Часть 1. Свинцовая тяжесть будней
Вечер вползал в квартиру медленно, словно густое масло, просачиваясь сквозь плотные шторы цвета грозового неба. Родион сидел за широким дубовым столом, заваленным картами почв и схемами подземных вод. Его работа — главный расчётчик в управлении геодезии и картографии — требовала тишины и стерильной сосредоточенности, но сегодня воздух в доме вибрировал от напряжения, исходящего из кухни.
Галина, обычно собранная и педантичная, какой и положено быть личному помощнику реставратора антикварной мебели, сейчас напоминала натянутую тетиву. Она стояла у плиты, но мысли её блуждали далеко. Телефон на столешнице светился настойчивым, ядовитым светом.
— Ты возьмешь или мы будем слушать эту симфонию до утра? — спросил Родион, входя в кухню. Его голос был спокойным, низким, словно гул земли, которую он изучал.
Галина вздрогнула и перевернула стейк, который уже начал угрожающе шипеть.
— Это отец. Виталий Борисович. Третий раз за час.
— И чего желает наш новоявленный молодожён? — Родион прислонился к дверному косяку. Он знал ответ. Виталий Борисович, человек широкой души за чужой счёт, никогда не звонил просто узнать о здоровье.
— Говорит, что у него «временные трудности с ликвидностью». Опять, — Галина выключила газ. — Сказал, что мы обязаны помочь, иначе его новой семье негде будет встречать сезон.
Книги автора на ЛитРес
Родион усмехнулся. Виталий Борисович всю жизнь считал себя великим комбинатором, хотя его карьера директора овощебазы закончилась еще в девяностые, а с тех пор он профессионально занимался лишь одним делом — проеданием накопленного и поиском виноватых.
— Пусть продаст свой коллекционный набор курительных трубок, — предложил Родион. — Или ту нелепую картину, где он изображен в образе римского полководца.
— Ты же знаешь, он этого не сделает. Он считает это инвестициями. Родя, он просит сто тысяч. Прямо сейчас. Говорит, Лере — это его новая жена — нужны какие-то особенные витамины и курс массажа, а у него всё вложено в «перспективный стартап».
— В очередной мыльный пузырь? — Родион подошел ближе, глядя жене в глаза. — Галя, в прошлый раз это были страусиные фермы. До этого — разведение элитных улиток. Мы закрыли его долг за ремонт машины, которую он разбил по пьяни. Хватит.
— Он давит, Родя. Говорит, что я неблагодарная. Что он меня вырастил, образование дал. Что я успешная, у меня есть ты, а он — старый больной человек, который хочет немного счастья на закате дней.
Родион ощутил, как внутри него начинает ворочаться тяжелый, холодный ком злости. Это не была горячая вспышка, а именно холодное, расчётливое бешенство. Он видел, как этот человек, пользуясь биологическим родством, высасывает из Галины жизнь, энергию и деньги, словно гигантский клещ.
— Завтра суббота, — отрезал Родион. — Пусть приезжает. Но не за деньгами. Мы поговорим. И этот разговор ему не понравится.
— Он приедет не один, — тихо сказала Галина. — С Лерой. И, кажется, с её сыном от первого брака. Они хотят «семейный ужин».
— Отлично, — Родион хищно улыбнулся. — Устроим им ужин.
Часть 2. Нашествие варягов
Дверной звонок прозвучал требовательно, долго, словно кто-то вдавил кнопку и забыл отпустить. Галина пошла открывать, на ходу поправляя домашнее платье. Родион остался в гостиной, намеренно не торопясь встречать гостей. Он расставлял тарелки с подчеркнутой медлительностью.
В коридоре раздался зычный голос Виталия Борисовича:
— Ну, где тут ваши хоромы? Галочка, ты почему такая бледна? Витаминов не пьешь? Вот Лерочка пьёт, цветет и пахнет! Давай, заноси, Пашка, не стой столбом!
В комнату ввалилась пёстрая компания. Виталий Борисович, грузный мужчина с лицом, изборожденным следами излишеств, был одет в пиджак явно не по размеру — слишком тесный в плечах, с золотыми пуговицами. Рядом семенила Лера — молодая женщина с цепким взглядом и губами, накачанными до состояния неестественной припухлости. Замыкал процессию Паша, долговязый подросток с отсутствующим выражением лица.
— Родя! — Виталий раскинул руки, игнорируя холодность хозяина. — Геодезист наш великий! Все землю меряешь? А настоящие деньги мимо носа текут!
— Здравствуй, Виталий, — Родион не подал руки, оставаясь стоять у стола. — Проходите. Садитесь.
— Какой официальный, — фыркнула Лера, бесцеремонно плюхаясь на диван и оглядывая комнату. — А ремонт у вас... винтажный? Или просто денег жалеете? Виталик говорил, вы хорошо зарабатываете.
— Мы тратим с умом, — парировал Родион, садясь напротив. — Галя, накрывай.
Ужин начался в тягостной атмосфере. Виталий ел жадно, громко, попутно критикуя салат («масла пожалела») и мясо («суховато, надо было мариновать в киви»). Галина молчала, лишь изредка бросая на мужа испуганные взгляды. Она видела, как желваки ходят на скулах Родиона, и понимала: буря близко.
— Ну, к делу, — Виталий отодвинул тарелку и вытер жирные губы салфеткой, бросив её прямо на скатерть. — Галочка, мы тут с Лерой присмотрели домик. Небольшой, но со вкусом. Надо расширяться. Пашке комната нужна, да и нам с Лерой пространство для творчества.
— Для какого творчества? — сухо спросил Родион. — Ты же на пенсии.
— Для душевного! — заявил тесть. — Я заслужил покой! Короче. Нам не хватает первоначального взноса и на оформление. Сумма для вас плёвая. Полмиллиона.
Галина поперхнулась водой.
— Папа... полмиллиона? Ты говорил про сто тысяч вчера.
— Аппетит приходит во время еды! — хохотнул Виталий. — Да и цены растут. Вы же семья, должны понимать. У тебя, Галька, работа непыльная, бумажки перекладываешь у своего антиквара. А Родя вообще на госслужбе, там, небось, премии лопатой гребут. Давайте, не жмитесь. Переводите завтра.
Лера перестала жевать и уставилась на Галину немигающим взглядом хищной птицы:
— Виталик сказал, вы обещали помочь. Мы уже задаток внесли. Если сорвется — потеряем деньги. Вы же не хотите, чтобы отец нервничал? У него давление.
Часть 3. Анатомия паразитизма
— Задаток внесли? — переспросил Родион, вертя в руках тяжелую вилку. — Из каких средств, позволь узнать? Ты же говорил, у тебя всё в стартапе.
— Занял! — отмахнулся Виталий. — У серьезных людей. Под честное слово и под гарантии... ну, семейные гарантии. Я сказал, что дочь поможет.
— То есть ты занял деньги у ростовщиков, пообещав, что мы отдадим? — голос Галины дрогнул, но в нём появились новые, жесткие нотки.
— Не у ростовщиков, а у уважаемых партнеров! — Виталий ударил ладонью по столу. — Галя, не зли меня. Ты посмотри на неё, Лера! Вырастил, выкормил, ночей не спал, когда она болела! А теперь? Кусок хлеба отцу жалеет! У вас квартира трехкомнатная, машина иномарка, дача есть. А отец в двушке ютится с молодой женой и ребенком!
— Это квартира моей матери, — тихо сказала Галина. — Ты привел туда чужую женщину через месяц после похорон.
— Мать твоя умерла, царствие небесное, а мне жить надо! — заявил Виталий, и лицо его пошло красными пятнами. — Я мужчина в самом расцвете! И я требую уважения!
— Уважение не требуют, Виталий, — медленно проговорил Родион. — Его заслуживают.
— Ты меня учить будешь, землемер? — Виталий переключил агрессию на зятя. — Ты кто такой вообще? Пришел на всё готовое, прижимистый сухарь. Галька могла бы партию получше найти, бизнесмена, а не крючкотвора бюджетного.
Лера поддакнула, демонстративно разглядывая свой маникюр:
— Действительно. Виталик, они просто жадные. Жлобы. Я тебе говорила.
— Значит так, — Виталий встал, нависая над столом. — Или вы завтра даете деньги, или я... я подам на алименты! Да! По закону нетрудоспособные родители имеют права требовать содержания. Я вас по судам затаскаю, опозорю на весь город. На работу твою напишу, Родя, что ты стариков обижаешь. Тебя уволят к чертовой матери за аморалку!
Галина сжалась в комок. Страх перед скандалом, перед публичным унижением всегда парализовывал её. Отец знал эти кнопки и жал на них с садистским удовольствием.
— Ты шантажируешь дочь? — спросил Родион. Он тоже встал. Он был ниже тестя ростом, но сейчас казался монолитом, скалой, о которую разобьется любая волна.
— Я восстанавливаю справедливость! — заорал Виталий. — Вы мне должны! Ты, сучонок, живешь с моей дочерью, пользуешься её ресурсом, а мне — шиш? Нет уж. Платите! Это мой налог на ваше счастье!
Пасынок Паша, не отрываясь от планшета, гыкнул:
— Дед дело говорит. Гоните бабки.
Это стало последней каплей.
Часть 4. Камнепад
Родион не стал кричать. Он не стал топать ногами или багроветь. Он просто обошел стол. Движения его были быстрыми и точными, лишенными суеты.
— Вон, — произнес он очень тихо.
— Чаво? — Виталий опешил. Он привык, что интеллигентный зять глотает обиды.
— Вон отсюда. Все трое. Сию минуту.
— Да ты берега попутал! — взревел Виталий и замахнулся. Это была его ошибка. Он ожидал, что зять испугается, отшатнется.
Родион перехватил руку тестя в воздухе. Жестко, даже жестоко. Он вывернул кисть так, что Виталий взвыл и согнулся пополам.
— Ай! Ты что творишь, урод?! Милиция!
— Никакой полиции, — прошипел Родион ему на ухо. — Я просто выношу мусор.
Он толкнул тестя к выходу из гостиной. Виталий споткнулся, сбил стул, но устоял. Лера вскочила, визжа:
— Не трогай его! Он больной человек!
Родион повернулся к ней, и в его глазах было столько злобы, что женщина осеклась, захлебнувшись криком.
— Вон! — рявкнул Родион. — Собрали свои манатки и вымелись из моего дома! Еще слово — и вы полетите с лестницы кубарем.
Галина тоже встала. Страх ушел. Осталась только брезгливость. Она смотрела на отца, который тёр запястье и изрыгал проклятия, и видела не родителя, а чужого, жалкого человека.
— Я прокляну вас! — орал Виталий, пятясь в коридор. Родион наступал на него неотвратимо, как асфальтоукладчик.
Виталий попытался упереться в дверной проем, но Родион схватил его за лацканы пиджака, рванул на себя и с силой вытолкнул на лестничную площадку. Тесть пролетел пару метров и шлепнулся на пятую точку, растопырив ноги.
— Мой пиджак! — завыл он.
Следом вылетел Паша, которого Родион просто выставил за шкирку, как нашкодившего кота, и Лера, успевшая схватить свою сумочку.
— Чтобы духу вашего здесь не было, — сказал Родион, глядя на копошащуюся на полу компанию. — Еще один звонок, еще одна угроза — и я найду тех «уважаемых людей», у которых ты занял деньги. И расскажу им, что отдавать ты не собираешься, а квартиру свою переписал на эту дамочку.
Лера замерла, округлив глаза. Виталий перестал стонать и уставился на зятя с диким ужасом.
— Откуда ты... — прохрипел он.
— У меня есть доступ к реестрам, Виталий. Я знаю, что ты подарил квартиру Лере неделю назад. Ты гол как сокол. Ты нищий дурак. А теперь катись.
Родион с грохотом захлопнул тяжелую металлическую дверь.
Часть 5. Руины и новый фундамент
В квартире стояла звенящая тишина. Галина стояла посреди гостиной, обхватив себя руками.
Родион подошел к ней, не касаясь, просто встал рядом.
— Ты знал? — глухо спросила она. — Про квартиру?
— Узнал сегодня утром. Проверил по базам. Он переписал на неё квартиру договором дарения. Чтобы не платить долги или избежать проблем с кредиторами, думал, что с него взятки гладки. А жить планировал за наш счёт, пока Лера его обихаживает.
Галина подошла к столу, взяла телефон. На экране высветилось сообщение от отца — поток оскорблений и угроз. Она, не дрогнув, нажала «Заблокировать». Потом открыла мессенджеры, соцсети. Везде — чёрный список.
— Всё, — сказала она. Её голос был сухим и твердым. — Больше нет. Я больше не жертва.
Родион кивнул и пошел на кухню, вернулся с бутылкой вина и двумя бокалами.
— За освобождение, — сказал он.
***
Прошло три месяца. Неожиданная развязка настигла Виталия Борисовича не через суд и не через месть дочери. Жизнь сама расставила капканы.
Как только денежный поток от Галины иссяк окончательно, а Родион пару раз жестко поговорил по телефону с кредиторами тестя, объяснив, что зять за тестя не платит, ситуация в «молодой семье» накалилась.
Лера, получив квартиру в собственность через дарственную, быстро поняла, что «перспективный инвестор» Виталий — это просто старый должник без копейки за душой. Любовь, подпитываемая надеждами на помощь богатой дочери, испарилась за неделю.
Однажды вечером Галина получила звонок с незнакомого номера. Это была соседка родителей.
— Галочка, тут такое... Твой отец под подъездом сидит. С чемоданом. Лера его выгнала. Замки сменила. Он кричит, в дверь ломится, полиция приехала.
Галина посмотрела на Родиона. Тот сидел с книгой, спокойный и надежный.
— Что там? — спросил он.
— Отца выгнали. Он на улице.
Родион отложил книгу.
— И что ты будешь делать?
Галина помолчала секунду, вспоминая унижения, требования, «налог на счастье», презрение в глазах отца на том ужине.
— Ничего, — сказала она и положила трубку. — Он взрослый мужчина. Пусть решает свои проблемы сам. Или ищет новый стартап.
Виталий Борисович остался ни с чем. Квартиру вернуть было невозможно — дарственная обратной силы не имеет, если даритель был вменяем. А он был вменяем, просто жаден и глуп. Лера продала квартиру через месяц и уехала на юг с новым кавалером. Виталий оказался в комнате общежития, предоставленной социальными службами, вынужденный устроиться сторожем на автостоянку, чтобы не умереть с голоду. Инициатива была потеряна навсегда. Его высокомерие разбилось о твердость тех, кого он считал слабыми.
Автор: Вика Трель © Самые читаемые рассказы на КАНАЛЕ
Рекомендуем Канал «Семейный омут | Истории, о которых молчат»