Глава ✓290
Начало
Продолжение
Не стала Марья Яковлевна ждать осеннего зимника, Бог весть когда он установится.
Минувшее лето 1819 года выдалась жарким, если мне сказать - знойным.
Сентябрь принёс некоторое облегчение, но мухи с комарами одолевали по-прежнему яростно. Долгими вечерами, когда молодые девчонки мяли и чесали лён под окошками своих изб, плыли по улочкам перпевки: то одна затянет долгий мотив, то другая подхватит. А колотушки их поддерживают единый ритм долгих осенних работ.
Малые ребятишки собирают в яблоневых хозяйских садах падалицу, а их бабки режут яблочки да сушат на чердаках, на старых рогожах, на нитках суровых, протянутых под стрЕхами изб. Строго-настрого матерями им наказана с веток яблоки не рвать! А всё, что под ветками - кто успел, того и прибыль. Хозяйка за то и ругать не станет, и оброк примет: и яблоками сушёными, и пастилой.
А может и копеечкой одарить!
Как вон Игнатьевну. И пришло же бабе в голову в пюре для пастилы добавить чёрной смородины, а потом Марье Яковлевне с поклоном поднести. Хозяйка попробовала, улыбнулась, велела ждать, а потом вышла с пятирублёвиком! И распорядилась отдельную партию пастилы делать с самой разной ягодой, да не смешивать.
Объезжая свои не столь уж великие земли, обнаружила Марья Яковлевна, что ей по сравнению с соседями повезло: отличные чернозёмы и супесчаники на землях её, весьма благоприятные для выращивания зерна и леса. За минувшие годы лес, что на землях её в запустении стоял, подрос и окреп, скоро и под топор пускать можно. А то вон, и порубки кое-где видны то ли свои людишки втихомолку лес валили для изб, то ли заезжие браконьерствовали. Теперь уж и не разберёшь. Своим-то она разрешила сучья собирать, от валежника лес чистить: и крестьянам зимой есть, чем избы греть, и лес здоровее и чище. А тут видно, что с окраины лесок подрублен, брали самые крепкие и высокие лесины.
Урожай нынче хорош: и рожь чиста, без чёрных головок спорыньи, и пшеница с ячменём уродились. Пока на пшеничных полях ещё наливаются золотом крепкие колосья, на ржаном поле уже чисто. Мужики лениво перепахивают поле под озимые. Зато на току с утра до ночи звенят бабьи голоса, песни поют, обмолачивая её и свои хлеба.
Солома ржаная, аккуратно связанная в снопы, тоже не пропадёт: ляжет на крыши изб для утепления и защиты от долгих осенних ливней, в отдельном сеннике для неё и место приготовлено для хозяйской скотины. Соломка впитывает влагу в два раза больше собственного веса, долго остаётся сухой, не гниёт, поглощает неприятные запахи, и коровки её, родимую, с удобольствием схрумкают, коли её нарезать помельче, да запарить.
На поле, которое хозяйка велела картохелем засадить, тоже кипит работа. Попервой решили работнички полениться, кое-как выбрали клубни из земли, хорошо, если один из трёх клубней в мешок попал. Да Марья Яковлевна тоже не в пустом корыте бельё стирает, прошлась своими ножками по полю. С единой грядки собрала аж на три мешка, велела высыпать на своём дворе, да на той картошке мужиков-то и разложили, а бабам их в руки плёточки дала. Велела созвать на экзекуцию всех своих работников и, стоя на высоком своём крылечке, объяснила просто и доходчиво.
- Дорогие мои бабоньки!
Святая наша церковь разрешает картошку кушать в постные дни. Все вы на Пасху пробовали и жареную её, и в пирогах, и варёной, и толчёной. И с коровьим маслом, и с постным, не дадите соврать - не худое дело ваша барыня затеяла?
- Бога за тебя молим, барыня-матушка, не едино дитё с голоду за три года не померло!
- Твоя правда, Пахом! Вы крепкие - и я крепка вами. Един мешок картошки - это для семьи в десяток человек почти две недели сытой жизни. Вы меня знаете, напрасно пока никого сечь не приказывала. И сейчас не прикажу! С одной грядки я собственными своими барскими ручками три мешка собрала, мне одной на зиму хватит!
А этих голубчиков семьи пусть как хотят выживают - ни зёрнышка им не оставлю! Всё подчистую продам, коли к завтрашнему утру на поле хоть единый клубень найду.
Зашумел народ, заволновался, кое-где заплакали ребятишки, старые бабы завыли тонкими голосами.
- Эвона как здорово заботятся о вас ваши кормильцы. Хотите - са́ми клубни собирайте, а на вашем месте, я бы этих работничков плетьми подгоняла. Всё, что соберёте - на все дворы, на всех вровень поделите!
Поклонилась барыня в пояс своим крепостным и в дом ушла! И даже в окошки не выглянула поглядеть, как засвистали плётки над спинами крепких, но ленивых до хозяйской барщины мужиков, которых их же бабы на поле гнали - работать.
И почему больше никому в голову не приходило перечить своей хозяйке или работать спустя рукава?
Октябрь принёс с собой долгие нудные дожди, золото с деревьев сначала упало под ноги, а потом и вовсе побурело. Изредка на траве, на бурьяне придорожном появлялся иней, но холодов как не было, так и нет. Деревенские мальчишки пользовались затяжной осенью, выгоняя скотину и коней в сжатые поля на пастбище, собирали поздние грибы в прозрачных лесах, котомками таскали домой лещинные орехи, ставили силки в рощах на зайцев. Ненароком попавших в силки рябчиков и тетеревов приносили хозяйке - за такую птицу в своей корчаге и поротым оказаться недолго. А на зайцев хозяйка только ручкой своей белой машет: "Забирай, мол, сами дома снедайте". Не любит барыня зайцев, ни запечённых в сметане, ни жаркое из ушастых. Зато шкурки выделанные охотно покупает по пятачку за шкурку и отправляет с припасом во Всесвятский монастырь
Собираясь в дорогу, велела хозяйка напечь побольше пирогов с кашей, булок, сдобных сухариков и крендельков, напечь яиц в золе, и арендовать баржу, на которую погрузить всё, что обычно с санным обозом отправляется. Благо, навигация всё не останавливалась, льда на Волге вовсе не было, даже у берега и в камышах ни одной закраинки. И даже бурлакам платить не пришлось - свои потащили.
Загрузив баржу припасами и зерном, оставив распоряжения о лесе, полотне, шерсти, мясе, за которым прасолы пока даже не собирались - тепло, мёде и капусте, Марья Яковлевна отправилась вверх по матушке-Волге до слияния ее с Шексной, потом по Шексне и по Мариинской водной системе каналов до самой столицы добралась, а там по Лебяжьей канавке и до Миллионной улицы. До Дома.
И везла с собой заветный сундучок с письмами от матушки-настоятельницы московского Всехсвятского монастыря. Письмами, которые заставили её посмотреть на себя и жизнь, которую она жила, с совершенно иной стороны. Не наказание - болезнь Аннушки! Не проклятие и боль, а защита и благословение Богоматери. И для неё, Маши, выбранный ею путь - не Голгофа, не тернии, а жизнь. И только от неё самой зависит, свет, любовь, благодать и улыбки будут освещать каждый её день или сердце будет полниться слезами, гневом и печалью.
Продолжение следует ...
Карта Сбера2202 2069 0751 7861, автор рада любой сумме, а подарки ждут. Цвета можно заказать