Фразу, брошенную Бергсоном, в отношении простоты и сложности, стоит процитировать целиком: «В общем, когда один и тот же объект предстает в одном аспекте как простой, а в другом – как бесконечно сложный, эти два аспекта неравнозначны или, точнее, не обладают реальностью в одной и той же мере. В подобных случаях простота присуща самому объекту, а бесконечная сложность – точкам зрения, с которых объект открывается нам, когда мы, например, обходим вокруг него, символам, в которых наши чувства или разум представляют нам объект, или, более общо, элементам различного порядка, с помощью которых мы пытаемся искусственно имитировать объект, но с которыми он остается несоизмеримым, будучи другой природы, чем они. Гениальный художник изобразил на холсте некую фигуру. Мы можем имитировать его картину многоцветными кусочками мозаики. Контуры и оттенки красок модели мы передадим тем точнее, чем меньше наши кусочки по размеру, чем их больше и чем больше градаций по цвету. Но нам понадобилось бы бесконечно много бесконечно малых элементов с бесконечно тонкой градацией цвета, чтобы получить точный эквивалент фигуры, которую художник мыслил как простую, которую он хотел передать как нечто целое на холсте и которая тем полнее, чем сильнее поражает нас как проекция неделимой интуиции» Точнее о природе связанности и не скажешь!
Первый вывод, который напрашивается сам собой: простое связанно, тогда как сложное - нет. При этом, сложность - организованная многокомпонентность - подобно форме - полиэлементность, а простота - не является синонимом элементарности.
Ясно, что сложность и простота соотносятся с другой парной категорией делимое - неделимое. Первого элементами могут быть многие связанности (или их элементы) путём деления функций - дискреции. Второе способно быть элементом многих связанностей. Простое познаётся сразу, при первом же восприятии, тогда как сложность постигается со временем. Действительно, через связанность простота коррелирует с временем εποχή - значит, квантитативна, тогда как сложность - с эмпирическим временем - квалитативна. Или, то же самое через стабильность: время жизни простого - εποχή, время жизни сложного - до момента обретения простоты, сколько бы оно, это время в эмпирических единицах ни длилось.
По Бергсону, предмет сам по себе прост, однако сложен с точек зрения всё новых и новых дискреторов. Инвариантно этому заключение: сложность - число связанностей, в которых предмет может появляться в качестве элемента в глазах этих дискреторов. Немного забегая вперёд, напрашивается предположение: выходит, истинная простота - это связанность, которая может включать все мыслимые связанности в глазах всех возможных дискреторов? Именно к связанности, проступающей через простоту, устремлены взоры их - к верно выбранной, за которой скрывается проходная траектория - путь к абсолюту.
Вышесказанное подразумевает рациональность дискретора, снабжённого аппаратом анализа. У спонтанного дискретора нет намерений. Лишённый осознанного выбора - для него любой предмет предстаёт сложным, он использует его не по назначению. Либо же действует не свободно, по наитию.
С обнаружением стремления к проходной траектории забрезжила связь "простоты - сложности" с бытиём, онтологией. Но, прежде, нужно зафиксировать: "простой" - замкнутая система, "сложный" - открытая. Замкнутая в чём, в составе чего? Здесь необходимо отграничить понятие простота от структурной организации сущего, ничего общего между ними нет, простота лишь отвечает критерию: подходит ли простой предмет как полезный при обустройстве - в крайнем пределе целеполагания - убежища от Связанности Мира, или нет. При этом вынесение суждения: "подходит", может быть ошибочным. Тогда приходится раскладывать его на аспекты сложности, перебирая те или иные его свойства в видах их дальнейшего полезного применения. Вот в этом-то только случае и обнаруживается, что предмет сложный - система размыкается.
Таким образом, простота или сложность - не характеристика сущего, но бытия сущего в видах проходной траектории реализации его предназначения. Представление о котором приходит к дискретору путём "примерки" им εἶδος предмета к своей цели, в отражении от границы фаз полезное - бесполезное. В какой-то степени можно даже сказать: дискретор присваивает судьбу предмета, вселяется в неё. По крайней мере, проживает вместе с ним его бытиё - воображаемое, будущее, запланированное. Фактически, небытиё, к "теперь" не имеющее никакого отношения. Наступит это запланированное бытиё - зависит от того, "справился" ли предмет с возложенной на него функцией. Простота подтверждается непосредственной проверкой. Тогда как вывод о небытии - установленном или предполагаемом - заставляет искать в предмете сложность.
Выражение "простота формы" неверно отражает суть подхода к восприятию идеального предмета. Простота не формы, но наличие открывающихся взору дискретора Степеней Свободы (СС) у воплощения применения. Проекция εἶδος в функционале вещи.
Можно обобщить интенцию поиска полезности и на самого дискретора, например, когда тот заинтересованно всматривается в свою судьбу на Бытийном Перекрёстке Сущего (БПС). Критерий выбора траектории на БПС - её простота. Иногда она обманчива, и тогда выбор не становится дискретором. Произвольная дискреция от континуума путей не ведёт проходной траекторией к обретению убежища от Связанности Мира (СМ). Если вообще возможна дискреция по произвольному выбору - который ведь есть образование связи с элементом континуума, а, значит, результат резонанса между сущими.
Предположение о том, что дискретор - назревший выбор горизонта или траектории, подразумевает, что он не рвёт никаких связей между сущими, но даёт выбору свершиться. Дискретор - не просто выбор, будто кто-то хватается за любую ниточку, чтобы "вытащить" всю траекторию - но, обязательно синтез! Выбор того, что уже сложилось абстрактно. Подобно удачной подгонке наличествующих, но разъединённых шипа и паза. Не его функция - следовать траектории, привязываясь к ней связями. Дальнейшее движение по горизонту ли, траектории, с привязкой к сущим её составляющим - вне его ведения.
Наконец, как понимается через "простоту - сложность" место дискретора в иерархии абсолютной связанности (ИАС)? Дискретор, знающий своё место в ИАС, видит связанность, и в ней простоту предмета, ей принадлежащего; тогда как отсутствующий на этом месте - вынужден сложными путями её постигать. Таким образом, простота или сложность - сводится к месту в ИАС. Грани предмета со стороны сложности, как и его простота, присутствуют в одно и то же время, однако, как уже было сказано, простота схватывается мгновенно, тогда как сложность познаётся с растяжкой во времени. Простота - это превалирование над множеством второстепенных одной, главной, которую и схватывает сразу первый, поскольку видит проходную траекторию в реализации назначения предмета. Второй перебирает второстепенные связи, не понимая предназначения предмета или, по крайней мере, того, чему он предназначен в наибольшей степени.
Каким образом связаны бытиё и сущее, можно проследить на примере горения. Горение - есть процесс бытия сущего. Для того, чтобы в него вступить, сущее должно быть горючим. Сложность предмета встаёт в связи с выбором его применения. Полено просто, когда бросаешь его в огонь, потому что предназначены друг другу. В терминологии донорно-акцепторного механизма: в связанности "костёр" удачно совпали "шип" - горючая древесина и "паз" - кислород.
Связанность - единство сущих в способах их бытия. Применение - как раз, такое единство дискретора и предмета - кентавр, когда сущие обдумываются, рассматриваются и понимаются в видах бытия. Исходя из вышесказанного, простота - единство предмета и дискретора в способах их совместного бытия. Тогда как сложность - не структурная характеристика, но не нахождение этого единства. Онтическому "просто - сложно", скорее, инвариантно онтологическое - "избыточно - достаточно". Так, наверное, следует понимать оставленную Бергсоном без пояснений "неравнозначность аспектов" или "не обладание реальностью в одной и той же мере"…