Часть 1. Неверный коэффициент доверия
В прихожей пахло не дорогими духами и не уютом, а старой обувной ваксой и надвигающейся грозой. Лариса Андреевна, грузная женщина с лицом, на котором вечное недовольство выгравировало глубокие борозды, стояла в дверях, уперев руки в широкие бока. Рядом, переминаясь с ноги на ногу, жалась Яна — сестра Родиона, вечно нуждающаяся, вечно с протянутой рукой.
Родион стоял перед ними, загораживая проход в квартиру. Он был в домашнем, но держался так, словно выступал с трибуны.
— Мама, Яна, я всё сказал, — голос Родиона звучал твердо, рубя воздух на куски. — У меня есть обязательства.
— Обязательства перед кем? — взвизгнула Яна, теребя ремешок дешевой сумки. — У меня кредит горит! Ты обещал!
Родион картинно вздохнул, поправил воротник поло и произнёс фразу, от которой у Полины, стоявшей в тени коридора, по спине пробежали мурашки. Но не от гордости, а от липкого, холодного предчувствия беды.
— Ни тебе, ни сестре я денег не дам, — заявил сын матери. — Я люблю свою жену, уважаю тёщу и шурина. Все наши средства идут на развитие нашей семьи. Моя семья — это Полина. А вы научитесь жить по средствам. УБИРАЙТЕСЬ.
Книги автора на ЛитРес
Лариса Андреевна позеленела. Она открыла рот, чтобы извергнуть проклятия, но Родион жестко захлопнул дверь прямо перед её носом. Щелкнул замок.
Он обернулся к жене. На лице играла самодовольная улыбка победителя.
— Ну как? — спросил он, ожидая аплодисментов. — Я их отшил. Твои родители в безопасности, никто не будет тянуть из нас соки.
Полина смотрела на мужа и считала. В её голове, привыкшей к массивам данных и аналитике, щёлкали невидимые костяшки счетов. Она знала: Родион не любит её родителей. Он их терпеть не может. Шурина он называл «бесполезным придатком», а тещу — «радиопомехой».
— Ты использовал моих родных как щит, — сухо констатировала она, не двигаясь с места. — Чтобы сберечь деньги.
— Я сберег наши деньги, Поль, — он подошел ближе, пытаясь приобнять её за плечи, но она едва заметно уклонилась. — Мы же строим будущее. Коттедж сам себя не купит. Я всё просчитал. Экономия на моих родственниках даст нам прирост бюджета в пятнадцать процентов за квартал.
— Ты соврал, — тихо сказала Полина.
— Это называется дипломатия, — отмахнулся он, направляясь на кухню. — Твою мать! Где ужин? Я голоден как волк.
Полина осталась в коридоре. В уравнении, которое она решала последние три года брака, появилась новая переменная. Переменная абсолютной, циничной лжи.
Часть 2. Погрешность в расчетах
Родион считал себя стратегом. Он был уверен, что Полина — это удобная функция, полезный алгоритм, который готовит еду, стирает рубашки и приносит в дом стабильную зарплату ведущего логиста. Он не знал, что Полина видит мир цифрами. Она видела не просто мужа, а график с нисходящим трендом.
Вечером, когда Родион увлеченно смотрел туповатое шоу по телевизору, громко комментируя происходящее, Полина сидела за ноутбуком. Она сводила баланс.
— Поль, принеси чаю! — крикнул он из гостиной. — И бутеров нарежь, только не толсто, колбасу экономь, она нынче золотая.
— Сейчас, — отозвалась она, не отрываясь от экрана.
Диаграмма расходов выглядела странно. Родион, который так пафосно отказал матери в пяти тысячах на лекарства, за последний месяц снял с их общего накопительного счета сумму, равную трем её зарплатам. Назначение платежа: «Строительные материалы».
Полина открыла другую вкладку. Она знала поставщиков. Она знала рыночные цены на арматуру, бетон и брус. То, что Родион якобы закупил, стоило ровно в два раза дешевле, чем сумма транзакции. Где остальное?
— Ты там уснула? — Родион возник в дверях, недовольный, жующий зубочистку. — Я просил чай десять минут назад. Какого чёрта?!
Полина медленно закрыла крышку ноутбука.
— Родион, — она развернулась на стуле. — Я смотрела смету на фундамент. У нас перерасход. Шестьдесят процентов средств ушли в неизвестном направлении.
Он напрягся. Едва уловимо, но Полина заметила, как дернулся мускул на его щеке.
— Цены выросли, — буркнул он. — Инфляция. Ты в своих бумажках жизни не видишь. Реальный рынок — это тебе не таблицы в Экселе.
— Я проверила рыночные индексы. Рост цен на бетон составил два процента. Не шестьдесят. Где деньги, Родион?
Он подошел к ней, нависая угрожающей скалой.
— Ты меня контролируешь? — его голос стал тихим и злым. — Я пашу как проклятый, чтобы у нас был дом, а ты устраиваешь аудит? Да пошла ты со своими цифрами! Я решаю, куда и сколько. А твое дело — обеспечивать тыл, а не копаться в моих карманах.
— Это наши карманы.
— Пока я здесь — всё моё! — заявил он. — Твоя зарплата — это просто приятный бонус к моему бюджету. Всё, закрыли тему. Чай! Быстро!
Он развернулся и ушел. Полина смотрела ему в спину. Её мозг, холодный и точный, зафиксировал: уважение — ноль. Доверие — отрицательное значение. Вероятность катастрофы — сто процентов.
Но Родион совершил ошибку. Он забыл, что она не просто считает деньги. Она просчитывает риски. И сегодня он перешел красную линию, за которой логика требовала жестких мер.
Часть 3. Накопительный эффект ярости
Прошла неделя. Атмосфера в квартире напоминала воздух перед ураганом — плотный, душный, электризующий кожу. Родион вел себя как барин. Он разбрасывал вещи, критиковал еду, придирался к пылинкам. Он был уверен в своей безнаказанности. Ведь Полина молчала.
Она молчала, когда он запретил ей покупать новые туфли («старые еще не сносила»). Она молчала, когда он назвал её проект на работе «возней для куриц». Она молчала, когда он снова, уже по телефону, послал свою мать к чертям собачьим, добавив, что «жена требует шубу, денег нет», хотя Полина ходила в пуховике трехлетней давности.
В субботу Родион объявил:
— Собирайся. Поедем на участок. Посмотришь, как идет стройка. И да, захвати карту. Нужно рабочим аванс кинуть, я свою на работе забыл.
— На моей карте только на продукты, — спокойно ответила Полина, завязывая шнурки.
— Перекинь с накопительного, — бросил он небрежно.
— Нет.
Слово упало тяжелым булыжником. Родион замер, не надев второй ботинок.
— Что ты сказала?
— НЕТ, — повторила она громче.
— Ты, кажется, берега попутала, мышь серая? — он выпрямился, его лицо налилось дурной кровью. — Я сказал — переведи деньги. Это приказ.
— Деньги на накопительном счете заморожены. Я перевела их на срочный депозит без права снятия, — солгала она. Точнее, это была статистическая погрешность в правде.
— Ах ты дрянь... — прошипел он. — Да кто тебе позволил? Ты хоть понимаешь, что ты натворила? У меня люди стоят! У меня сроки!
Он шагнул к ней, замахнувшись. Полина не отшатнулась. В этот момент в ней что-то щелкнуло. Предохранитель перегорел. Система охлаждения отключилась.
Она схватила с полки тяжелую керамическую ключницу — подарок его ненавистной сестры — и с силой швырнула её об пол. Осколки брызнули веером, царапая ламинат.
— ТЫ! — заорала она так, что Родион от неожиданности присел.
Часть 4. Геометрия гнева
Это был не визг, не женская истерика с заламыванием рук. Это был рев турбины.
— ТЫ, ПАРАЗИТИЧЕСКАЯ ПЕРЕМЕННАЯ! — Полина схватила со столика вазу с засохшим декором и замахнулась. — ТЫ ДУМАЛ, Я НЕ ВИЖУ? ТЫ ДУМАЛ, Я БУДУ МОЛЧАТЬ?!
Родион, опешив, вжался в вешалку. Он никогда не видел её такой. Он привык к покорности. А сейчас перед ним стояла фурия, чьи глаза были сухими и страшными.
— Твоя наглость превышает все допустимые пределы! — она наступала на него, пиная разбросанную обувь. — Три миллиона двести тысяч рублей! Куда ты их дел? В фундамент? В какой фундамент, Родион?! Я заказала спутниковую съемку участка! Там пусто! ТАМ ГОЛОЕ ПОЛЕ И КУЧА МУСОРА!
Она схватила его куртку, висевшую на крючке, и швырнула ему в лицо.
— Ты крал у меня! Ты врал своей матери, прикрываясь моим именем! Ты смешал меня с грязью перед своей родней, чтобы набить свои карманы! ПОШЁЛ ВОН!
— Полина, успокойся, ты не так поняла... — заблеял он, пытаясь вернуть контроль. — Там сложный грунт, там усадка...
— УСАДКА ТВОЕГО МОЗГА! — заорала она, хватая его портфель и вытряхивая содержимое прямо на грязный коврик. Бумаги, чеки, какая-то флешка. — Я посчитала, Родион. Я всё посчитала. Если ты сейчас же не исчезнешь, я устрою тебе такую финансовую аудит-проверку, что ты до конца дней будешь должен даже бомжам на вокзале!
Она схватила тяжелый зонт-трость и с размаху ударила им по двери. Грохот был страшный. Соседи наверняка прилипли к глазкам.
— Ты думал, я тупая? — она тяжело дышала. — Ты оформил участок на себя. Молодец. Но ты платил с моего счета. Транзакции, идиот! Цифровой след! Я размажу тебя в суде без адвокатов, я просто принесу распечатки!
Родион, красный, потный, пытался собрать бумаги с пола.
— Ты истеричка, — прошипел он. — Тебе лечиться надо. Психопатка. Я уйду. Ты без меня ноль.
— Ноль — это ты! — рявкнула она, швыряя в него его же ботинком. — КАТИСЬ К ЧЕРТЯМ!
Он вылетел из квартиры, как пробка из бутылки, едва успев натянуть обувь на лестничной клетке.
Полина захлопнула дверь. Она прогнала его не просто криком. Она дестабилизировала его систему координат.
Часть 5. Итоговое уравнение
Родион сидел в баре, мрачно цедя дешевое пиво. Он был уверен, что через пару дней Полина остынет. Бабы — они отходчивые. Поорет и успокоится. Главное — у него есть участок. Да, там пока ничего нет, деньги он проиграл на бинарных опционах (черт дернул поверить "инсайдеру"), но земля-то есть. Продаст, выкрутится.
К нему подсел бывший одноклассник, работавший риелтором, которому Родион и поручил продажу "элитного надела".
— Ну что, Родь, — приятель почесал нос. — Плохие новости.
— Что, цену сбивают? — напрягся Родион.
— Нет. Продать нельзя.
— В смысле? Я собственник!
— Ты идиот, Родя, — вздохнул риелтор. — Ты когда землю покупал, документы вообще читал?
— Ну... там юрист был... от продавца...
— Так вот. Твоя жена, Полина Сергеевна, наложила обременение.
— Какое обременение?! Участок на меня записан!
— Ты брачный договор подписывал три года назад? Когда ипотеку на квартиру брали? Для банка?
— Ну, подписывал. Формальность же. Чтобы мне кредит дали как основному заемщику.
— Так вот, дружок. Там пункт есть. Мелким шрифтом, но очень грамотный. Любое недвижимое имущество, приобретенное в период брака, считается долевым с коэффициентом участия. А участие рассчитывается по официальному доходу. Твоя жена получает в три раза больше тебя официально. Ты же половину в конверте таскал, чтобы алименты первой жене не платить?
Родион покрылся холодным потом.
— И что?
— А то. По её расчетам, которые она уже нотариально заверила вместе с выписками транзакций, твоя доля в этом участке — ноль целых, хрен десятых. Ты покупал на её деньги. Она всё доказала. Более того, она подала на развод и раздел имущества. Но хитро. Квартиру она оставляет тебе.
— Да? — Родион воспрял духом. — Квартиру мне?
— Ага. Вместе с ипотекой. И долгом по коммуналке, который ты не платил полгода. А поскольку ты "серый" доход не покажешь, банк тебя разденет. А участок она забирает в счет компенсации украденных средств. Она математически доказала, что ты украл у семьи три миллиона. И да квартира тебе остается, но ее взнос тебе придётся компенсировать. Вот как-то так.
Родион выронил стакан. Пиво растеклось по столу грязной лужей.
Телефон завибрировал. СМС от мамы:
"Сынок, Яна сказала, ты с женой поругался. Приезжай к нам, места мало, но потеснимся. Только с тебя долг за прошлый раз и продукты купи".
Следом пришло сообщение от Полины. Никаких слов. Только картинка. График. Кривая его жизни, устремленная в глубокий минус. И подпись:
"Ошибка в расчетах устранена. Система стабильна. Прощай".
Родион вышел на улицу. Ему хотелось выть, разбить витрину, сделать что-то, чтобы заглушить этот крах. Он попытался вызвать такси, но приложение выдало: "Недостаточно средств".
Он стоял посреди грязной улицы, под начинающимся дождем, и понимал: не Полина была мышью. Это он был лабораторной крысой, которая возомнила себя ученым, но не смогла пробежать даже простейший лабиринт. Его жадность и наглость загнали его в тупик, выхода из которого не было.
Он набрал номер матери.
— Алло, мам... — голос его сорвался на визг. — Мам, мне нужны деньги.
— Ни тебе, ни твоей жене я денег не дам, — холодно, как приговор, отозвалась трубка голосом Ларисы Андреевны. — Ты же сказал: убирайтесь. Вот мы и убрались. К тётке в Саратов. Выкручивайся сам, любитель тёщи.
Гудки. Короткие, частые, как удары молотка по крышке гроба его амбиций.
***
P.S. Юридические аспекты в рассказе упрощены в художественных целях и могут отличаться от реальной практики.
Автор: Вика Трель ©
Рекомендуем Канал «Семейный омут | Истории, о которых молчат»