Карл Рейнхард, командир Его Королевского Величества Третьей гвардейской роты "Медведи" сидел на броне своего танка и вдыхал запахи ночи, вперемешку с едким дымом самосада из самокрутки его мехвода, торчавшего задницей кверху из моторного отсека. Он, мехвод, старался поменять патрубок дополнительного топливного насоса, чтобы рота могла продолжить движение.
Почти полная рота тяжелых танков "Медведь" вышла "в поля" для испытаний после ремонта и капитального техобслуживания, которые провели на базе после череды странных и абсолютно одинаковых поломок на всех машинах. Задача — пройти маршем по стандартному кругу и проверить работу основных механизмов перед завтрашними стрельбами.
Но рота встала пройдя примерно половину пути — у девяти из одиннадцати машин, включая командирскую, которые были абсолютно исправны и трижды проверены перед выходом, внезапно приключились одни и те же неисправности — расплавились топливопроводы в одних и тех же местах, в которых они не могли расплавиться физически — слишком там было... холодно для таких проблем. Как будто кто—то специально автогеном пожег металлические патрубки, как по... программе, что ли. Двенадцатый "Медведь" роты погиб во время подготовки к маршу на базе ровно от той же причины — расплавленный топливопровод, разлив нитробензина и сигарета наводчика. Полыхнуло столь стремительно и жарко, что экипаж погиб скорее от пожара, чем от взрыва боекомплекта. Жаль парней, но служба есть служба. Поэтому рота и была "почти полная" — замены "тяжам" предоставить было трудно.
Рота, как гвардейская, была полностью укомплектована всем необходимым и мехводы, получив два часа на устранение принялись за работу.
— Клодт, а ты всегда ненавидел людей или это у тебя благоприобретенное от многих и тяжких лет службы танкистом? — спросил Рейнхард мехвода
— О чем вы, кэп? — густо пыхнув дымом ответил тот
— О твоем химическом оружии, которое ты называешь табаком. Почем тебе штатные армейские не угодили? Дрянь вроде же та же, но хоть не так воняют.
— Зато у вас в экипаже, господин капитан, не задерживаются слабаки! — с усмешкой парировал Клодт.
В чем то он был прав, экипаж Рейнхарда, да и вся рота действительно стойко переносили вонь клодтовских самокруток. А если они были способны вынести это, то и все прочие тяготы и лишения им были по плечу.
Капитан посмотрел на часы, стрелки показывали 4:00 утра.
— Сколько там еще?
— Да все готово, патрубок поставил, хомуты затянул, герметиком на всякий обмазал. Сейчас минут десять обождем, пока герметик прихватится, чтоб не рвануло давлением, и можно двигать.
Рейнхард вскарабкался на башню, обвел взглядом десять тяжелых машин, которые, как огромные звери, дремали на поляне и зычно скомандовал:
— Заканчивай перекур! Выходим через пятнадцать минут!
Импровизированный лагерь ожил и танкисты, подсвечивая себе наплечными фонарями засуетились, собираясь в путь.
На часах было 4:10, когда рота изготовилась к движению. Рейнхард уже готов был отдать приказ к движению, как вдруг увидел на горизонте красный огонек, за ним следующий и еще и еще. Огоньки появлялись приблизительно там, где находилась пограничная застава "Заря — 3", ближайшая к их базе. Вместе с очередным огоньком в динамике дальней радиосвязи прозвучал нервный, на грани паники, голос:
— Всем! Всем! Всем! Я "Заря—3"! Атакован! Их слишком много! Нас убивают!!! Повторяю....
Неужели опять мальчики кричат "Волки!"? — подумал Рейнхард. Они уже дважды поднимали по тревоге дежурные подразделения из—за того, что к ним прилетело что—то похожее на снаряд и разнесло собачью будку. Шарика, конечно, жалко, он теперь бездомный, но это не повод играть боевую тревогу и срывать людей с места почем зря. Однако сообщение получено и по уставу он должен был доложить на базу.
—Джимми, — обратился Рейнхард к первому стрелку—радисту — Дай связь до базы.
Но что—то все же не давало ему покоя в этом сообщении. То ли неподдельный ужас в голосе говорившего, то ли не уставные слова, то ли треск крупнокалиберных пулеметов на фоне...
Точно! Пулеметы! Если они "работают", то скорее всего дело плохо.
До заставы им было около часа ходу. Хотя, если... нет, идея не очень хорошая, все таки моторы "Медведей" были не предназначены для таких издевательств, но если пойти обычным ходом, то что—то подсказывало Рейнхарду, что можно было и не идти — не успеют.
— Есть связь, командир! — Доложил Джим
— Рота, греть турбины! — отдал приказ Карл — "База—Главный", это "Медведь—1", получил сообщение на открытой волне. "Заря—3" подверглась массированной атаке, просят немедленной помощи. Вижу красные сигнальные над расположением заставы. Повторяю...
Несколько секунд в динамике был только треск статики.
— "Медведь—1", это "Штаб—Рубеж". Подтвердите ранее заявленную неисправность и доложите статус.
— Подтверждаю. Неисправность устранена силами роты, готовы к бою. Разогреваем форсажные камеры для броска на на "Зарю—3".
— Отставить, "Медведь—1". Сообщение считаем паникерством и провокацией. Приказываю дождаться рембат для проверки техники и продолжать выполнять задачу — испытания техники после планового техобслуживания.
— "База—Главный", мы можем прибыть на заставу за полчаса. Что если это все—таки атака? Круп...
— Капитан, отставить!!! "Если"! Сплошные если! Если это им опять показалось, то появление тяжелой техники будет расценено соседями как подготовка к наступлению и спровоцирует решительный ответ! Приказываю ждать рембат и после продолжать испытания. Отбой.
С одной стороны штабные были правы, "Заря—3" уже дважды посылала сигналы об атаках, которые не подтверждались. С другой стороны не зря же говоря — "Первый — проба, второй — поправка, третий — победа."...
Мысли стремительно пронеслись в голове капитана и запросил базу:
— База—Главный, повтори, не слышу тебя!
— "Медведь—1"... — но Карл уже не слушал, он командовал роте:
— Рота, слушай приказ! Застава "Заря—3" атакована неизвестными силами противника. Приказываю: включить турбины и форсированным маршем выдвигаться к заставе, наводчикам и стрелкам—радистам зарядить орудия, роте быть готовой вступить в бой "с колес". Поехали!
И в микрофон дальней связи проговорил:
— "Заря—3", я "Медведь—1", слышу тебя, на форсаже идем к тебе, жди!
А про себя подумал "Ты только держись, дружище..."
Над заставой виднелись дымные следы реактивных снарядов.