Фильм «Боб Тревино поставил лайк» – это добрая и точная история о поиске своих границ, об исцелении. О том, как травмы детства молчаливо руководят жизнью взрослого человека, и как их можно преодолеть – порой очень неожиданно.
На примере главной героини Лили Тревино разберём, как возникает, проживается и преодолевается комплексное посттравматическое расстройство (кПТСР).
Подробно о кПТСР мы говорили в этих статьях:
- ВНИМАНИЕ: дальше будут СПОЙЛЕРЫ к фильму.
Симптомы «здесь и сейчас»: одинокая, слишком добрая Лили
Знакомимся с Лили – 25-летней девушкой, чья жизнь окрашена тотальным одиночеством:
- Отношения с парнем, который не помнит её имени.
- Токсичная связь с нарциссическим отцом.
- Полное отсутствие друзей.
Лили добра, внимательна к другим, неконфликтна. Но все эти качества лишены здоровых границ: её доброта – самоотверженна, а ответственность – чрезмерна. Она легко становится объектом для использования.
Её попытка найти помощь у психолога оказывается красноречивой иллюстрацией её состояния. На приёме у начинающего специалиста (за плечами – 12 консультаций) Лили заполняет анкету. На вопросы, похожие на диагностику депрессии («Чувство подавленности», «Нарушения сна», «Панические атаки», «Нарушения аппетита», «Не с кем поговорить» и т.п.), она отвечает «да» на все пункты.
Но свой главный запрос она формулирует так: «Я рассталась с парнем. И всё думаю, что же я сделала не так». Это классическое проявление кПТСР – интернализованное чувство вины, идущее из детства. Глубинное иррациональное убеждение звучит так: «Проблема во мне. Я сломанная/неправильная».
Почему терапия не сработала: когда сочувствие пугает
На сеансе Лили рассказывает о жестоких вещах («мама-н@ркоманка, бросившая её в 4 года», «сутки взаперти без еды», «битьё посуды отцом») как о чём-то обыденном, местами даже посмеиваясь. Это не отсутствие боли, а эмоциональная отчуждённость (самозаброшенность) и диссоциация – защитные механизмы психики при хронической травме.
Реакция психолога-практикантки, которая расплакалась на услышанную историю, была искренней, но не терапевтичной для Лили.
Для человека с кПТСР, не научившегося сочувствовать себе, любые слёзы – не облегчение, а угроза. Они вызывают или знакомую панику: «Я снова сделала что-то не так, мои проблемы обременительны для других». Или, если слёзы свои, мысли самоуничижения («Плакать стыдно. Я такая жалкая…»). Это всё – повторение паттернов из детства, где чувства ребёнка игнорировались или использовались против него самого. Не удивительно, что Лили не вернулась на следующий сеанс.
«Корректирующий эмоциональный опыт»: кто такой Боб?
Потеряв и эту хрупкую надежду на помощь, Лили в отчаянии ищет в соцсетях связь с отцом, который её оттолкнул – и находит Боба Тревино. Сомневающийся, добрый, по-отечески заботливый мужчина становится для неё полной противоположностью людей, которых она знала.
Чтобы понять целительную силу этих отношений, нужно увидеть глубину её ран. Детство Лили, сформировавшее кПТСР, это:
– Бросившая её мать с зависимостью.
– Отец, возложивший вину за уход матери на 4-летнего ребёнка.
– Жестокие наказания (заточение, голод).
– Постоянная эмоциональная холодность и агрессия отца (битьё посуды).
– Пережитый инцендент с с*ксуализированным насилием, который она оправдывает: «Я сама виновата – была в юбке».
Боб своим поведением дал ей прямо противоположный опыт её дисфункциональному детству и семье. Где отец был критикующим – Боб поддерживал. Вместо предательства – проявлял надёжность. Оказываясь в ситуациях «слабее» (например, при игре в баскетбол), он показывал Лили, что не уметь что-то, но пытаться – это нормально и хорошо. Он стал тем самым «корректирующим эмоциональным опытом», который является основой исцеления от последствий травмы.
Этапы исцеления: границы, гнев, дружба
Отношения с Бобом становятся безопасным домом, благодаря которому Лили начинает меняться.
1. Границы. Она учится говорить «нет» своему отцу, разрывая порочный цикл абьюза.
2. Гнев. Лили проживает и выражает праведный гнев (у людей с кПТСР это часто заблокированная эмоция).
3. Дружба. Она позволяет себе увидеть искренний интерес со стороны её работодательницы Дафни. (Налаживание социальных связей – ключевой фактор восстановления).
Смерть Боба в конце фильма – не крах, а проверка новой устойчивости. Лили уже не ломается. У неё есть внутренняя опора и внешняя поддержка (объятия Дафни, разделённое горе с женой Боба). Последний кадр – это образ обретённой способности принимать заботу и оставаться в контакте с другими и с самой собой.
Вывод: сломанное семьёй может исцелить сообщество
Путь Лили – бережное напоминание, что свою устойчивость можно построить, даже если её сломали в детстве. И что исцеление начинается в принятии тех самых «безопасных отношений», будь то друг, партнёр или психотерапевт.
🧡 Если в истории Лили Вы узнали отголоски собственных переживаний и хотите разобраться с последствиями трудного детства, приглашаю Вас на бесплатную 15-минутную консультацию. Вы можете записаться через мой сайт или через Телеграм.
