— Не получается, — прошептал он.
Барсик подошел к другой ели, к ее стволу. Там, в расщелине коры, виднелись странные наросты – темные, смолистые. Собака стала скрести по ним лапой, и оттуда посыпались мелкие, липкие кусочки. Засохшая смола. Артем вспомнил – в книге о выживании говорилось, что смолу хвойных можно жевать, она дает энергию и немного притупляет голод.
Он подобрал несколько кусочков, стряхнул снег и сунул в рот. На вкус это было ужасно – горько, терпко, жевалось как стекло. Но через минуту во рту стало теплее, а в голове прояснилось.
— Спасибо, — сказал он собаке, и на этот раз его благодарность была безграничной. Она не просто его охраняла. Она заботилась. Искала еду. Думала.
Он разжевал еще немного смолы, запил горсть чистого снега и почувствовал, что может идти дальше. Он встал, огляделся. Дым из вагончика все еще вился в небо, но теперь он манил уже не так сильно.
— Ладно, — сказал Артем, погладив Барсика по голове. — Ты прав. Пойдем своей дорогой. Но куда?
Они снова двинулись в путь, теперь уже без определенной цели. Просто чтобы не стоять на месте. Шли медленно, Артем часто останавливался, чтобы перевести дух. Мысли путались. Он уже почти смирился с мыслью, что они будут бродить тут вечно, как лесные духи, пока не кончатся силы.
И вдруг Барсик снова замер. На этот раз он не нюхал воздух, а прислушивался. Его уши повернулись, как локаторы. Артем тоже затаил дыхание. Сначала он не слышал ничего, кроме звона в собственных ушах. Потом... до него донесся отдаленный, едва уловимый звук. Не природный. Механический. Гул. Гул машины? Или... трактора?
Надежда, как острая игла, кольнула его. Он бросился в ту сторону, откуда доносился звук, карабкаясь через бурелом, не чувствуя усталости. Барсик бежал рядом.
Они выбежали на опушку. Впереди была просека – широкая полоса, где деревья были вырублены. И по просеке, далеко впереди, медленно двигался... снегоход. Оранжевый, шумный, с двумя людьми в ярких куртках. Спасатели!
Артем закричал. Изо всех сил. Он махал руками, подпрыгивал.
— Эй! Эй! Мы тут! Помогите!
Но шум снегохода заглушал все. Расстояние было слишком велико. Люди на нем даже не обернулись. Машина медленно удалялась, растворяясь в белом мареве леса.
— Нет... — простонал Артем. Он хотел бежать за ними, но ноги подкосились. Он упал на колени в снег и зарыдал. Всё. Это был их шанс, и они его упустили. — Всё кончено...
Барсик подошел, стал тереться о него мордой, скулить, пытаясь утешить. Но теперь это не помогало. Артем чувствовал, как последние силы покидают его. Как холод пробирается сквозь куртку к самому сердцу. Он больше не мог.
И тогда Барсик перестал его утешать. Он отступил на шаг, сел прямо перед мальчиком, поднял морду к небу... и завыл.
Это был не вой тоски или боли. Это был чистый, протяжный, невероятно громкий звук, который, казалось, разрывал саму морозную тишину. Звук, который слышно за километры. Звук тревоги. Звук, зовущий на помощь.
Артем замер, подняв голову, со слезами на щеках. Барсик выл, вкладывая в этот вой всю мощь своих легких. И эхо разносило этот призыв по всему лесу, от дерева к дереву.
Снегоход вдалеке, казалось, уже превратился в точку. Но вдруг... он замедлил ход. Остановился.
Барсик замолчал, прислушиваясь. Артем не дышал.
И тогда с просеки донесся ответный звук. Не вой. Гудок. Короткий, повторяющийся гудок снегохода! А потом – луч мощного фонаря метнулся в их сторону, скользнул по деревьям.
Они услышали! Их услышали!
Артем вскочил на ноги.
— Мы тут! — закричал он уже сиплым, но полным надежды голосом. — Мы здесь!
Барсик, не дожидаясь команды, бросился вперед, к просеке, лая уже радостно, призывно. Артем побежал за ним, спотыкаясь, падая и снова поднимаясь. Он видел, как снегоход разворачивается и набирает скорость, направляясь прямо к ним.
Через пару минут машина, грохоча, выскочила на их поляну и замерла. Из нее выпрыгнули двое: мужчина и женщина в оранжевых жилетах с надписью «ПСО». У женщины, Ирины, лицо было напряженным и уставшим, но когда она увидела Артема и огромную собаку рядом с ним, на нем появилось выражение невероятного облегчения.
— Мальчик! Ты цел! Слава Богу!
Артем не мог вымолвить ни слова. Он просто стоял и дрожал, глядя на них. Барсик, выполнив свою миссию, сел у его ног, гордо выпрямившись, как на параде, и только быстро-быстро вилял хвостом по снегу, сметая его целые сугробики.
Мужчина-спасатель уже говорил в рацию:
— Нашли! Жив, в сознании, с собакой. Координаты... Да, нужна эвакуация, мальчик ослаблен.
Ирина подошла к Артему, не делая резких движений, внимательно глядя на собаку. Та лишь спокойно обнюхала ее протянутую руку.
— Все, сынок, все закончилось. Молодец, что додумался так громко звать.
— Это... это не я, — прошептал Артем, глотая ком в горле. — Это Барсик. Он... он выл.
Ирина внимательно посмотрела на собаку, на ее позу, на умные, спокойные глаза.
— Барсик? — переспросила она мягко. — Интересное имя для такой леди.
Артем моргнул.
— Для... леди? Она девочка?
В этот момент мужчина-спасатель, осматривавший собаку, свистнул.
— Ирина, посмотри-ка на ошейник. И на клеймо внутри уха. Кажется, мы знаем, чья это «Барсик».
Он осторожно повернул ошейник. На внутренней стороне, под облезлой краской, угадывались выжженные буквы и цифры. А в ухе у собаки было маленькое, едва заметное тату: «Ф-17».
Ирина наклонилась, чтобы разглядеть, и ее глаза широко раскрылись.
— Николай Петрович... Так это же Фрейя! Тысяча чертей, да это же чемпионка Николаева!
Она повернулась к Артему, и на ее лице было уже не просто облегчение, а неподдельное изумление и уважение.
— Мальчик, да ты не с бродячей собакой потерялся. Ты ушел гулять с одной из лучших спасательниц в области. С собакой, которая спасла не меньше десяти человек в горах.
Артем смотрел то на Ирину, то на свою «Барсик» – на Фрейю. Она сидела все так же спокойно, лишь прижалась к его ноге, как будто говоря: «Какая разница, как меня зовут? Я – твоя собака».
А вдалеке, на просеке, уже был слышен новый, нарастающий шум моторов. Ехали другие машины. И среди этого шума Артему почудился отчаянный, знакомый голос, который звал его имя. Мамин голос.
---
Мамин голос, такой отчаянный и близкий, заставил сердце Артема забиться с новой силой. Но тело его больше не слушалось. Ноги подкосились, и он рухнул бы в снег, если бы мужчина-спасатель не подхватил его за секунду до падения.
— Легко, герой, легко, — сказал спасатель, легко взяв его на руки, как маленького. — Все, можно расслабиться. Твоя работа закончена.
Артем не сопротивлялся. Он позволил нести себя, уткнувшись лицом в жесткую ткань жилета. Он видел, как Фрейя встала и пошла рядом, не отходя ни на шаг, ее голова на одном уровне с его висящей рукой. Он протянул пальцы, коснулся знакомой шерсти, и это прикосновение было последней точкой опоры в рушащемся мире.
Шум моторов приближался. На поляну, вслед за снегоходом, въехал уазик с мигалкой и надписью «ПСО», а за ним – полицейская машина. Из уазика первым выпрыгнул папа. Лицо его было изможденным, глаза красными от бессонницы, но когда он увидел Артема в руках спасателя, в них вспыхнула такая яркая, животная радость, что Артему снова захотелось плакать.
— Артем! Сынок! — папа подбежал, почти вырвал его из рук спасателя и прижал к себе так крепко, что заскрипели молнии на куртках. — Ты живой, ты целый... Господи...
Артем не мог ответить. Он просто вцепился руками в папину куртку и молча трясся. Потом он услышал пронзительный крик. Мама выскочила из полицейской машины, не обращая внимания на снег, на ветки, и бросилась к ним. Она обняла их обоих, прижавшись мокрым от слез лицом к щеке Артема.
— Прости, прости меня, сынок, я дура, я не понимала... — рыдала она, покрывая его лицо поцелуями. — Я так испугалась...
И тут она увидела Фрейю. Собака стояла в двух шагах, наблюдая за сценой с тихим, понимающим достоинством. Мама замерла, всхлипнула, потом медленно опустилась на колени в снег, прямо перед собакой.
— И ты нас прости, — прошептала она, протягивая дрожащую руку. —Меня прости, понимаешь? За все.
Фрейя наклонила голову, аккуратно понюхала ее пальцы, а потом лизнула ладонь – один раз, коротко и мягко, как будто ставя точку. А потом подняла и дала свою правую лапу. Мама взяв её снова разрыдалась, но теперь это были слезы облегчения.
Подошли полицейские, спасатели. Все говорили разом, улыбались, кто-то хлопал папу по плечу. Артема завернули в алюминиевое одеяло, похожее на фольгу, дали ему термос со сладким чаем. Глоток обжигающе горячей жидкости вернул его к реальности.
— Как ты нашел? — спросил он у папы, голос все еще был хриплым.
— Собака твоя, — сказал папа, глядя на Фрейю с нескрываемым уважением и благодарностью. — Вернее, ее хозяин. Он нам помог.
В этот момент из уазика вышел еще один человек. Пожилой мужчина с седыми, подстриженными «ёжиком» волосами и такими же военными усами. Он был в старой, но добротной дубленке и смотрел не на Артема, не на родителей, а прямо на Фрейю.
— Фрейя, — произнес он тихо, но так, что все вокруг на мгновение замолчали.
Собака вздрогнула. Она медленно, словно не веря своим ушам, повернула голову. Увидев мужчину, она на секунду застыла, будто окаменела. Потом по всему ее мощному телу пробежала дрожь. Она издала странный, сдавленный звук – не лай, не вой, а что-то среднее между рыданием и радостным визгом, – и бросилась вперед.
Она не прыгнула на него. Она подбежала и, припав передними лапами к земле, задрав зад, стала безудержно вилять хвостом, зализывая его руки, его лицо, скулить и повизгивать от счастья.
— Фрейя, девочка, Фрейя моя, — бормотал мужчина, приседая на корточки и обнимая ее за шею, зарывая лицо в ее шерсть. Его плечи тоже слегка вздрагивали. — Где ты шлялась, а? Кого нашла?
Потом он поднял голову и посмотрел на Артема. Глаза у него были светлые, очень умные и проницательные.
— Так это ты, — сказал он. Не как вопрос. Как утверждение. — Это ты ее нашел. И не бросил.
Артем кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Теперь он видел: они принадлежат друг другу. Это взгляд, который не спутаешь ни с чем. И ему стало вдруг горько и радостно одновременно. Он спас ее. И теперь должен отдать.
— Николай Петрович, — представилась Ирина, спасатель. — Это Артем. Именно он не дал собаке замерзнуть и, как выяснилось, был согрет и защищен ею всю ночь.
Николай Петрович встал, отряхнул колени и подошел к Артему. Фрейя тут же встала между ними, как бы связывая их воедино.
— Мальчик, — сказал старый кинолог, и его голос дрогнул. — Ты знаешь, что сделал? Ты спас не просто собаку. Ты спас моего друга. И лучшего сотрудника. И, судя по словам Ирины, она тоже тебя спасла. Получается, вы спасли друг друга. По полной программе.
— Она... она я её Барсиком звал, — вдруг выдавил из себя Артем, и все засмеялись сквозь слезы.
— Барсик, — повторил Николай Петрович, и его усы дрогнули в улыбке. — Забавно. Но ее зовут Фрейя. И она, прости за пафос, герой. Настоящий. Она три раза была в лавинных спасательных операциях, находила людей под двухметровым слоем снега. А потом я вышел на пенсию, мы переехали... И неделю назад она исчезла. Я думал, все, не вернется. А она... — он снова погладил собаку по голове, — она, видимо, почуяла, что ее навыки снова нужны. Только не в горах, а здесь. Тебе.
— Я... я просто не мог ее бросить, — тихо сказал Артем. — Она так грустно смотрела.
— Самый правильный инстинкт, — кивнул Николай Петрович. — Человеческий.
Ирина подошла с блокнотом.
— Артем, нужно все записать для отчета. И тебя нужно осмотреть врачу. И собаку, кстати, тоже. Всех в машину, поедем на базу.
Артема усадили в уазик рядом с родителями. Фрейя, не колеблясь, прыгнула за ним, устроилась на полу у его ног, положив голову ему на колени. Николай Петрович сел рядом. Машина тронулась, медленно пробираясь по просеке обратно к цивилизации.
Врач на базе ПСО, женщина в белом халате, осмотрела Артема, выслушала легкие, измерила температуру.
— Все в порядке, — сказала она. — Легкое переохлаждение, стресс. Отогреется, отдохнет, покушает – будет как новенький. Счастливчик.
Потом осмотрели Фрейю. Ветеринар, оказавшийся тут же, покачал головой.
— Ну, девочка, погуляла ты. Замерзла, голодная... Но крепкая. Порода. Ничего критичного. Накормить, напоить, дать поспать в тепле – восстановится.
Артема накормили горячей лапшой с курицей в столовой базы. Он ел, не чувствуя вкуса, просто потому, что это было нужно. Родители сидели рядом, не отрывая от него глаз. Фрейя лежала у его стула, доедая свою порцию специального корма, который привез с собой Николай Петрович. Она ела медленно, с достоинством, но было видно – она измотана.
Потом начались формальности. Полицейский взял у Артема краткий отчет. Мальчик, запинаясь, рассказывал про гараж, про метель, про страшного незнакомца у вагончика, про вой Фрейи. Взрослые слушали, и лица их становились все серьезнее.
— Мужчину у вагончика мы проверим, — пообещал полицейский, делая пометки. — А ты, молодой человек, совершил серьезный, рискованный поступок. Но, как оказалось, еще и грамотный. Не пошел к сомнительным людям. И собаку не бросил. Это многое говорит о характере.
Артем смотрел в тарелку. Ему было стыдно за свой побег, но гордость за Фрейю и за то, что они выжили, была сильнее.
Когда все формальности закончились, и стало ясно, что Артема можно везти домой, в комнату вошел начальник смены поисково-спасательного отряда – высокий, крепкий мужчина с нашивками на рукаве.
— Ну что, команда, — сказал он, оглядев всех. — Операция завершена успешно. Благодаря слаженным действиям и... невероятной помощи нашего четвероногого коллеги. — Он подошел к Артему и положил ему на плечо тяжелую руку. — И благодаря смелости этого молодого человека, который, несмотря на возраст, проявил выдержку и не растерялся в экстремальной ситуации. Артем, от имени службы я тебя благодарю. Ты – молодец.
Артем покраснел и опустил голову.
— Это все Фрейя...
— Это вы оба, — поправил начальник. Он достал из папки лист бумаги. — У нас тут есть такая традиция – благодарственные письма. Обычно мы их взрослым вручаем. Но для этого случая сделаем исключение.
Он протянул Артему грамоту. На бланке с гербом и печатью ПСО было написано, что Артем Т. проявил мужество, сообразительность и гуманное отношение к животному в сложных погодных условиях, чем способствовал успешному завершению поисково-спасательной операции. Внизу стояла подпись и печать.
Артем взял лист дрожащими руками. Он никогда в жизни не получал ничего подобного. Это было важнее любой школьной грамоты.
— Спасибо, — прошептал он.
— И для тебя, Николай Петрович, — начальник повернулся к кинологу. — Благодарность за оперативную помощь и консультацию. Вы со своей Фрейей – легендарный дуэт. Жаль, что на пенсии.
— Да я-то на пенсии, а она, видимо, нет, — улыбнулся Николай Петрович, глядя на свою собаку. Фрейя, услышав свое имя, лениво вильнула хвостом, не поднимая головы от лап. — Она еще показала, на что способна.
Наступила неловкая пауза. Все понимали, что настал момент, которого Артем боялся больше всего. Момент расставания.
— Ну что, — тихо сказал папа. — Поедем домой, сын. Тебе нужно в тепло, в свою кровать.
Артем посмотрел на Фрейю. Она подняла голову и посмотрела на него. В ее глазах не было печали. Была тихая уверенность и преданность. Она знала, что он ее хозяин. И знала, что у нее есть другой хозяин. И, кажется, в ее собачьей мудрости это не было противоречием.
— Я... — начал Артем и запнулся.
Николай Петрович тяжело вздохнул.
— Артем. У меня к тебе есть предложение. Деловое.
Все насторожились.
— Фрейя – собака особенная. Ей нужна работа. Или хотя бы ощущение, что она кому-то очень нужна. Я старею. Долгие прогулки в лес, тренировки... мне уже тяжеловато. А ты... ты прошел с ней через огонь, воду и медные трубы. Вы – команда. И я вижу, как она к тебе относится.
Артем замер, не веря своим ушам.
— Поэтому, — продолжил старый кинолог, — я предлагаю тебе стать... официальным помощником Фрейи. По выходным. Приезжать к нам, гулять с ней, повторять команды, которые она, конечно, и так знает, но для порядка. А в будущем, если захочешь, можешь даже пройти с ней курс юного кинолога у нас, в клубе. Она тебя научит большему, чем любой инструктор.
Сердце Артема екнуло и забилось с новой силой. Это было не расставание. Это было... продолжение.
— Правда? — выдохнул он.
— При двух условиях, — строго сказал Николай Петрович, но в глазах его светилась теплая искорка. — Первое: только с разрешения и под контролем родителей. Второе: твоя учеба и обязанности дома – на первом месте. Собака – это ответственность, даже на несколько часов в неделю.
Мама с папой переглянулись. Потом папа кивнул.
— Мы... мы не против. Если это будет безопасно и по графику.
— Абсолютно безопасно, — заверил Николай Петрович. — Я буду рядом. И Фрейя – сама безопасность.
Артем не мог сдержать улыбки. Он выглядел уставшим, измученным, но счастливым.
— Я хочу! Очень!
— Тогда договорились, — протянул руку Николай Петрович. Артем, немного смущаясь, пожал ее. Рука была твердой, сильной, но доброй.
Фрейя, кажется, поняла все без слов. Она подошла к Артему, лизнула его в щеку на прощание, потом вернулась к Николаю Петровичу и села у его ноги. Ее миссия на сегодня была завершена.
Дорога домой в родительской машине прошла в тишине. Артем дремал на заднем сиденье, укутанный в плед, держа в руках ту самую грамоту. Он просыпался на кочках и видел, как мама с папой переглядываются через зеркало заднего вида. Они не ругали его. Они просто были рядом.
Дома его ждала ванна, чистая пижама и его собственная кровать, которая показалась раем после снежного лежака. Родители сидели на краю кровати, пока он засыпал.
— Знаешь, — тихо сказал папа, гладя его по волосам. — Мы гордимся тобой. Очень. Ты поступил... необдуманно. Очень необдуманно. Но сердцем – правильно. И ты был храбрым. И умным. Просто помни: храбрость – это не когда не боишься. Это когда боишься, но делаешь то, что должно.
— И мы любим тебя, — добавила мама, целуя его в лоб. — Больше всего на свете. И твою Фрейю мы тоже полюбили. Честно.
Артем кивнул, глаза уже закрывались.
— Я вас тоже... — пробормотал он. — И ее... Мне приснится, что я Барсик...
Он провалился в сон, глубокий и целительный, без метелей и страшных незнакомцев. На стуле рядом висела его куртка, еще пахнущая дымом и лесом, а на полу, подложенная мамой, лежала грамота в пластиковой папке – вещественное доказательство того, что эта безумная ночь была не кошмаром. Она была приключением. Страшным, опасным, но настоящим.
А в доме Николая Петровича Фрейя, вымытая и накормленная, сладко посапывала на своей лежанке, грея старые кости. И ей, наверное, снился мальчик с добрыми руками и упрямым сердцем, который не бросил ее в метель. И их следующая прогулка, которая будет уже совсем другой
Понравился рассказ? Тогда можете поблагодарить автора ДОНАТОМ! Для этого нажмите на черный баннер ниже:
Читайте первую часть по ссылке:
Читайте и другие рассказы:
Пожалуйста, оставьте хотя бы пару слов нашему автору в комментариях и нажмите обязательно ЛАЙК, ПОДПИСКА, чтобы ничего не пропустить и дальше. Виктория будет вне себя от счастья и внимания!
Можете скинуть ДОНАТ, нажав на кнопку ПОДДЕРЖАТЬ - это ей для вдохновения. Благодарим, желаем приятного дня или вечера, крепкого здоровья и счастья, наши друзья!)