Первое заседание, посвященное неотложному увеличению военно-морского присутствия Империи в тихоокеанском регионе, состоялось 12 декабря 1897 года под руководством главы Морского ведомства, вице-адмирала Павла Петровича Тыртова. На встречу были приглашены многие флотоводцы, в том числе С.О. Макаров, однако его отсутствие осталось неизвестным. Помимо них, присутствовали также ведущие инспекторы Морского технического комитета (МТК): по артиллерийскому вооружению – А.С. Кротков и по кораблестроению – Н.Е. Кутейников.
Основным документом для обсуждения послужил отчет А. Г. фон Недермиллера, детально описанный мной в предыдущей публикации данной серии. Этот отчет заранее распространили среди всех приглашенных на заседание для ознакомления. Важно отметить, что представленные в нем данные убедительно показывали: при сохранении текущих темпов реализации судостроительной программы 1895–1902 годов, даже отправка всех боевых кораблей и бронированных крейсеров Балтийского флота, которые будут готовы к 1903 году, за исключением «Петра Великого», в тихоокеанский регион не обеспечит равных сил с японским флотом.
Уважаемая аудитория, после обсуждений, пришла к следующим заключениям.
Результаты совещания 12 декабря 1897 года
Во-первых, присутствующие подчеркнули, что Российская империя не планирует захватывать территории на Дальнем Востоке, а стремится к мирному развитию прибрежной зоны. Таким образом, задача Тихоокеанской эскадры заключалась в сдерживании японского флота, и других задач перед ней не ставилось. Для этого, по мнению участников, требовался флот, сопоставимый или немного превосходящий японский.
Во-вторых, был предварительно определен количественный состав эскадры (впоследствии подвергшийся изменениям). К 1903 году на Дальнем Востоке планировалось сосредоточить:
Боевых кораблей – 10 единиц;
Бронированных крейсеров – все доступные, включая строящийся «Громобой» и крейсер, заказанный во Франции, водоизмещением 7 500 тонн (будущий «Баян»). Теоретически, их количество составляло 8 единиц — с учетом «Владимира Мономаха», «Дмитрия Донского» и «Памяти Азова»;
Бронепалубных крейсеров – 20 единиц;
Транспорты типа «Вулкан» — 2 единицы, в крайнем случае — 1 единица;
Минный заградитель — 1 единица;
Миноносцы типа «Сокол» — 36 единиц;
Миноносцы, уже находящиеся в регионе — 11 единиц.
Первоначально участники считали достаточным наличие 7 боевых кораблей в Тихоокеанской эскадре. Это обеспечило бы паритет с японцами, которые к 1903 году должны были иметь 6 новейших боевых кораблей и «Чин-Иен». Однако адмиралы осознавали, что даже все восемь российских бронированных крейсеров не смогут сравниться по боевой мощи с шестеркой типа «Асамо» и «Чиода», которые А. Г. фон Недермиллер относил к этому классу кораблей. Кроме того, собрать все балтийские бронированные крейсера на Дальнем Востоке к 1903 году было практически невозможно: часть из них останется на Балтике для замены или капитального ремонта энергетических установок и/или модернизации артиллерийского вооружения.
Следовательно, ограничившись паритетом в боевых кораблях, необходимо было планировать строительство новых, крупных бронированных крейсеров. Однако адмиралы не желали этого делать, считая, что роль бронированных крейсеров в эскадренном бою пока недостаточно изучена и понятна. Поэтому было решено не копировать состав японского флота, а оставить бронированные крейсера в существующем количестве, но добавить три боевых корабля, увеличив их общее число до 10 единиц. Водоизмещение последних, в целях экономии, решили ограничить 12 000 тонн.
В-третьих, было признано невозможным полностью оголять Балтийское море. Лично я не уверен, было ли принято решение о включении в состав десяти боевых кораблей для Дальнего Востока только «Пересвета», «Осляби» и кораблей, которые будут заложены вслед за ними 12 декабря 1897 года, или это было решено на следующем заседании под председательством генерал-адмирала 27 декабря 1897 года. Однако, совещание 12 декабря 1897 года точно не предполагало включение в состав Тихоокеанской эскадры боевых кораблей, заложенных ранее «Полтавы», «Севастополя» и «Петропавловска».
Состав главных сил флота на Дальнем Востоке — мнения адмиралов
Вскоре после собрания 12 декабря 1897 года управляющему Морским министерством были представлены пояснительные записки как минимум четырьмя адмиралами:
- Е.А. Алексеев – бывший командующий Тихоокеанской эскадрой;
- И.М. Диков – в то время председатель МТК;
- С.О. Макаров;
- Н.И. Скрыдлов – командир отдельной эскадры кораблей Средиземного моря. Возможно, он представил свою записку до начала совещания.
Наибольший интерес представляет записка Е.А. Алексеева, в которой вице-адмирал выдвинул два значимых тезиса. Во-первых, по его мнению, боевые корабли и бронированные крейсера России должны иметь одинаковую и достаточную осадку в 24 фута для обеспечения устойчивости в дальних походах и в бою. Во-вторых, Е.А. Алексеев считал необходимым «единообразие типов в смысле кораблестроительном и их вооружении».
Идея, безусловно, замечательная, но понимание этой «однородности» у Е.А. Алексеева было весьма своеобразным. Он считал, что для решения «японского вопроса» на Дальнем Востоке следует сосредоточить восемь боевых кораблей. Три должны быть типа «Полтава», четвертый и пятый — строящиеся «Пересвет» и «Ослябя», шестым был назван бронированный крейсер «Адмирал Нахимов» как наиболее подходящий по типу корабль, который Е.А. Алексеев предлагал перевооружить современной артиллерией.
«Броненосец» Е.А. Алексеева — «Адмирал Нахимов»
Следовательно, оставалось построить еще два боевых корабля, тип которых вице-адмирал не указал, но отметил, что они должны быть типа «Пересвет» или «Полтава», с акцентом на максимальную скорость и запас топлива. Причины, по которым он не указал прямо тип «Пересвет», остаются неизвестными.
Тезисы И.М. Дикова также представляют интерес. Он ставил вопрос о качествах, которыми должны обладать будущие боевые корабли. Отвечая на него, И.М. Диков утверждал, что мощь корабля определяется не водоизмещением, а бронированием и вооружением, а скорость является второстепенным фактором. При этом он подчеркивал, что скорость боевых кораблей не должна быть ниже эскадренной скорости противника.
По мнению вице-адмирала, нашим боевым кораблям было бы достаточно иметь максимальную скорость в 16 узлов, так как японские «восемнадцатиузловые» корабли вряд ли могли бы развить большую скорость в составе эскадры. Всего же, по мнению И.М. Дикова, на Дальнем Востоке следовало иметь не менее семи боевых кораблей.
Интересно мнение С.О. Макарова. В то время как многие адмиралы предпочитали корабли водоизмещением около 15 000 тонн, но, в целях экономии, были вынуждены соглашаться на корабли меньшего водоизмещения, С.О. Макаров считал, что разница в 2-3 тыс. тонн не окажет существенного влияния на боевые качества кораблей. При этом он допускал снижение скорости, считая достаточной эскадренную скорость в 14 узлов, а для боя даже такая скорость избыточна.
Что касается численности, то С.О. Макаров утверждал, что на Дальнем Востоке необходима эскадра из 8–9 кораблей водоизмещением 12–13 тыс. тонн. Это не позволит российскому флоту превзойти японский, но сделает его грозной силой, к которой любой противник будет относиться с уважением. Соответственно, по мнению С.О. Макарова, к имеющимся трем «Полтавам» и двум «Пересветам» следовало построить еще 3–4 корабля. И, хотя он не указывал конкретный тип, из контекста ясно, что он не поддерживал продолжение строительства «Пересветов».
На мой взгляд, наиболее интересным было предложение Н.И. Скрыдлова. Он рекомендовал сформировать основу дальневосточной эскадры из 9 боевых кораблей, 6 из которых будут типа «Пересвет», а остальные 3 – нового типа водоизмещением 15 000 тонн. То есть, по мнению Н.И. Скрыдлова, следовало продолжить реализацию программы 1895-1902 годов (пять кораблей, включая заложенные «Пересвет» и «Ослябя»), дополнив ее шестым кораблем того же типа. И кроме того, построить три более крупных корабля совершенно нового проекта. Но, поскольку производственные мощности Российской империи не позволят создать такое количество кораблей, «пятнадцатитысячные» корабли следовало заказать за границей.
Чем интересно это предложение? Во-первых, Российская империя, производя «Пересветы», могла воспользоваться всеми преимуществами серийного строительства. Во-вторых, в результате реализации этой программы флот получил бы эскадру из 9 кораблей, способных развивать скорость до 18 узлов. И в-третьих, ретроспективно оценивая возможности российского судостроения, план Н. И. Скрыдлова, на мой взгляд, позволял собрать максимальное количество боевых кораблей на Дальнем Востоке к 1903 году.
Вполне очевидно, что рекомендации Н. И. Скрыдлова были наиболее прогрессивными, и на первый взгляд, непонятно, почему другие адмиралы предлагали более скромные решения. Что это? Некомпетентность? Самоуверенность? Недооценка противника? Стремление к экономии там, где экономить было нельзя?
Или все-таки, здравомыслие и учет реальных возможностей Российской империи?
Безусловно, предложение Н. И. Скрыдлова было не только лучшим, но и самым затратным. В то же время, идея экономии прослеживалась во всех обсуждениях будущего Тихоокеанской эскадры. Так, автор доклада, инициировавшего совещание 12 декабря 1897 года, А. Г. фон Недермиллер, показывая несостоятельность программы 1895–1902 годов в противостоянии японскому флоту, отмечал:
Финансовое положение нашего государства не позволяет возлагать непосильное бремя на государственную казну, и поэтому в суждениях следует строго ограничиваться действительной необходимостью.
Степан Осипович Макаров и финансовые реалии российского флота накануне Русско-японской войны
Адмирал Степан Осипович Макаров, выступая с предложением построить к 1903 году помимо уже заложенных «Пересвета» и «Осляби» ещё 3–4 броненосца водоизмещением 12–13 тыс. тонн (вместо четырёх 12,6-тысячных и трёх 15-тысячных, как предлагал Н. И. Скрыдлов), прекрасно понимал: такая программа — непосильная ноша для Морского министерства. Тем не менее, в своей служебной записке он всячески пытался убедить руководство в необходимости масштабных и немедленных трат:
«В подобных вопросах, особенно учитывая угрозу, которая надвигается на нас через несколько лет, не время думать о сиюминутной экономии. Подлинная государственная мудрость как раз и требует решиться на крупные — даже чрезвычайно крупные — расходы сегодня, чтобы избежать ещё более разорительных последствий завтра. Исторический опыт это подтверждает — мы сами не раз сталкивались с этим, особенно в Морском министерстве. Игнорировать такие уроки — значит сознательно превратиться из временно слепого в слепого навечно».
«План усиления флота для Дальнего Востока»: объёмы и стоимость
По итогам совещаний в декабре 1897 года была утверждена кораблестроительная программа, включавшая:
- 8 эскадренных броненосцев по 12 тыс. тонн (вместе с «Пересветом» и «Ослябей» — итого 10 кораблей);
- 6 бронепалубных крейсеров по 5–6 тыс. тонн;
- 10 лёгких крейсеров по 2–2,5 тыс. тонн;
- 2 транспорта типа «Вулкан» по 8 тыс. тонн;
- 30 истребителей-миноносцев.
Под давлением министра финансов С. Ю. Витте сроки реализации программы были перенесены с 1903 на 1905 год. Первоначальная смета составляла 201 млн руб., но позже её скорректировали до 194 млн рублей сверх утверждённых бюджетов Морского министерства. Финансирование было распределено так: 90 млн руб. — в 1898 году, затем по 16 млн руб. ежегодно в 1899–1902 гг. и по 20 млн руб. в 1903–1904 гг.
Насколько обременительными были такие траты для нашего государства?
Бюджеты Российской империи XIX века отличались сложной и неочевидной структурой. Доходы и расходы делились на «обыкновенные» и «чрезвычайные», причём последние не имели отношения к форс-мажорным событиям: с 1895 года они почти полностью покрывали строительство железных дорог.
На первый взгляд, бюджеты закрывались с колоссальным дефицитом: за 1890–1898 гг. профицит был только в один год, а совокупный дефицит достиг почти 38% от годовых доходов. Однако картина выглядит иначе, если учесть природу доходов:
- Операционные — налоги, таможенные пошлины, выкупные платежи, доходы казённых предприятий;
- Инвестиционные — выручка от продажи государственного имущества;
- Финансовые — возврат ранее выданных ссуд и субсидий.
При этом государственные займы и эмиссия денег в доходы не входили, зато погашение долгов — как основного долга, так и процентов — включалось в расходы. За 1890–1898 гг. дефицит составил 515,5 млн руб., но за тот же период Россия погасила долгов на 321 млн руб. Следовательно, реальный дефицит без учёта заимствований — около 194,5 млн руб. Это всё ещё означало, что империя жила «в долг», но не в катастрофическом масштабе.
Источники покрытия дефицита в официальных документах не раскрывались — лишь общая формулировка: «из свободной наличности государственного казначейства». На деле речь, скорее всего, шла либо об эмиссии, либо о новых займах.
Интересен и разрез военных расходов. Несмотря на расхожее мнение, будто флот «выкачивал» ресурсы из армии, на него приходилось всего 17,1% всех военных трат и лишь 20,7% расходов Военного министерства в 1890–1898 гг.
Сколько стоил флот Дальнего Востока?
Программа требовала 194 млн руб. сверх штатного бюджета, и, по оценкам адмиралов, японский флот мог быть готов к войне уже к 1903 году. Значит, на строительство оставалось всего пять лет — с 1898 по 1902.
В среднем это означало ежегодный прирост бюджета Морского министерства на 38,8 млн руб. При том, что в 1897 году весь бюджет ведомства составлял всего 59,9 млн руб., речь шла об увеличении расходов почти на 65% — и не на год, а на целую пятилетку.
Почему адмиралы предлагали «минимум»?
Сегодня легко обвинять морское руководство в излишней осторожности или недальновидности. Но в реальности адмиралы исходили не из идеальных желаний, а из суровых финансовых ограничений.
Возможно, Макаров лично предпочёл бы 15-тысячетонные броненосцы, но он отлично знал, как устроена система финансирования флота: программы постоянно срываются, вместо полноценных кораблей закладывают их облегчённые версии — вроде «Сисоя Великого» или «Ростислава». В таких условиях требовать увеличения бюджета в полтора раза казалось рискованным, если не невозможным.
Именно поэтому адмиралы стремились запрашивать строго необходимый минимум. Даже компромисс с Витте — растянуть финансирование до 1905 года — был воспринят как серьёзное достижение.
К слову, программа 1895–1902 гг. уже предусматривала строительство трёх новых броненосцев помимо «Пересвета» и «Осляби». То есть Макаров в своей записке фактически предлагал реализовать уже утверждённый план. Его тревога объяснялась не столько новизной запроса, сколько пониманием: даже утверждённые средства, скорее всего, не будут выделены в срок.
Это подтверждается и оценками современников — например, А. Г. фон Недермиллера, который считал, что к 1903 году на Дальнем Востоке будут лишь два корабля новой серии. Таким образом, при планировании флота адмиралы действовали, исходя из реальных, а не формальных финансовых возможностей государства.
А как Япония?
Если Россия с трудом выделяла 194 млн руб., то как островное и не самое богатое государство — Япония — смогло построить мощный флот?
Ответ — в китайской контрибуции после победы в японо-китайской войне 1894–1895 гг. Несмотря на дипломатическое давление европейских держав, Японии удалось добиться выплаты 230 млн таэлей (примерно 479 млн руб. или 495 млн иен). При этом собственные военные расходы Токио на ту войну, по разным оценкам, составили от 233 до 1000 млн иен.
В 1897 году и Россия, и Япония перешли на золотой стандарт: российский рубль содержал 0,774 г золота, японская иена — 0,75 г, что делало курсы сопоставимыми (1 рубль ≈ 0,97 иены).
Таким образом, японская кораблестроительная программа 1895 года по стоимости была сопоставима с российской, но финансировалась за счёт военных репараций, а не внутренних ресурсов. Иными словами, флот Японии был построен на китайские деньги — что дало Токио решающее преимущество накануне столкновения с Россией.
Официальная группа сайта Альтернативная История ВКонтакте
Телеграмм канал Альтернативная История
Читайте также:
👉 Подписывайтесь на канал Альтернативная история ! Каждый день — много интересного из истории реальной и той которой не было! 😉