Глава✓ 287
Начало
Продолжение
Мэри Лариной было тошно.
Несмотря на всю круговерть больших и малых приёмов, балов, концертов, визитов, несмолкаемой чередой сменявших друг друга, она отчаянно скучала. Скучала по мужу, его теплым, большим, крепким и нежным рукам, его голосу и смеху, его лучившимся юмором глазам, по его поцелуям, но мимолётным, ласкающим, то крепким и настойчивым. Скучала по детскому лепету и запаху, по шалуну и непоседе Джорджу, по вечно недовольной крошке Элизабет. Как они там, здоровы ли?
Мэри понимала необходимость своей поездки в старую столицу, но её буквально убивали расстояния. Вместе с Анной Алексеевной они преодолели расстоянье в 720 вёрст за четыре с половиной дня на её собственной упряжке. В её удобной карете, с жаровнями под сиденьями, шторками, фонарями (и даже отхожим местом под одной из подушек сидений) сделать это было легко. По снежному укатанному пути резво бежали крепкие хозяйские кони, поставленная на полозья карета плавно скользила. За время остановок для отдыха лошадей на почтовых станциях дамы могли попить чаю, покушать горячего, посетить уборную, просто размять ноги.
Рисковать питаться станционной провизией дамы не решились. За всю дорогу Анна Алексеевна позволила Мэри угоститься только печёными яйцами и пирогами с яблоками, на всю остальную снедь только фыркала презрительно.
- Кабы вы видели, сударыня, в каких условиях кухарка стряпает, так не стали бы лакомиться такой стряпнёй даже будучи весьма голодной: мясо с душком, рыба тухлая, капуста квёлая. И даже молока пить вам не позволю, а вдруг корова хворая? То ли дело наш борщ! А шаньги с плюшками каковы́?
- Голубушка, Анна Алексеевна, - отвечала, смеясь, Мэри Ричардовна, - до этого времени я всё не догадывалась, как путешествуют с настоящим комфортом. Везти с собой замороженные супы: рассольник, щи, борщ, просто сложив их порционные куски в короб - на моей родине немыслимо - морозов таких не бывает. Да в такую стужу никто бы не решился подвергнуться такому риску, отправляться в дорогу в мороз.
Вечером неторопливое движение продолжалось. Кучер дремал, укрывшись попоной, а его помощник правил упряжкой, предварительно разложив в карете складные сиденья, превращая их в удобные лежанки для хозяйки и её сопровождающей.
Днём дамы читали, вышивали, дремали или беседовали. Графиня рассказывала о истории своей родины, накрепко спаянной с историей её рода, таможеница и обер-офицерша показывала виды плетений, скруток и узлов - было от чего не заскучать двум путешественницам.
Но Мэри замечала на станциях и другое: обилие насекомых, отчаянно скучающих и сплетничающих в ожидании свободных почтовых лошадей дам, изнывающих от скуки и тоски, а оттого много пьющих и играющих в карты господ. На конюшнях и "черной" половине - для простого люда и дворни - пили и резались в карты не меньше. Зато простого мордобоя хватало в избытке, в отличие от "чистой" половины, где споры и ссоры между мужчинами заканчивались любезным вызовом на дуэльм, а между дамами - неискренними улыбками и любезными фразами с едко поджатыми губами.
Стоило Мэри представить себя в одиночестве преодолевающей этот путь в таких же условиях, когда по 5-6 часов маешься на каждой станции, ожидая лошадей, и её брала оторопь. Но овчинка стоила выделки: долг княгиня Гагарина уплатила, пусть и несколько экстравагантным способом, сама она приобрела вес и связи в светском обществе. На её труды не смотрят с презрением, хотя многие так и не поверили, что вся эта дивная красота - дело её рук.
Пусть их!
Думают, небось, что у неё в подвале сидит какой-нибудь ювелир-пропойца и ваяет шедевры.
А ведь у них во владениях и свои гении есть: какие вышивки чудесные на платьях, какие шали на плечах! Но что имеем - не ценим. Как говорят на её родном Острове: " We never know the value of water till the well is dry." - Мы никогда не узнаем ценность воды, пока не иссякнет колодец. Когда иссякнет почти бездонный колодец терпения русского народа, поднимется такой ураган, что земля эта благословенная пустой станет.
Вот и ты, Мэри стала рабовладелицей! Не думала-не гадала, мечтала о доме и земле. Из памяти вылетело, что на этой суровой земле всё не так? Вот и напомнили... Сколько у тебя теперь собственности: коттедж в родной Англии с куском земли, две деревни по 15 и 20 дворов - общим счётом 42 мужские души, включая стариков и младенцев и 36 женских. И что ты с этим богатство теперь делать станешь? Сложишь на животе ручки и станешь наблюдать, как люди работают ради твоего благосостояния?
А сможешь?
Ты даже пятнадцатилетней соплюшкой умудрялась помогать матери и младшим братьям и сестричкам, таская тайком куски с господского стола. Помнишь, как сложно тебе было научиться отдавать приказания младшим горничным, будучи камеристкой миссис Элизабет? Так и подмывало самой сбегать на кухню за завтраком для леди или горячей водой для неё, самой вынести помои до сливной канавы. Но сделать всё вышеперечисленное тогда самой - значило уронить своё достоинство и достоинство своей хозяйки.
У каждого свои обязанности, и выполнять их нужно с честью и достоинством. Теперь ты не маленькая горничная, а землевладелеца, лендлорд! И тебе предстоит учиться: управлять, считать, торговать и наказывать. Господи! Как же не хочется!
Как же хочется вернуть эти бумаги, жгущие руки, плюнуть на всё, и отправиться домой, к мужу и детям. Перебирать чудесные создания природы, сверлить их до мозолей на пальцах, своими руками создавать красоту и забыть об ответственности перед Богом и Государем за порученные теперь именно тебе чужие жизни.
За этими тяжкими думами её и застала графиня, попеняла, что так и не привыкла Мэри Ричардовна к столь полезной для здоровья привычке - спать после обеда, и пригласила на прогулку.
Январская оттепель заканчивалась, куржавились густым инеем ветви деревьев, стволы более не чернели, словно нарисованные тушью, а отливали стальными бликами, тонко пел снег под ногами, пощипывало нос и немели щёки - мороз крепчал. Смуглой Анне Алексеевне невероятно шла её шубка на песцах, крытая узорчатым сукном, и такая же пушистая шапочка, укрывающая ушки.
- Здесь, без лишних ушей, я хотела бы поговорит с вами, Мэри Ричардовна, о материях, о которых вы вряд ли задумывались.
- Вероятно, о моих новых приобретениях? Если бы это было что-то иное, Вы наверняка уже обсудили бы со мной эту проблему.
- Вы правы. Прежде, чем приступить, я хочу поинтересоваться, известно ли вам что-нибудь о сельском хозяйстве?
- Совсем немного. Тем более, что знания мои сконцентрированы на ведении хозяйства непосредственно в Англии. А климат родины моей, смею вас уверить, совершенно отличается от климата Российской Империи. Не удивлюсь, если окажется, что помимо погоды столь же сильно отличаются и земли. Уверяю вас, в Англии тоже есть имения, ориентированные не на пшеницу, а на хмель кукурузу и капусту. Или люцерну выращивают, зато какие потом тёлочки на люцерне сытые, гладкие, какое молочко жирное: и на сыры хорошо, и на сливки, и масло отменное.
- Вот именно на таких, не подходящих для зерновых культур землях и находятся ваши и мои земли. А вместе с землёю и люди живут, плохо живут: бедно и голодно.
Вы же наверняка ничего не знаете о нашем русском крепостничестве? - И, дождавшись энергичных отрицаний со стороны госпожи Лариной, продолжила, - обсудив с упраляющим делами имений возможности, я задумала освободить от крепости часть своих крестьян. Мои земли как раз граничат с вашими, ранее принадлежавшими госпоже княгине. Как вы смотрите на то чтобы присоединиться к моему прожекту?
- Я бы и рада ответить вам, ваша светлость, утвердительно. Однако, уважая супруга своего, я не могу дела такого рода решать единолично. Однако обещаю вам, что напишу ему ближайшей почтой.
- Не стоит доверять бумаге столь важные вопросы. Я не тороплю вас, обдумайте моё предложение и решайте с холодной головой. Но хочу добавить, что почвы в той волости суглинистые, тяжёлые, однако эти глины прекрасно подходят для производства кирпича.
По моему заказу господа из геологического университета произвели разведку, и оказалось, что часть пласта лежит на моей земле, а часть - на вашей. Пласт не глубок, всего на двенадцать аршин в глубину, зато обширен и вычёрпывать глину будет просто.
Мне кажется, если организовать кирпичный завод, то содержать крестьян на оброке будет куда выгоднее нежели мучить их барщиной на тощих землях и вам, и мне.
- Благодарю, ваша светлость, что столь доверяете мне, мало знакомой вам, в сущности, женщине.
- Моя дорогая, - рука молодой женщины, привычной к перу, изящной и сильной, - Слова́ - это не главное. Куда важнее дела! Когда вы кинулись помогать оглушённой даме на улицах Петербурга, вы меньше всего принимали во внимание её социальный статус и положение в обществе. Вами двигало человеколюбие, так не отказывайте и мне в этом чувстве.
Продолжение следует ...
Я не выдумываю! И кирпич производят, и крестьян А. А. освободила, переведя на оброк. Великая женщина!
Карта для донатов в Сбере неизменна 2202 2069 0751 7861
Сказочный олень ждёт...