— Он правда думает, что я буду молчать? Что я — та же забитая курица, какой была два года назад? — спросила женщина, нервно перебирая стопку документов.
— Горбатого могила исправит, а дурака — только пустой кошелёк. Не жалей его. Бей так, чтобы хребет треснул, — ответила ей собеседница, отхлебывая кофе. — Жалость — это роскошь, которую ты больше не можешь себе позволить.
Часть 1. Кабинет с видом на заснеженный сквер
Раиса отложила ручку и потёрла виски. За окном медленно падал крупный, пушистый снег, превращая серый городской пейзаж в сказочную декорацию, но на душе у женщины было совсем не празднично. На столе громоздились папки с личными делами: «Иванов И.И. — нуждается в санатории», «Петрова А.С. — отказ в субсидии, перепроверить». Работа специалиста по ветеранам требовала стальных нервов и бесконечного запаса эмпатии. Каждый день она выслушивала истории о боли, потерях и забытых подвигах. Но собственная история, казалось, болела куда сильнее, чем чужие раны.
— Раиса Викторовна, там к вам дедушка с тростью, говорит, без очереди, у него орден, — в дверях появилась молоденькая секретарша Леночка.
— Зови, Лена. Для таких у меня всегда двери открыты, — вздохнула Раиса, поправляя воротник строгой блузки.
Пока ветеран медленно шёл по коридору, мысли Раисы снова вернулись к Игорю. Прошёл год. Ровно год с того дня, как он, её благоверный, Мастер производственного обучения, человек, который должен был учить молодых парней не только крутить гайки, но и быть мужчинами, собрал чемоданы и исчез в тумане.
«Я устал от твоей кислой мины и запаха лекарств!» — бросил он тогда на пороге.
Запах лекарств... Да, в их доме пахло корвалолом и мазью для суставов. Но не потому, что Раиса так хотела. Его мать, Валентина Петровна, слегла с тяжелейшим инсультом. Игорь, узнав, что реабилитация потребует огромных денег и, главное, времени, просто самоустранился. «У меня тонкая душевная организация, я не могу видеть маму такой», — заявил он и переехал к другу. А Раиса осталась.
Она взяла кредит. Огромный, неподъёмный кредит на платную палату, на лучших массажистов, на сиделку, когда сама была на работе. Она вытаскивала свекровь с того света, пока «любящий сын» строил новую жизнь. И вытащила. Валентина Петровна встала на ноги, хоть и с трудом, и месяц назад уехала к сестре в деревню, заявив, что городской воздух её душит, а Раисе надо устраивать личную жизнь.
«Личную жизнь...» — усмехнулась про себя Раиса. Кредит был погашен только наполовину. Половина зарплаты уходила банку. Но она не жаловалась. Она научилась быть жесткой. Работа с ветеранами научила её одной важной истине: уважают только тех, кто не прогибается.
В кабинет вошел старичок. Раиса улыбнулась ему своей фирменной, теплой улыбкой, за которой никто бы не разглядел затаившейся внутри бури. Она еще не знала, что настоящая битва ждет её не здесь, в кабинете, а дома, где прошлое решило нанести визит вежливости.
Часть 2. Торговый зал гипермаркета
Праздничная суматоха в магазине раздражала. Люди толкались тележками, сметали с полок зеленый горошек и мандарины, будто завтра наступит конец света. Раиса катила свою тележку медленно, методично выбирая продукты. Шампанское — брют, для себя. Красная икра — две банки. Она заслужила. Этот Новый год она встретит одна, но будет счастлива.
— Райка! Ты ли это? — раздался звонкий голос над ухом.
Раиса обернулась. Перед ней стояла Лариса, её бывшая коллега, яркая, шумная женщина в шубе, которая явно стоила больше, чем вся мебель в квартире Раисы.
— Привет, Лара. Какими судьбами?
— Да вот, закупаюсь. Мой-то проглотит, ему вечно мало, — Лариса кивнула на свою тележку, доверху набитую деликатесами. — А ты чего такая хмурая? Слышала, Игорь твой объявился?
Раиса замерла, рука с банкой оливок повисла в воздухе.
— В смысле — объявился? Я его год не видела. И видеть не хочу.
— Ой, подруга... — Лариса понизила голос, делая страшные глаза. — Видела я его позавчера. С фифой какой-то молодой. Губы — во! Ресницы — как опахала. Шли под ручку, смеялись. Он ей кольцо выбирал в ювелирном. Я еще подумала: откуда у него деньги? Он же вечно прибеднялся. А тут — пальто кашемировое, ботиночки лаковые. Смотри, Рая, припрется он к тебе. Такие просто так не всплывают.
— Пусть только попробует, — процедила Раиса, и в её глазах мелькнул холодный блеск. — Я ему не благотворительный фонд.
— Ну-ну, — Лариса скептически покачала головой. — Ты добрая слишком. Мать его выходила, долги его платишь. А он, небось, думает, что ты ему еще и должна осталась.
Слова Ларисы упали в душу тяжелым камнем. Добрая? Нет, Лара, ты ошибаешься. Доброта закончилась там, где началось предательство. Раиса вспомнила, как ночами меняла памперсы свекрови, как экономила на еде, чтобы купить лекарства, как плакала в подушку от бессилия, пока Игорь «искал себя».
Она сжала ручку тележки.
«Если он придёт, я не буду плакать», — дала она себе слово. — «Я уничтожу его. Спокойно. Методично. Как отчёт для министерства».
Она решительно бросила в тележку большой набор ножей. Просто так. На всякий случай. Или потому что старые затупились. Но в этот момент блеск стали казался ей лучшим успокоительным.
Часть 3. Гостиная в квартире Раисы
Звонок в дверь прозвучал настойчиво, требовательно, словно тот, кто стоял за порогом, имел полное право выломать дверь, если ему не откроют сию секунду. Раиса, только что вернувшаяся из магазина, вздохнула. Она знала, кто это. Интуиция, обостренная годами стресса, выла сиреной.
Она открыла дверь.
На пороге стоял Игорь. Посвежевший, раздобревший, в новом пальто, которое явно ему льстило. Рядом с ним, вцепившись в его локоть наманикюренными когтями, стояла девица лет двадцати пяти. То самая «фифа», о которой говорила Лариса. Шубка из искусственного меха, яркий макияж, взгляд, оценивающий стоимость обоев в прихожей.
— Ну здравствуй, дорогая, — бархатным баритоном произнес Игорь, бесцеремонно отодвигая Раису плечом и входя в квартиру. — Знакомься, это Оксана. Моя будущая жена.
Оксана жевала жвачку и смотрела на Раису с брезгливым любопытством, как на экспонат в кунсткамере.
— Здрасьте, — буркнула она.
Раиса медленно закрыла дверь, отсекая путь к отступлению.
— И тебе не хворать, Игорь. Чему обязана? Алименты на свою совесть принес? — спросила она.
Игорь рассмеялся, картинно запрокинув голову.
— Ох, Раечка, ты всё такая же язва. Нет. Мы пришли восстановить справедливость. Я, знаешь ли, переосмыслил нашу жизнь. Понял, что слишком много тебе отдавал.
— Отдавал? — Раиса подняла бровь. — Ты о чем? О своих грязных трусах?
Игорь полез во внутренний карман пальто и достал сложенный вчетверо лист бумаги. Развернул его с важным видом и протянул Раисе.
— Вот. Ознакомься. Это счет.
Раиса взяла бумагу. Это была таблица, распечатанная в Excel. В глазах зарябило от цифр.
«Амортизация организма — 100 000 руб.», «Психологическая поддержка в период ПМС — 50 000 руб.», «Представительские расходы (походы в гости) — 30 000 руб.». И в конце, жирным шрифтом: «Итого к оплате: 350 000 рублей».
Раиса читала, и уголки её губ начали подрагивать. Сначала едва заметно, потом сильнее.
— Ты мне выставил счёт за то, что спал в моей постели? Ты ничего не попутал? — спросила Раиса уже бывшего мужа, чувствуя, как гнев трансформируется в жестокую, расчетливую энергию. — «Услуги мужа»? Игорь, ты серьезно?
— А что такого? — вступила в разговор Оксана, надувая губы. — Игорек тратил на вас свои лучшие годы. Свою мужскую силу! Вы пользовались им! А теперь он уходит в новую жизнь, нам нужны деньги на свадьбу. Это справедливо. Компенсация.
Игорь самодовольно кивнул.
— Да, Рая. Я консультировался. Ты меня эксплуатировала. Я жил с тобой без любви, через силу, ради долга. Это моральный ущерб плюс физический износ.
Раиса посмотрела на него долгим, немигающим взглядом. Страх? О нет. Она не боялась. Она видела перед собой не мужчину, а жалкое, жадное существо.
— Хорошо, — тихо сказала она. — Подождите минуту.
Она прошла в спальню, открыла сейф и достала папку. Вернувшись, она с грохотом опустила её на стол перед «молодоженами».
— Раз уж мы перешли на язык бухгалтерии, Игорек, давай сведем дебет с кредитом.
Она открыла папку.
— Пункт первый. Кредитный договор № 4567. Цель: лечение гражданки В.П. Смирновой, твоей матери. Сумма: 800 000 рублей. Проценты: ещё 300 000. Плательщик: я. Твоё участие: ноль.
Игорь побледнел. Оксана перестала жевать.
— Пункт второй, — продолжила Раиса. — Услуги круглосуточной сиделки. Рыночная стоимость — 2000 рублей в сутки. Я ухаживала за твоей матерью полгода. 180 дней умножаем на 2000. Это 360 000 рублей.
— Но ты же... это же мама... — промямлил Игорь, теряя былой лоск.
— Пункт третий! — перебила его Раиса, повышая голос. Она наступала на него, загоняя в угол дивана. — Услуги повара, уборщицы и прачки для великовозрастного иждивенца, то есть тебя, за пять лет брака. По минимальной ставке. Ещё миллион набегает.
Она закрыла папку.
— Итого, мой дорогой «Мастер производственного обучения», ты должен мне порядка двух с половиной миллионов. Я готова принять твои жалкие 350 тысяч в качестве первого взноса. Где деньги? Или мне сейчас же вызывать оценщиков описи твоего имущества? Ах да, у тебя же ничего нет. Пальто хоть твоё, или Оксана купила?
Игорь вжался в диван. Он не ожидал этого. Он ожидал криков, слёз, мольбы, женской истерики, которой можно манипулировать. Он не был готов к холодному удару цифрами.
— Оксана, пойдем, — пропищала он, пытаясь встать.
— Сидеть! — рявкнула Оксана, глядя на него с ненавистью. — Ты сказал, она тебе должна! Ты сказал, мы получим деньги и полетим в Тайланд! Ты что, наврал мне? Ты что, нищеброд с долгами?
— Ксюша, это не так, она всё врет...
— Я вру? — Раиса достала из папки квитанции. — Вот чеки. Вот выписки банка. А вот заявление в суд на раздел долгов, которое я собиралась подать после праздников. Поскольку кредит был взят в браке, и потрачен на нужды семьи (лечение твоей матери), половина долга — твоя. По закону.
Оксана выхватила бумаги, пробежала глазами. Её лицо исказилось.
— Ты! Ты, козёл! Ты сказал, у тебя квартира от матери останется! Что мы продадим её и заживем!
— Квартира! — Игорь уцепился за это слово как за спасательный круг. — Точно! Райка, ключи от мамкиной квартиры гони! Мать уехала, хата пустая. Я там прописан был. Я вступаю в права... ну, как его... пользования!
Раиса улыбнулась. Это была улыбка акулы, почуявшей кровь.
Часть 4. Лестничная площадка подъезда
Игорь вылетел из квартиры, словно пробка из бутылки шампанского, подталкиваемый в спину тяжёлым взглядом Раисы. Оксана семенила следом, злобно шипя проклятия, но не в адрес бывшей жены, а в адрес своего незадачливого жениха.
— Стой, убогий! — крикнула Раиса, выйдя на площадку. Соседка с верхнего этажа, баба Валя, уже приоткрыла дверь, с интересом прислушиваясь. — Ты ничего не забыл? Совесть свою забрать, например? Ах, прости, её же у тебя отродясь не было.
Игорь обернулся на пролет ниже. Его лицо было перекошено от злости.
— Ты мне за всё ответишь! Я маму настрою! Я к ней поеду! Квартира в центре — моя! Я наследник! Я тебе устрою ад!
— Ты мне ад уже устроил, — спокойно ответила Раиса, опираясь на перила. — И я в нём выжила и стала хозяйкой. А ты беги, Игорёк. Беги к маме. Только не споткнись.
— Ты меркантильная тварь! — взвизгнула Оксана снизу. — Загнала мужика в долги!
— Забирай этот подарок, деточка, — рассмеялась Раиса. — Только чек сохрани, вдруг вернуть захочешь. Правда, гарантия истекла лет десять назад.
Она смотрела, как они спускаются. Слышала, как Оксана начала бить Игоря сумочкой ещё до того, как захлопнулась дверь подъезда:
— Ты обещал! Ты сказал, она тебе ноги целовать будет! А она тебя как щенка размазала! Где деньги, придурок? На что мы жить будем?
Раиса вернулась в квартиру и закрыла дверь на все замки. Она подошла к зеркалу. Уставшая, но красивая. Сильная.
«Ну что ж, Игорёк. Ты хотел войны. Ты её получил. Но главный сюрприз тебя ждёт впереди», — прошептала она.
Она взяла телефон и набрала номер.
— Алло, Валентина Петровна? С наступающим вас. Да, заходил. Да, как вы и говорили. Требовал денег. Нет, не волнуйтесь, я его выставила. Да, он едет к вам... точнее, в вашу старую квартиру. Я думаю, ему полезно будет узнать правду. Спасибо вам, мама. Да, вы мне как мать. Выздоравливайте.
Часть 5. Квартира Валентины Петровны
Игорь барабанил в дверь старой "сталинки". Руки мерзли, в животе урчало, Оксана стояла рядом и пилила его взглядом, способным прожечь дыру в металле.
— Открывай давай! Я замерзла! — ныла она.
— Да сейчас, ключ что-то заедает... наверное, замок сменили, пока мать не жила, — бормотал Игорь, пытаясь всунуть свой старый ключ в скважину. Но ключ не лез.
— Кто там ломится? — раздался за дверью мужской бас.
Игорь отпрянул.
— Вы кто? Это квартира моей матери! Смирновой Валентины Петровны! Открывайте, я сын!
— Какой еще сын? — дверь распахнулась. На пороге стоял здоровенный мужик в майке-алкоголичке, за его спиной виднелись коробки с вещами — явно переезд.
— Я Игорь! Где мать?
— Мать твоя у сестры, деревню поднимает, — ухмыльнулся мужик. — А хату эту она продала. Точнее, подарила. А новая хозяйка уже нам её сдала.
— Кому... подарила? Это незаконно! Я единственный наследник!
— Наследник — это когда помер человек, — пробасил мужик, сплевывая шелуху от семечек. — А Валентина Петровна, дай бог ей здоровья, жива-здорова. Она дарственную оформила. На того, кто за ней дерьмо выносил, пока ты, сынок, по бабам шлялся.
— На кого?! — хрюкнул Игорь, хотя в глубине души холодный ужас уже шептал ему ответ.
— На Раису Викторовну. Как понимаю твою бывшую жену. Документы все чистые, мы в Росреестре проверяли перед арендой. Так что вали отсюда, «наследник». Здесь твоего даже пыли не осталось.
Мужик захлопнул дверь перед носом Игоря.
Игорь медленно повернулся к Оксане. Она смотрела на него не просто со злостью. В её глазах было презрение, смешанное с ужасом от осознания, в какую яму она попала.
— Ты... ты бомж? — тихо спросила она. — У тебя ничего нет? Кредиты, долги, и даже квартира — её?
— Ксюша, это ошибка, мы отсудим...
— Пошел ты! — Оксана плюнула ему под ноги. — «Мастер» хренов. Чтобы духу твоего возле меня не было!
Она зацокала каблуками вниз по лестнице, на ходу доставая телефон, чтобы, видимо, разблокировать предыдущего ухажера.
Игорь остался один. В холодном подъезде, пахнущем жареной картошкой из чужих квартир.
В кармане вибрировал телефон. Пришло уведомление.
От: Раиса.
Текст: «Судебный иск о взыскании алиментов на содержание нетрудоспособного родителя (твоей мамы, от которой ты отказался) и регрессный иск по кредиту уже у юристов. С Новым годом, Игорёк. Счёт за услуги адвоката я тебе тоже выставлю. P.S. Постельное белье можешь не возвращать, я купила новое».
Игорь смотрел на экран. Он хотел закричать, ударить кулаком в стену, но сил не было. Была только пустота и осознание того, что он своими руками вырыл себе могилу, думая, что копает яму для бывшей жены. Гнев Раисы оказался не истерикой, а скальпелем, отрезавшим его от прошлой жизни, где он был кем-то. Теперь он был никем.
Внизу хлопнула входная дверь. На улице завывал ветер, заметая следы неудачников и открывая дороги тем, кто умеет держать удар.
Автор: Вика Трель ©
Рекомендуем Канал «Семейный омут | Истории, о которых молчат»