Первые робкие лучи солнца, прятавшегося за холмами по случаю раннего часа, осветили чистый небосвод, избавив залегшую в зарослях ковыля диверсионную группу от необходимости использовать громоздкие и неудобные ПНВ и ночные прицелы.
Командир рассматривал в бинокль позиции противника. В его задачу входило, не поднимая шума, занять передовые позиции пограничной заставы, после чего одна часть группы, подгруппа "А", переодетая в форму противника, выдвигалась вглубь заставы для поиска и уничтожения командиров всех рангов и чинов и дезорганизации врага отдачей ложных приказов, другая, подгруппа "Б," оставалась на позициях, ожидать подхода авангарда, который должен был полностью занять заставу и ощерившись стволами — если что—то пойдет не так, ожидать подхода основных сил. В сумме, эта и другие аналогичные операции на нескольких соседних заставах должны были обеспечить широкие ворота для стремительного продвижения наступающей группы армий. После подхода основных сил, диверсанты должны были выдвинуться на трофейной технике впереди наступающих продолжая выполнять задачу по дезорганизации сил противника.
Шпеер снял перчатку, глянул на циферблат и провёл ногтем по риске на безеле — пятнадцать секунд до входа. Так он делал всегда: метка памяти, чтобы не забыть, когда была совершена первая ошибка. Пахло разнотравьем, прохладой и влажной землей; внизу, в траншее, Герц уже растворялся в тени.
— "Длинная волна" готова, — шепнул Гжегож.
— Держи "длинный" эфир чистым, на всякий случай— ответил Шпеер. Он коротко кивнул группе. План "А" — как на полигоне; план "Б" — как на войне. Тонкий шрам над правым глазом привычно заныл сообщая, что счётчик ошибок встал на ноль.
Капитан совершил первую ошибку и счетчик начал свою работу.
— Начали! — шепнул он в микрофон портативной радиостанции и группа, как единый организм поднялась и тихо, без единого звука двинулась к позициям противника.
Каждый знал в операции свою роль и свою задачу, а в хитросплетениях траншей заставы ориентировался как дома — не зря же им вбивали эти знания многими месяцами ежедневных тренировок. Все должно было пройти гладко. Должно было.
Подпоручик Герц подкрался к задремавшему часовому и, закрыв тому рот рукой, вонзил нож в сердце. Когда он аккуратно опускал тело часового на землю из—за поворота траншеи неожиданно появился второй солдат. Как потом узнали из документов штаба — враг что—то подозревал и усилил посты. А капитан ДРГ это прошляпил при осмотре позиций перед атакой.
Диверсант и часовой застыли напротив друг друга. Как в замедленном кино, по начавшим округляться глазам часового подпоручик понял, что тот сейчас заорет и, приложив указательный палец к губам, перехватил нож и начал замах, чтобы метнуть его в часового. Но тут как будто лопнула натянутая до предела струна нервов и часовой заорал "К бою!!!!" и рванул с пояса сигнальный пистолет, в тот же момент с руки диверсанта сорвался нож, крик прервался, но заваливающийся на спину солдат таки выпустил в рассветное небо красную ракету. На секунду воцарилась тишина. Казалось, что замерли даже жуки в траве — так было тихо. Но в следующий момент в предрассветном небе начали одна за одной вспыхивать багровые огни сигнальных ракет, а где—то в глубине завыла сирена, за ней другая, третья...
— Твою мать! — выругался капитан, скрываться уже не было смысла. Застава поднималась по тревоге и бойцы занимали позиции, готовясь отразить атаку.
Элемент внезапности был упущен, а до прибытия авангарда, согласно плану, оставалось еще полчаса. Провал был очевиден; мысли Шпеера оставались спокойными и холодными. Безусловно, бойцы майора Фрицца проедут по этим недоноскам бульдозером, но группе капитана Клауса Шпеера это уже не поможет, их похоронят в этих же траншеях через минут десять, а когда расчехлят тяжелые пулеметы, которые так приветливо смотрят на них с тех вот трех вышек, то и того раньше. Но времени на переживания не было.
— Гжегож, дай мне "длинную волну" до Фрицца, быстро! — крикнул Клаус радисту, — Орлан, Орлан, я Птенец—3! Сломал крыло! Повторяю, сломал крыло!
Кодовая фраза, по плану, должна была перевести подразделения авангарда в ускоренный марш и означала необходимость вступить в бой "с колес" и сильное сопротивление противника.
Шпеер огляделся, бойцы действовали по плану "Б", разработанному на случай провала. Первая линия траншей заставы была взята под контроль, солдаты противника были уничтожены.
Хлопки выстрелов становились все чаще, где—то впереди коротко огрызнулся пулемет.
Группа Шпеера продвинулась вперед, но сопротивление врага становилось все более организованным и ожесточенным. Капитану доложили, что подгруппа "А", на волне неразберихи первых минут боя прорвавшаяся вглубь заставы, попала в огневой мешок. По ним работали те самые тяжелые пулеметы, которые приметил Шпеер и жить бойцам оставалось всего ничего.
Подгруппу "Б", несмотря на первичный успех сравнительно быстрое продвижение — атака захлебнулась и их начали выдавливать с занятых позиций и, в итоге, заперли на первой линии траншей, где они пытались как можно дольше не погибнуть.
"Вот собственно и все" — подумал Шпеер, вставляя в автомат последний магазин, — "Мой парад состоялся здесь".
Внезапно где—то сверху послышался вой. Диверсанты дружно посмотрели на небо и с радостью увидели черные росчерки снарядов лёгкой реактивной артиллерийской установки.
— Всем укрыться! — проорал Шпеер, и в следующую секунду земля в 20 метрах от остатков ДРГ встала на дыбы, выбросив в небо огромные столбы из огня, дыма и комьев земли. Прибыла кавалерия.
Вторым залпом ракетчики снесли позиции тяжелых пулеметов и смешали с землей большую часть защитников заставы.
Над головами залегших в траншее диверсантов пролязгали траками БМП, вслед за которыми пробежали, перепрыгивая полузасыпанный окоп, бойцы авангарда, на ходу ведя огонь куда—то в сторону противника.
— Шпеер! Жив—таки, подлец! — услышал Клаус знакомый голос майора Фрицца — хватит отдыхать, нам надо доделать работу!
Проведя короткую перекличку бойцы ДРГ присоединились к авангарду.
Бой был окончен в считанные минуты. Обрушившись всей мощью на защитников заставы авангард Фрицца жесточайшим способом занял плацдарм, уничтожив гарнизон почти подчистую. Возится с пленными не было ни времени ни желания ни приказа, но реальность боя оказалась чуть сложнее. Два десятка арданнцев, потерявшие ориентацию, оглохшие от взрывов , потерявшие оружие, все же остались в живых, несмотря на всю жестокость боя. Несколько диверсантов поначалу хотели добить их на месте, но Шпеер жестом остановил:
— Эти могут говорить. Всех связать и в штабной блиндаж. Быстро.
Пленных немного помяли ногами, для острастки, наскоро связав руки и загнали в блиндаж, выставив охрану со строгим приказом стрелять на поражение, если посмеют дернуться. После развертывания оперативного штаба наступающей армии их ждал экспресс—допрос, а потом...
Что "потом" понимали все. Стремительно наступающей армии было не до пленных — слишком велик риск утратить преимущество внезапности.
Первая фаза операции, пусть и со сложностями, завершилась успешно. Шпеер и остатки его людей заканчивали сборы и готовились действовать дальше по плану. Да, их стало меньше, но они все еще были боеспособны и могли выполнять поставленную задачу.
— Выдвигаемся! — скомандовал Шпеер, — Всем по машинам!
Бойцы загрузились в трофейные машины и, когда Шпеер садился рядом с водителем трофейного грузовика, ему показалось, что мимо чиркнула прямая световая черта, глаз не успел рассмотреть, что это, но хлопок и ударная волна, спустя долю секунды впечатавшая людей в грунт и превратившая стоящую позади машину с его людьми в огненный шар объяснила, что это. И в следующий момент вокруг Шпеера разверзся ад, наполненный огнем, дымом и раскаленными осколками. Что—то опять пошло не так в идеальном плане.