Часть 1. Ледяной узор на стекле и в сердце
Декабрь в этом году выдался на редкость суровым. Окна городской высотки, где на одиннадцатом этаже проживала семья Анатолия и Елены, затянуло плотной изморозью, превратив мир снаружи в мутное, белесое пятно. Анатолий, вернувшись с очередной смены, чувствовал приятную усталость в мышцах. Промышленный альпинизм — работа не для слабых духом, она требовала стальных нервов и абсолютного спокойствия. Висеть на тросах под шквальным ветром, герметизируя швы панельных домов, было для него привычнее и понятнее, чем те бури, что порой разыгрывались в его собственной гостиной.
Он вошёл в квартиру, ожидая ощутить запах мандаринов и хвои — до Нового года оставалось всего три дня. Ещё три месяца назад они с Еленой, его женой, мелким офисным клерком с большими амбициями, договорились: этот праздник они встречают большой семьёй. Мама Анатолия, Валентина Петровна, приехала из другого города, чтобы впервые за долгое время увидеть сына и невестку. Чтобы не стеснять молодых в их однокомнатной, но просторной квартире с дизайнерским ремонтом, Анатолий поселил мать в хорошей гостинице неподалёку, полностью оплатив проживание и питание. Казалось, всё было продумано до мелочей.
— Толя, нам надо поговорить, — голос Елены звучал не как приглашение к беседе, а как скрежет металла по стеклу. Она стояла посреди кухни, скрестив руки на груди. Её красивое лицо было искажено гримасой брезгливости, которую она даже не пыталась скрыть.
— Лена, я только зашёл. Давай я душ приму, поем, — спокойно ответил Анатолий, ставя рюкзак со снаряжением в угол.
— Нет, мы обсудим это сейчас, — отрезала она. — Твоя мать должна уехать. Сегодня же. Или, самое позднее, завтра утром. До праздников.
Анатолий замер. Холод, который он чувствовал на высоте птичьего полёта, показался ему тёплым бризом по сравнению с тем, что повеяло от жены.
— Ты шутишь? — тихо спросил он. — Мы договаривались в сентябре. Она уже здесь, распаковала вещи в отеле. Она проехала тысячи километров.
— Мне плевать, Толя! — взвизгнула Елена. — Я передумала. Я не хочу видеть её кислое лицо за своим столом. Моя мама звонила полчаса назад. Она возмущена! Почему твоя мать будет с нами, а она должна сидеть с отцом-инвалидом одна?
— Потому что моя мать в прошлом году была у брата, а в этом — наша очередь. А твоя мама живёт через две улицы и видит нас каждые выходные, — аргументировал Анатолий, стараясь сохранить свой рабочий дзен. — И твой отец не может быть оставлен один, ты же сама говорила.
— Мама сказала, что это неуважение! — Елена топнула ногой, и в этом жесте было столько инфантильности и наглости, что Анатолию стало не по себе. — Короче, я вызвала маму. Она сейчас придёт, и мы тебе объясним, как нужно уважать семью жены. А твоя Валентина пусть катится на вокзал. Билет я ей купила. Вот, — она швырнула на стол распечатку электронного билета.
Анатолий посмотрел на листок бумаги, потом на жену. В его глазах, обычно добрых и смешливых, начало зарождаться что-то тёмное и тяжёлое.
Часть 2. Ядовитый плющ
Звонок в дверь прозвенел слишком скоро, словно тёща, Тамара Павловна, дежурила под дверью. Елена кинулась открывать, и в квартиру вплыла грузная фигура в шубе, от которой пахло тяжёлыми духами и морозом.
— Ну что, объяснила ему? — с порога заявила Тамара Павловна, даже не поздоровавшись с зятем. Она прошла в комнату, по-хозяйски оглядывая пространство, в которое Анатолий вложил столько сил и средств.
— Он упирается, мама, — жалобно протянула Елена, моментально превращаясь из агрессорши в жертву.
Тамара Павловна повернулась к Анатолию. Её лицо, покрытое толстым слоем пудры, напоминало театральную маску гнева.
— Ты, Анатолий, совсем совесть потерял? — начала она, повышая голос. — Притащил сюда свою... деревенщину. Думаешь, нам приятно будет сидеть с ней за одним столом? Она же и вилку держать не умеет правильно! А моя Леночка должна терпеть это в своём доме?
— В нашем доме, Тамара Павловна, — поправил Анатолий, чувствуя, как внутри натягивается струна. — И моя мать — интеллигентная женщина, педагог с сорокалетним стажем. Я прошу вас выбирать выражения.
— Интеллигентная! — расхохоталась тёща, и этот смех был полон презрения. — Нищенка она, вот кто. Приехала на всё готовое, в гостинице живёт за твой счёт. А ты, дурак, деньги из семьи тащишь! Мог бы Лене новую шубу купить или нам на ремонт добавить, а ты транжиришь на эту старуху!
Анатолий сжал кулаки. Жадность этих женщин была бездонной. Он вспомнил, как оплачивал лечение тестя, как возил тёщу на курорты, как закрывал кредиты Елены. И теперь они смеют считать деньги, потраченные на его мать?
— Тамара Павловна, — голос Анатолия стал тихим и угрожающим. — Я прошу вас уйти. Сейчас же. Мы с женой разберёмся сами.
— Ишь чего удумал! Выгонять мать жены! — взвизгнула тёща. — Нет уж, милок. Это твоя мамаша уедет. А завтра мы с Леночкой и моей второй дочерью, Надькой, приедем сюда праздновать. А ты будешь обслуживать, раз уж пригласил гостей.
Наглость зашкаливала. Анатолий понял, что разговоры закончились. Разумные доводы здесь не работали. Перед ним стояли не родственники, а захватчики, уверенные в своей безнаказанности.
Часть 3. Танец сломанных марионеток
— Лена, скажи своей матери, чтобы она вышла, — Анатолий смотрел прямо в глаза жене.
— Не смей указывать моей маме! — взвизгнула Елена и, подскочив к мужу, звонко ударила его по щеке.
Звук пощёчины повис в воздухе. Анатолий даже не моргнул. Он медленно провёл языком по внутренней стороне щеки. Боли не было, было только холодное, кристально ясное понимание: всё кончено.
— Ах ты, дрянь! — подхватила Тамара Павловна, видя, что зять не отвечает. Она решила, что численное превосходство и женская неприкосновенность дают ей право на всё. — Мало тебе? На ещё!
Тёща замахнулась своей тяжёлой рукой с массивными золотыми кольцами, целясь в лицо Анатолию. Удар пришёлся по губе, рассадив её до крови.
Вкус металла во рту стал последней каплей. Внутри Анатолия что-то щёлкнуло. Он, висящий на высоте сотен метров, привык контролировать страх. Но сейчас страха не было. Был гнев. Холодный, расчётливый, сокрушительный гнев.
Он перехватил руку тёщи, когда она замахнулась второй раз. Глаза Тамары Павловны округлились — стальная хватка альпиниста была не чета рукопожатиям офисных работников.
— Хватит, — произнёс он, но это прозвучало не как просьба, а как приговор.
Анатолий резко дёрнул тёщу на себя, разворачивая её спиной. Его рука, привыкшая держать страховочные тросы, сомкнулась на её начёсанных, лакированных волосах.
— Пусти! Убивают! — заорала Тамара Павловна.
Но Анатолий уже не слушал. Он волоком, словно мешок с мусором, потащил грузную женщину в коридор. Елена, увидев это, с визгом бросилась на мужа, пытаясь вцепиться ему в лицо ногтями.
Анатолий, не выпуская причёску тёщи, сделала резкий выпад корпусом. Он не бил жену. Он просто толкнул её открытой ладонью в плечо, но с такой силой, которую использовал, чтобы оттолкнуться от стены небоскрёба. Елена отлетела к шкафу-купе. Раздался треск — её дорогое шёлковое платье зацепилось за фурнитуру и с противным звуком расползлось от ворота до подола, обнажая кружевное бельё.
— Ты... ты... — задохнулась она.
Анатолий открыл входную дверь и с силой вытолкнул тёщу на лестничную площадку. Тамара Павловна, потеряв равновесие, кулем повалилась на холодный бетон, визжа и охая.
Он вернулся в коридор. Елена жалась к стене, прикрывая разорванное платье. В её глазах, где раньше было презрение, теперь плескался животный ужас. Она видела перед собой не удобного мужа-банкомат, а чужого, опасного мужчину.
— Вон, — сказал он тихо.
— Толя, ты что... Я же в таком виде... — заскулила она.
Он шагнул к ней. Елена запищала как мышь под веником и, спотыкаясь, выбежала в подъезд к воющей матери.
Анатолий захлопнул дверь. Щёлкнул замок. Тишина.
Часть 4. Холодный расчёт палача
Анатолий подошёл к зеркалу. Разбитая губа припухла, на щеке горел красный след. Он умылся ледяной водой, смывая с себя грязь этого вечера. Дрожи в руках не было. Наоборот, голова работала с пугающей ясностью.
Он достал телефон. Первым делом позвонил матери.
— Мам, привет. Не спишь? Я сейчас приеду. Нет, всё хорошо. Просто соскучился. И у меня есть новости. Мы празднуем в ресторане, только вдвоём.
Затем он открыл банковское приложение. Елена была держателем дополнительной карты, привязанной к его основному счёту, куда стекались его немалые гонорары за опасную работу.
Блокировать карту. Подтвердить.
Далее — мобильный банк. Он знал пароли Елены, она сама дала их ему когда-то, чтобы он оплачивал её кредиты. Он зашёл в её личный кабинет. На счетах было пусто — она всё тратила под ноль, рассчитывая на его пополнения.
Он открыл приложение такси и отменил привязку своей карты к её аккаунту.
Затем набрал номер друга, работавшего в службе безопасности банка, где у Елены была ипотека на машину — тот самый красный кроссовер, на котором она так любила дефилировать перед подругами и который фактически оплачивал Анатолий.
— Серёг, привет. С наступающим. Слушай, дело есть. Я перестаю платить за тот кредит. Да, по документам машина на ней, но плательщик фактически я. Пусть банк начинает процедуру взыскания при первой же просрочке. А я позабочусь, чтобы просрочка была.
Анатолий оделся. Он собрал свои документы, ноутбук и деньги из сейфа. Квартира была его добрачной собственностью, но он знал, что Елена попытается вернуться. Поэтому он вызвал слесаря, у которого был круглосуточный сервис.
Через сорок минут замки были сменены. Анатолий вышел из дома. У подъезда никого не было — "дамы", вероятно, уехали к Тамаре Павловне на такси, пока он ещё не успел заблокировать карты.
Он сел в свою машину и поехал в гостиницу к матери. В душе разгоралось мрачное торжество. Он не чувствовал вины. Он чувствовал, как сбрасывает балласт, который тянул его в пропасть годами.
Часть 5. Руины воздушных замков
Прошло два дня. 31 декабря. Анатолий и Валентина Петровна сидели в уютном ресторане при отеле. Играла тихая музыка, горели свечи. Мать выглядела встревоженной, но Анатолий успокоил её, не вдаваясь в грязные подробности, сказав лишь, что с Еленой они не сошлись характерами и развод неизбежен.
Внезапно телефон Анатолия ожил. Звонила Елена. Это был уже пятидесятый звонок. До этого он игнорировал их, но сейчас решил ответить. Включил громкую связь, но тихо, чтобы не пугать мать, и вышел в холл.
— Толя! Толенька! — рыдала трубка. — Это какая-то ошибка! Карты не работают! Нам пришло уведомление, что машина в залоге под арестом из-за какого-то сбоя! Мы с мамой в полиции были, они заявление на побои не приняли, сказали, что это семейное и свидетелей нет! Толя, нам жрать нечего, холодильник пустой, мы всё на стол к нам планировали купить с твоей карты!
— Елена, — голос Анатолия был сух, как осенний лист. — Ты хотела, чтобы моя мать уехала? Она здесь. А вот ты уехала. Из моей жизни.
— Толя, но Новый год! Мы же семья! Мама погорячилась, она извинится! Приезжай, папа ждёт!
Анатолий усмехнулся.
— Я сейчас приеду. Но не праздновать.
Через полчаса он вошёл в квартиру тёщи. Дверь была не заперта. В прихожей царил хаос. Елена сидела на пуфике в старых джинсах, её лицо опухло от слёз. Тамара Павловна, с огромным синяком на бедре (результат падения), лежала на диване в гостиной, обложенная подушками. Рядом в инвалидном кресле сидел тесть, Олег Петрович, и смотрел телевизор с безучастным видом.
Увидев Анатолия, женщины встрепенулись. Елена бросилась к нему, пытаясь обнять, но он выставил руку вперёд.
— Стоять.
— Толя, ты вернулся! — возликовала тёща с дивана. — Ну слава богу. Давай, мириться будем. Ты, конечно, скотина, меня так приложил, но ради праздника... доставай деньги, надо стол накрывать.
Анатолий прошёл в центр комнаты.
— Я пришёл забрать ключи от машины, — сказал он. — И сообщить вам новости.
— Какие ключи? Это моя машина! — взвизгнула Елена.
— Машина банка. Платил я. Больше не плачу. Через месяц её заберут. Но ключи я заберу сейчас, чтобы ты её не разбила со зла. Либо отдаешь ключи добровольно, либо я пишу заявление об угоне. Документы на покупку и чеки у меня.
Елена замерла. Она поняла, что это не блеф. Дрожащими руками она достала ключи из сумки.
— И ещё, — Анатолий повернулся к тёще. — Помните, вы просили деньги на операцию по "замене хрусталика" в швейцарской клинике? Те пятьсот тысяч, что я отложил наличными в сейфе?
Глаза Тамары Павловны жадно заблестели.
— Да, да, Толенька! Глаза совсем плохие!
— Я перевёл их сегодня утром в фонд помощи бездомным животным. Вам придётся лечиться по полису ОМС в районной поликлинике. Раз уж я для вас "деревенщина", то и деньги мои вам не подходят.
В комнате повисла звенящая тишина. Слышно было только, как тикают часы.
— Ты... ты нас разорил! — прошептала Елена. — Ты оставил нас ни с чем! Ублюдок!
— Я оставил вас с тем, что вы заработали, — отрезал Анатолий. — С вашей злобой и вашими копейками.
Он повернулся, чтобы уйти. И тут произошло то, чего никто не ожидал, и что отрицательные героини не могли предвидеть даже в страшном сне.
Роль вершителя судьбы решил сыграть молчаливый инвалид — Олег Петрович.
— Толя, постой! — вдруг чётко и громко сказал тесть.
Все обернулись. Старик подъехал на коляске к серванту, открыл дрожащей рукой ящик и достал старую папку.
— Олег, ты чего? — испуганно пискнула тёща.
— Молчи, старая грымза, — неожиданно твёрдо сказал Олег Петрович. — Ты мне всю жизнь испортила. И дочь такую же воспитала. Толя, сынок...
Он протянул Анатолию папку.
— Это дарственная. На эту квартиру. Мою квартиру. Я её ещё до брака с Тамарой получил. Я всё слышал. Как они тебя грязью поливали, как мать твою хаяли. Я терпел ради дочери, думал, одумается. Но сегодня, когда они приползли и начали делить твою шкуру, я понял — хватит.
Елена и Тамара Павловна застыли с открытыми ртами.
— Папа! Ты с ума сошёл?! — взвизгнула Елена.
— Заткнись! — рявкнул отец так, что люстра звякнула. — Квартира моя. Я переписываю её на Анатолия. Прямо сейчас напишу расписку, а после праздников оформим.
— Мне не нужна ваша квартира, Олег Петрович, — тихо сказал Анатолий, тронутый поступком старика.
— Бери! — настоял старик. — Или продай, или выгони их к чертям. Я в дом престарелых уйду, там спокойнее, чем с этими гарпиями. А если не возьмёшь — я её государству отпишу!
Анатолий посмотрел на побелевшие лица жены и тёщи. Это был полный крах. Они теряли не только его кошелёк, но и крышу над головой.
Анатолий взял папку.
— Хорошо, Олег Петрович. Я приму дар. Но в дом престарелых вы не поедете. Я оплачу вам хороший санаторий. А с жилплощадью решим.
Он посмотрел на Елену. Она сползла на пол, понимая, что осталась ни с чем. Полное фиаско. Публичное унижение перед отцом, мужем, потеря денег, машины, а теперь и перспектива остаться без квартиры.
— С Новым годом, — бросил Анатолий и вышел, оставив за спиной вой и проклятия, которые звучали для него теперь как музыка освобождения.
Автор: Анна Сойка ©