— Отдай мне ключи.
— Что? Ты шутишь? — мужчина растерянно моргнул.
— Ключи от машины и от квартиры. На стол. Быстро.
— Зин, ты чего? Мы же одна ком... мы пара. Я всё это делаю для нас!
— Для нас? Ты сейчас выглядишь как крыса, которая застряла в мышеловке, но продолжает грызть сыр.
Часть 1. Кафельная усыпальница
Ванная комната в квартире Лидии Петровны напоминала музейный зал, который по недоразумению решили облицевать заново. Высокие потолки, лепнина, пожелтевшая от времени, и чугунная ванна на львиных лапах, весившая, казалось, больше, чем совесть Антона.
Антон, облицовщик с десятилетним стажем, всегда считал себя художником. Он не просто лепил керамику на стены; он создавал геометрию там, где строители прошлого оставили хаос. Но здесь, в этой квартире с видом на бульвар, его искусство ценилось меньше, чем пыль под плинтусом. Тёща, Лидия Петровна, женщина с осанкой императрицы и взглядом рентгенолога, наняла его только потому, что «в семье деньги должны циркулировать внутри, а не утекать к чужакам».
Он сбил старую плитку, обнажив кирпичную кладку, и теперь возился под самой ванной, пытаясь добраться до коммуникаций. В нос бил запах сырости и старого цемента. Фонарик на лбу выхватил из темноты странный предмет, заклинивший между трубой и стеной. Жестяная коробка из-под леденцов «Монпансье», ржавая, покрытая паутиной времени.
— Что тут у нас? Клад Колчака? — хмыкнул Антон, вытирая руки о рабочие штаны.
Крышка поддалась с трудом, осыпая пальцы рыжей трухой. Внутри лежали не монеты и не драгоценности. Бумага. Стопка писем, перевязанная выцветшей лентой. Конверты были старые, советские, с марками, на которых цены исчислялись копейками.
Антон развернул первое письмо. Почерк был летящий, женский — почерк Лидии Петровны. Он узнал бы эти завитушки где угодно, ими были подписаны все открытки на дни рождения. Но содержание...
«Мой ненасытный повелитель...» — начиналось послание. Антон прыснул, но продолжил читать. Через абзац улыбка сползла с его лица. Текст был откровенным. Настолько откровенным, что у Антона покраснели уши. Описания встреч, страсть, какие-то ролевые игры, упоминания гостиниц. Он посмотрел на дату. Зинаиде, его жене, тогда было пять лет. Лидия Петровна уже была глубоко замужем за Виктором Сергеевичем, уважаемым инженером и человеком-скалой.
В письмах фигурировал некий «Дон Педро». Антон перебрал конверты. Их было десятка три. Все отправлены на востребование.
— Ах ты ж, старая ханжа... — прошептал Антон.
В его голове, привыкшей мыслить квадратными метрами и погонными миллиметрами, щёлкнул калькулятор. Он жил в квартире отца жены, ездил на его старой машине, и это вечное чувство «приживалки» грызло его изнутри. Он мечтал о своей доле. О свободе. И сейчас в его руках был ключ. Лидия Петровна, эта святоша, которая поджимала губы, если Антон клал локти на стол, оказалась обычной гулящей бабой.
Если Виктор Сергеевич, человек принципов и чести, узнает, что его жена наставляла ему рога с каким-то «Доном Педро», пока он работал в своем НИИ, развод неминуем. А скандала Лидия боится больше смерти.
Антон спрятал коробку в свой ящик с инструментами, аккуратно укрыв её ветошью. Страх сменился липким, сладким предвкушением. Сегодня он закончит швы, а завтра начнёт новую жизнь.
Часть 2. Лабиринт соблазнов
Строительный гипермаркет гудел. Антон катил тележку мимо рядов с элитной сантехникой. Раньше он проходил этот отдел быстро, стараясь не смотреть на ценники, чтобы не расстраиваться. Сегодня он шёл медленно, по-хозяйски касаясь хромированных смесителей.
В кармане жгла телефон с фотографиями писем. Оригиналы он надежно перепрятал в гараже у друга, сказав тому, что это старые запчасти.
Он остановился у стенда с итальянской плиткой. Мраморный рисунок, глубокий глянец.
Какое унижение он терпел годами! Взгляды тестя, полные снисходительного сожаления. Холодная вежливость тёщи. Даже Зина, хоть и любила его (как он считал), всегда была на стороне родителей. Она — фотограф, человек богемы, летает в облаках. А он — работяга, который обеспечивает их уют.
— Алло, Лидия Петровна? — он набрал номер, глядя на свое отражение в душевой лейке. — Да, плитку доложил. Нет, затирку завтра. У меня к вам разговор. Не по ремонту. Личный. Насчет одной находки под ванной. Да, коробка. «Монпансье».
В трубке повисла тишина. Такая плотная, что Антон почти слышал, как у тёщи перехватило дыхание.
— Что вы хотите? — голос тещи дрогнул.
— Давайте обсудим. Я думаю, Виктор Сергеевич очень расстроится, узнав про Дона Педро. Особенно про тот случай в гостинице «Ленинградская» в восемьдесят девятом.
Она бросила трубку. Антон хмыкнул. Рыбка заглотнула наживку. Жадность расправляла плечи внутри него, вытесняя остатки порядочности. Он не чувствовал себя злодеем. Он чувствовал себя восстановителем справедливости. Ему полагалась компенсация за годы унижений. Четверть квартиры — это справедливо.
Часть 3. Закулисье театра теней
В фотостудии театра Зинаида сидела за монитором, отбирая кадры со вчерашнего прогона «Макбета». На экране ведьмы тянули костлявые руки к будущему королю.
— Зина, нам надо поговорить, — Антон вошел без стука, неся в руках два стаканчика кофе.
Зинаида не повернула головы. Она ненавидела, когда её отвлекали во время отбора.
— Антон, у меня сдача материала через час. Если это насчет того, что ты забыл купить молоко...
— Это насчет твоего наследства, — перебил он, ставя кофе на стол прямо на стопку эскизов. — Точнее, насчет того, как мы его ускорим.
Зинаида медленно развернулась на крутящемся стуле. Её темные глаза, привыкшие замечать малейшие детали в кадре, впились в лицо мужа. В нём что-то изменилось. Появилась какая-то гадкая, липкая уверенность.
— О чем ты?
Антон выложил всё. Про ремонт, про коробку, про Дона Педро. Он говорил и упивался своей проницательностью. Он показывал фото писем на телефоне, тыча пальцем в интимные строчки.
— Ты понимаешь, Зин? Мать твоя — не святая. Она отца твоего обманывала годами. Я ей позвонил. Она в панике. Я сказал, пусть дарственную на меня... то есть на нас оформит. На долю. Иначе отец всё узнает.
Зинаида молчала.
Она смотрела на мужа и видела чужого человека. Мелочного, жадного, глупого. Он шантажировал её мать. Он рылся в грязном белье её семьи и теперь пытался продать эту грязь.
— Ты потребовал долю? — тихо спросила она.
— А что такого? Мы имеем право! Мы ютимся в халупе твоего отца, а у неё хоромы. Пусть платит за молчание.
— Ты идиот, Антон, — сказала она спокойно, без эмоций.
— Что? Ты кого защищаешь? Эту...
— Я констатирую факт. Ты полез туда, где тебе оторвет голову.
— Не оторвет. Она уже испугалась. Завтра семейный ужин. Там всё и решим. И ты, жена, должна быть на моей стороне. Мы семья или кто?
Зинаида отвернулась к монитору.
— Уходи. Мне надо работать.
— Ты подумай, Зин. Это наш шанс.
Когда дверь за ним закрылась, Зинаида взяла телефон. Она набрала номер матери, но сбросила. Нет. Пусть всё идет как идет. Она должна увидеть, как далеко зайдет этот человек, которого она по ошибке называла мужем. Её злость кристаллизовалась в план. Она не будет его останавливать. Она даст ему уничтожить себя.
Часть 4. Кухонные дебаты
Вечер в их квартире был тягостным. Антон ходил гоголем, насвистывая какую-то попсу. Зинаида сидела на кухне, делая вид, что читает книгу.
За стеной у соседей орал телевизор, а Антон, дожёвывая котлету, решил разрядить обстановку. Ему казалось, что жена просто в шоке от открывшихся перспектив и ей нужно время.
В этот момент телефон Антона звякнул. Пришло сообщение от приятеля, с которым они собирались на рыбалку. Но Антон решил пошутить, подслушав разговор подростков во дворе, пока курил на балконе. Ему хотелось показать Зине, что он контролирует любую ситуацию, даже юмористическую.
— Слышала анекдот сегодня в магазине? — спросил он с набитым ртом.
— Нет, — сухо ответила Зина.
— Короче, диалог отца и дочери. «Пап, купи мне ноутбук», — начал Антон, изображая тонкий голосок. — А батя такой суровый: «Не, дочка, ты будешь постоянно дома сидеть, в него пялиться, зрение портить». А малая не теряется: «Ну ладно, пап. А можно я пойду сегодня к друзьям на вписку с ночёвкой? Там праздник, Коля из инфекционки после венерологии выписался, говорит, соскучился жутко». Отец газету откладывает, бледнеет и говорит: «Дочка, а тебе маленький или большой ноутбук нужен? С сумкой или без?»
Антон загоготал над собственной шуткой.
— Смешно, да? Манипуляция — великая вещь, Зин. Вот и мы так же. Либо ноутбук, либо Коля из инфекционки. Твоя мать выберет ноутбук. То есть долю.
Зинаида посмотрела на него как на насекомое.
— Ты сравниваешь себя с венерическим заболеванием? Очень метко, Антон.
Антон перестал смеяться.
— Ты язвить прекращай. Завтра всё будет наше. Мать твоя уже позвонила, сказала, чтобы приходили все. Тесть, говорит, тоже будет. Видимо, хочет капитулировать при свидетелях.
Зинаида почувствовала, как внутри сжимается пружина. Неужели он покажет письма отцу? Насколько же он наглый в своей тупости.
— Если ты покажешь письма папе, его может ударить инсульт, — сказала она ледяным тоном. — Ты об этом подумал?
— У него здоровье как у быка. А если и хватит кондратий... ну, квартира быстрее освободится целиком.
В этот момент Зинаида поняла: брака больше нет. Есть только враг, сидящий напротив.
Часть 5. Эшафот в гостиной
Гостиная родителей встретила их торжественной тишиной. Стол был накрыт: хрусталь, крахмальные салфетки, фамильное серебро. Лидия Петровна, бледная, но с безупречной прической, сидела во главе стола. Напротив — Виктор Сергеевич, массивный, спокойный, с газетой в руках.
Антон вошел уверенно, неся папку, в которую переложил письма (забрал из гаража перед выездом). Он чувствовал себя хозяином положения.
— Ну что, родственнички, поужинаем? — развязно спросил он, плюхаясь на стул.
Виктор Сергеевич опустил газету поверх очков.
— Антон, у тебя какой-то странный тон. И вид такой, будто ты выиграл в лотерею.
— Почти, Виктор Сергеевич. Почти.
Зинаида села рядом с матерью, взяла её ледяную руку в свою. Лидия Петровна дрожала.
— Антон, может, не надо? — прошептала тёща. В её глазах стояли слёзы.
— Надо, мама, надо, — ухмыльнулся Антон. — Мы же договорились. Либо доля, либо...
Он многозначительно похлопал по папке.
— О какой доле идет речь? — голос тестя стал тяжелым. — Лида, что происходит?
Антон встал, чувствуя свой звездный час.
— А происходит то, Виктор Сергеевич, что ваша супруга, эта святая женщина, много лет назад вела, скажем так, бурную личную жизнь. И у меня есть доказательства. Письма. Любовнику. Некоему Дону Педро. Очень, знаете ли, горячие письма.
Лидия Петровна закрыла лицо руками. Зинаида напряглась, готовясь к взрыву. Она перебирала варианты: вызвать скорую, выгнать Антона силой...
Виктор Сергеевич медленно снял очки.
— Письма, говоришь? Покажи.
Антон торжествующе бросил папку на стол перед тестем.
— Читайте. Наслаждайтесь. Там и даты есть. Зине тогда пять лет было. А вы в командировках пропадали.
Тесть открыл папку. Взял первое письмо. Пробежал глазами. Его губы дрогнули. Он взял второе. Лидия Петровна всхлипнула.
— Витя, прости... я не думала, что кто-то найдет...
Антон сиял. Вот он, момент триумфа. Сейчас старик выгонит неверную жену, а благородный Антон получит свои метры.
— Решил шантажировать? Меня? Украденными письмами? — прозвучал вдруг голос тёщи. Она подняла голову. В глазах больше не было страха, только гнев и... стыд?
— Молчать! — рявкнул Антон. — Пусть Виктор Сергеевич скажет!
Виктор Сергеевич поднял глаза на зятя. И вдруг... рассмеялся. Это был не нервный смешок, а раскатистый, громовой хохот. Он смеялся так, что задрожали хрустальные подвески на люстре.
Антон опешил.
— Вы чего? У вас шок?
Виктор Сергеевич вытер выступившие слезы, с нежностью посмотрел на жену и накрыл её руку своей ладонью.
— Лидочка, душа моя, а помнишь, как мы отправляли их друг другу? Почта работала отвратительно, но какой был азарт!
— Витя, мне так стыдно, что он это прочитал... — прошептала тёща, краснея как гимназистка.
Антон переводил взгляд с одного на другого.
— В смысле? Кому отправляли? Там же Дон Педро!
— Дон Педро — это я, идиот, — сказал Виктор Сергеевич, внезапно став серьёзным и жестким. — Это была наша игра. Я был в длительных командировках на Севере, Лида скучала. Мы придумали себе персонажей. Я был Доном Педро, испанским грандом в изгнании, она — моей тайной возлюбленной. Мы писали эти письма и отправляли до востребования, чтобы сохранить интригу. Это были письма мне. От моей законной жены.
— Но... там же... про постель...
— Это мое личное дело и моей жены, — отчеканил тесть. — А теперь слушай меня внимательно, ты, плиточник недоделанный.
Виктор Сергеевич встал. Он казался огромным.
— Ты украл личную переписку. Ты шантажировал мою жену. Ты угрожал ей. Ты требовал долю в моей квартире.
— Я... я думал... — промямлил Антон.
— Ты не думал. Ты жадничал, — вмешалась Зинаида. Её голос был спокойным и острым. — Папа, он требовал переписать комнату. Грозился ославить маму на весь город.
— Значит так, — Виктор Сергеевич сгреб письма. — У тебя два варианта. Первый: я прямо сейчас вызываю наряд. Статья 137 УК РФ, нарушение неприкосновенности частной жизни. Плюс вымогательство. Сядешь. И сядешь прочно.
Антон побелел.
— Не надо... мы же семья...
— Второй вариант, — перебила Зинаида. Она встала и подошла к мужу. — Ключи.
— Что?
— Ключи от папиной машины. И ключи от нашей квартиры. Она тоже папина.
— Зин, ты чего? Куда я пойду? Ночь на дворе!
— Мне плевать, — в глазах Зинаиды не было ни капли жалости. Она видела, как он загнан в угол, и добивала. — Ключи на стол. И вон отсюда. Вещи я соберу завтра и выставлю на лестничную клетку. Если хоть раз появишься на горизонте — отец подаст заявление.
Антон дрожащими руками вытащил связку ключей. Положил на скатерть. Он посмотрел на тёщу, ожидая поддержки, но Лидия Петровна смотрела на него с брезгливостью, прижимаясь к плечу мужа.
— Пошел вон, — тихо сказал Виктор Сергеевич.
Антон вышел в коридор. Он надевал ботинки, и руки его не слушались. Он не мог поверить. Пять минут назад он был владельцем золотой жилы. А теперь он никто. Бомж с чемоданом инструментов.
Дверь за ним захлопнулась с тяжелым, финальным звуком.
В гостиной Виктор Сергеевич налил себе и жене вина.
— Ну и фантазия у нас была, Лидочка, — усмехнулся он, перечитывая строку про «обжигающий жезл страсти». — Надо бы повторить.
Лидия Петровна зарделась и спрятала лицо у него на груди.
— Старый ты развратник, Дон Педро...
Зинаида молча смотрела на родителей. Ей было больно от предательства мужа, но ещё больше она чувствовала облегчение. Гнойник вскрылся. Она избавилась от паразита. Она достала телефон и заблокировала номер Антона везде, где только можно. Холодный расчет победил.
P.S. Юридические аспекты в рассказе упрощены в художественных целях и могут отличаться от реальной практики.
Автор: Вика Трель ©
Рекомендуем Канал «Семейный омут | Истории, о которых молчат»