Алла стояла у плиты и помешивала соус для пасты, когда услышала, как щёлкнул замок входной двери. Герман вернулся с работы позже обычного — уже десятый час вечера. За три года совместной жизни она научилась распознавать его настроение по звуку шагов. Сегодня он шёл медленно, словно обдумывая что-то важное.
— Привет, — бросил он, проходя мимо кухни прямиком в спальню.
Алла выключила плиту и пошла следом. Герман сидел на краю кровати, расстёгивая манжеты рубашки. На прикроватной тумбочке лежал его телефон экраном вниз — верный признак того, что он что-то скрывает.
— Ужинать будешь? — спросила она, присаживаясь рядом.
— Позже. Сначала нужно кое-что обсудить.
Алла насторожилась. За годы отношений она выучила все его интонации. Этот тон — деловой, отстранённый — он использовал, когда собирался сообщить что-то неприятное. Последний раз она слышала его, когда Герман объявил, что они не поедут в отпуск, потому что его повысили и нужно войти в новую должность.
— Слушаю, — сказала она.
Книги автора на ЛитРес
Герман встал, подошёл к окну. Алла видела его отражение — напряжённое лицо, поджатые губы. Он явно подбирал слова.
— В общем, ситуация такая. Через три дня приезжает моя тётя Вера с семьёй. Из Екатеринбурга. Они редко бывают в столице, последний раз лет пять назад были.
— Хорошо. Познакомимся наконец, — улыбнулась Алла. — Я приготовлю что-нибудь особенное. Твоя мама говорила, что тётя Вера любит...
— НЕТ, — резко оборвал её Герман. — Ты не понимаешь. Им нужно где-то остановиться. Гостиницы сейчас безумно дорогие, да и неудобно это — родственники всё-таки.
— Логично. У нас есть диван в гостиной, если разложить...
Герман резко развернулся. В его глазах мелькнуло что-то странное — смесь решимости и... стыда? Нет, показалось.
— Алла, давай без этих игр. Им нужна вся квартира. Тётя Вера — женщина в возрасте, у неё проблемы со здоровьем. Дочка с мужем и двумя детьми. Им нужно нормальное место, а не ютиться на диване.
Алла моргнула, не веря своим ушам.
— То есть? Мы снимем гостиницу?
— МЫ? — Герман усмехнулся. — Нет, Алла. Я останусь здесь. Я же племянник, мне нужно за ними ухаживать, помогать. А ты... У тебя же есть подруги. Марина, кажется, живёт одна в двухкомнатной квартире. Поживёшь у неё недельку.
Алла смотрела на мужчину, с которым прожила три года, с которым строила планы на будущее, который два месяца назад сделал ей предложение. Кольцо на её пальце вдруг показалось неестественно тяжёлым.
— Герман, это же наш дом. Мы здесь живём вместе. Я плачу половину за аренду, покупаю продукты, убираю...
— Технически, — перебил он, — договор аренды оформлен на меня. И если уж на то пошло, я зарабатываю в три раза больше тебя. Твоя зарплата — это так, карманные расходы.
Алла поднялась с кровати, подошла к нему вплотную.
— Мы обручены. Через четыре месяца свадьба. Ты просишь свою невесту УБРАТЬСЯ из собственного дома, чтобы твои родственники, которых я даже не видела, могли тут пожить?
— Не драматизируй. Это всего на неделю. Потом всё вернётся в норму.
***
— Герман, послушай себя со стороны! — Алла старалась говорить спокойно. — Ты выгоняешь меня из дома. Как какую-то... прислугу, которая должна исчезнуть, когда приезжают важные персоны.
Он отошёл к шкафу, достал чемодан — тот самый, который они покупали для совместного путешествия в Италию.
— Вот, можешь взять. Соберёшь самое необходимое. Остальное останется здесь, никто ничего не тронет.
Это был какой-то абсурдный сон. Герман методично открывал ящики комода, доставая её вещи.
— Прекрати, — сказала она. — Я НИКУДА не поеду. Это мой дом тоже.
Герман остановился, медленно повернулся к ней. Его лицо было непроницаемым, как маска.
— Алла, я стараюсь решить это по-хорошему. Но если ты будешь упрямиться, мне придётся напомнить тебе о реальном положении вещей. Квартира арендована на моё имя. Я могу в любой момент расторгнуть наши отношения и попросить тебя съехать. Навсегда. Сейчас я прошу всего неделю. Чувствуешь разницу?
— Ты мне угрожаешь?
— Я объясняю ситуацию. Тётя Вера — сестра моей покойной матери. Единственная родня, которая у меня осталась. Она помогала мне, когда я был студентом, присылала деньги. Теперь моя очередь отблагодарить. И да, это ВАЖНЕЕ, чем твои капризы.
Алла почувствовала, как глаза наполняются слезами. Не от обиды — от злости.
— Капризы? Три года совместной жизни — это капризы? Я ухаживала за тобой, когда ты сломал ногу. Сидела ночами, когда у тебя была депрессия после увольнения. Поддерживала, когда никто не верил в твой стартап. И теперь это всё — КАПРИЗЫ?
Герман поморщился, словно от зубной боли.
— Не передёргивай. Я благодарен за всё. Но сейчас речь о другом. Моя семья важнее.
— А я? Я не семья? У меня на пальце твоё кольцо!
— Пока что ты невеста. А это, прости, не даёт тебе права диктовать условия в МОЕЙ квартире.
Он достал из кармана деньги, положил на тумбочку.
— Вот, хватит на гостиницу, если не захочешь к подругам. И на еду. Считай это отпуском.
Алла смотрела на деньги, и ей казалось, что это не рубли, а пощёчина. Звонкая, унизительная пощёчина.
— Знаешь что? — тихо сказала она. — Я думала, что знаю тебя. Думала, что ты любишь меня. Но человек, который любит, не выгонит из дома, как собаку.
— НЕ СРАВНИВАЙ! — вспылил Герман. — Я прошу тебя о небольшой услуге. ВСЕГО НЕДЕЛЯ! Но нет, ты раздуваешь из этого вселенскую трагедию. Типично для женщин — из мухи слона.
Алла вытерла слёзы, выпрямилась.
— Хорошо. Я уйду. Но запомни этот день, Герман. Запомни, как ты выбрал. И как унизил человека, который любил тебя больше жизни.
Она пошла к шкафу, начала складывать вещи. Герман наблюдал за ней с непроницаемым лицом.
— И знаешь что ещё? — добавил он. — Тётя Вера — женщина консервативных взглядов. Она не поймёт, почему я живу с девушкой до свадьбы. Так что даже если бы я захотел, чтобы ты осталась, это создало бы кучу неудобных вопросов.
— То есть ты ещё и стыдишься меня?
— Я забочусь о репутации. Своей и твоей, кстати. Тётя Вера — влиятельная женщина, у неё связи. После свадьбы она может помочь нам с квартирой, с работой. Но для этого нужно произвести хорошее впечатление.
***
Алла застегнула чемодан, оглядела комнату. Три года жизни уместились в один чемодан и сумку. Герман сидел в кресле, листая что-то в телефоне, словно происходящее было обычной рутиной.
— Когда они приезжают? — спросила она.
— Послезавтра вечером. У тебя есть время спокойно собраться, перевезти вещи.
— А что ты им обо мне расскажешь? Что невеста сбежала?
Герман пожал плечами.
— Скажу, что уехала к родителям. В другой город. По семейным обстоятельствам.
— Врать будешь, значит.
— Это не ложь, а дипломатия. К тому же, после свадьбы познакомитесь. Когда ты станешь законной женой, всё будет по-другому.
Алла подняла чемодан. Он оказался тяжелее, чем она думала. Или это усталость от всего происходящего давала о себе знать.
— Постой, — окликнул её Герман. — Ключи оставь. Мало ли, вдруг ты захочешь вернуться раньше. Это будет неловко.
Алла медленно достала из кормана связку ключей. Три года назад Герман торжественно вручил их ей со словами «Теперь это твой дом». Она положила ключи на тумбочку рядом с деньгами.
— Что-то ещё? Может, мне ещё и извиниться за то, что посмела тут жить?
— Не ёрничай. Это некрасиво.
Она подошла к двери, обернулась. Герман всё так же сидел в кресле, даже не поднявшись проводить её.
— Знаешь, я многое прощала тебе. Твоё равнодушие к моим проблемам. Постоянные опоздания на важные для меня события. Даже тот случай с Ксенией.
Герман дёрнулся.
— Мы же выяснили, что с Ксенией ничего не было. Просто деловой ужин.
— Да, выяснили. Я поверила. Дура была. Но это... Это ХУЖЕ любой измены. Ты предал саму суть наших отношений. Показал, что я для тебя — пустое место, которое можно выкинуть, когда неудобно.
— Ты утрируешь...
— НЕТ! — крикнула Алла. — Я говорю то, что есть! И знаешь что? СПАСИБО тебе. Спасибо, что показал своё истинное лицо до свадьбы.
Она вышла, тихо прикрыв дверь. В подъезде было темно и холодно. Алла спустилась на первый этаж, села на ступеньки. Слёзы полились сами собой — горячие, злые. Она плакала не от жалости к себе, а от обиды за потраченные годы, за веру в человека, который оказался способен на такое.
Телефон завибрировал. Сообщение от Германа: «Не дуйся. Через неделю всё забудется. Куплю тебе платье, которое ты хотела».
Набрала номер Марины.
— Алло, подруга! Как дела?
— Марин, можно я поживу у тебя немного?
— Конечно! Что-то произошло? Вы с Германом поругались?
— Расскажу при встрече. Я сейчас приеду, ладно?
— Жду. Чайник поставлю.
Алла вызвала такси, вышла на улицу. Вечерняя Москва встретила её холодным ветром и равнодушным светом фонарей. Она обернулась на окна их — теперь уже его — квартиры. В спальне горел свет. Наверное, Герман уже стелил свежее бельё для дорогих гостей.
В такси она достала телефон, открыла их совместные фотографии. Вот они в Сочи, смеются на пляже. Вот день рождения Германа, она испекла ему торт, а он обнимает её, улыбается. Вот момент предложения — ресторан, кольцо, её счастливые слёзы. Всё это теперь казалось фальшивым, словно кадры из чужой жизни.
Марина встретила её объятиями, без лишних вопросов помогла занести вещи. Только когда Алла села на диван с чашкой чая, подруга спросила:
— Рассказывай. Что этот козёл натворил?
Алла рассказала. Спокойно, по порядку, стараясь не пропустить ни одной детали. Марина слушала, и её лицо постепенно менялось от удивления к возмущению, а потом к злости.
— ТВОЮ МАТЬ! — выпалила она, когда Алла закончила. — Прости, но это... Это за гранью! Он реально выгнал тебя из дома ради каких-то родственников?
— Тётя из Екатеринбурга. Важная персона, видите ли.
— Да хоть королева Англии! Ты его НЕВЕСТА! Вы ТРИ ГОДА вместе!
***
Прошло три дня. Алла старалась не думать о Германе, занимала себя работой. У неё был большой заказ — дизайн загородного дома для молодой пары. Она погрузилась в чертежи, подбор материалов, составление сметы. Марина всячески поддерживала, готовила вкусные ужины, включала комедии по вечерам.
На четвёртый день позвонил Герман.
— Как ты? — спросил он таким тоном, словно ничего не произошло.
— Нормально.
— Слушай, тут такое дело... Тётя Вера хочет познакомиться с тобой.
Алла чуть не выронила телефон.
— ЧТО?
— Ну, я рассказал, что у меня есть невеста. Показал фотографии. Она хочет познакомиться. Говорит, негоже родственникам не знать друг друга.
— Но ты же сказал, что я уехала к родителям!
— Сказал. Но она настаивает на знакомстве. Предлагает поужинать завтра все вместе. В ресторане.
Алла молчала, переваривая услышанное.
— Алла? Ты тут?
— Я слушаю. И что ты от меня хочешь?
— Ну, приедешь, познакомишься. Это же важно для нашего будущего. Тётя Вера может...
— СТОП, — оборвала его Алла. — Ты выгнал меня из дома, потому что неудобно объяснять, почему мы живём вместе. А теперь хочешь, чтобы я пришла и мило улыбалась?
— Не усложняй. Это просто ужин. Пару часов — и свободна. К тому же, тётя Вера обещала подарок на свадьбу. Щедрый подарок.
— Мне плевать на подарки!
— Не горячись. Подумай. Я заеду за тобой завтра в семь.
Он отключился, не дождавшись ответа. Алла положила телефон на диван.
— Что там? — спросила Марина, выглядывая из кухни.
— Теперь я должна изображать счастливую невесту на ужине с его тётей.
— Пошли его подальше!
— Не могу. Если откажусь, он способен на что угодно. Даже свадьбу отменить из-за этого.
— И слава богу! Тебе такой муж нужен?
Алла задумалась. А действительно, нужен? Эти дни без Германа были... спокойными. Никто не критиковал её выбор одежды, не комментировал траты, не закатывал глаза, когда она рассказывала о работе. Она вдруг осознала, как много энергии тратила на то, чтобы соответствовать его ожиданиям.
Вечером следующего дня Герман приехал точно в семь. Алла специально заставила его ждать пятнадцать минут. Вышла в простом чёрном платье, без особого макияжа. Герман окинул её взглядом.
— Могла бы и постараться. Всё-таки важная встреча.
— Я выгляжу прилично.
— Ладно, поехали.
В машине он рассказывал о тёте Вере. Оказалось, она владелица сети частных клиник, очень состоятельная женщина. Её дочь Инга замужем за крупным бизнесменом, дети учатся в Швейцарии.
— Они останутся ещё на три дня, — добавил Герман. — Так что ты пока поживи у Марины.
— Разумеется, — сухо ответила Алла.
Ресторан был дорогой, пафосный. Тётя Вера оказалась полной женщиной лет шестидесяти с надменным выражением лица. Инга — копия матери, только моложе. Муж Инги, Владимир, выглядел типичным московским бизнесменом — дорогой костюм, массивные часы, снисходительная улыбка. Дети — мальчик и девочка лет десяти-двенадцати — уткнулись в планшеты.
— Так вот вы какая, — протянула тётя Вера, оглядывая Аллу с головы до ног. — Герман говорил, вы дизайнер?
— Да, дизайнер интерьеров.
— Интересно. И много зарабатываете?
Вопрос был бестактным, но Алла сдержалась.
— Достаточно.
— Герман говорит, вы снимаете квартиру вместе?
— Да.
— Странно. В наше время так не принято было. До свадьбы — каждый у себя.
Герман нервно кашлянул.
— Времена меняются, тётя Вера.
— К худшему, — отрезала та. — Вот Инга жила с нами до самой свадьбы. И правильно сделала. Женщина должна себя ценить, а не бросаться на шею первому встречному.
Ужин продолжался в том же духе. Тётя Вера расспрашивала о родителях Аллы (обычные люди, отец — инженер, мать — учительница), о её образовании (обычный институт, не МГУ), о планах на будущее (продолжать работать).
— После свадьбы придётся оставить эти глупости, — заявила тётя Вера. — Жена должна создавать уют в доме, а не бегать по чужим квартирам.
— Я люблю свою работу.
— Любовь — это прекрасно. Но семья важнее. Правда, Герман?
Герман уклончиво улыбнулся.
***
После ужина Герман предложил подвезти Аллу. В машине он выглядел довольным.
— Всё прошло отлично! Тётя Вера тобой довольна.
— Довольна? Она унижала меня весь вечер!
— Не преувеличи... то есть, ты утрируешь. Просто у неё такая манера общения. Зато она пообещала подарить нам первый взнос на квартиру!
— И ради этого ты готов терпеть хамство?
— Это не хамство, а... особенность характера. К тому же, они скоро уедут.
Алла смотрела в окно, размышляя. Вся ситуация была настолько абсурдной, что хотелось смеяться. Или плакать. Или и то, и другое одновременно.
— Высади меня здесь, — попросила она.
— Но до дома Марины ещё далеко.
— Я пройдусь. Нужен свежий воздух.
Герман остановился. Алла вышла из машины, но прежде чем закрыть дверь, обернулась.
— Знаешь, Герман, твоя тётя права в одном. Женщина должна себя ценить. И я наконец поняла, что не ценила. Позволяла тебе вытирать об меня ноги, терпела твоё пренебрежение, закрывала глаза на унижения. Но это КОНЧИЛОСЬ.
— О чём ты?
Алла сняла кольцо, протянула ему.
— Свадьбы не будет.
Герман застыл с открытым ртом.
— Ты... ты шутишь? Из-за какой-то ерунды с квартирой?
— Это не ерунда. Это лакмусовая бумажка. Ты показал, кто я для тебя. Никто. Пустое место. Удобная девушка, которую можно выгнать, когда она мешает.
— Алла, давай поговорим спокойно...
— НЕТ! — крикнула она так громко, что прохожие обернулись. — Хватит! Я больше не буду спокойно сносить твоё хамство! Не буду делать вид, что всё в порядке, когда ты ВТАПТЫВАЕШЬ меня в грязь!
Герман вышел из машины, попытался взять её за руку.
— Не трогай меня! — Алла отшатнулась. — Знаешь что? Я БЛАГОДАРНА твоей тётке! Если бы не её приезд, я бы вышла за тебя замуж и всю жизнь терпела унижения!
— Ты истеришь...
— Я ЗЛЮСЬ! Имею право! Три года жизни псу под хвост! Но лучше три года, чем тридцать!
Она развернулась и пошла прочь.
***
Герман звонил каждый день. Сначала три раза в день, потом пять, потом каждый час. Алла не брала трубку. Он писал длинные сообщения, где объяснял, что всё понял, что был неправ, что готов на всё ради её возвращения.
— Алла, мне нужно тебя видеть. Это важно. Срочно.
Она удаляла сообщения, не читая до конца. Марина одобрительно кивала.
— Правильно делаешь. Пусть покипит.
На пятый день Герман подкараулил её около офиса, где она встречалась с заказчиками. Выглядел он взволнованно, волосы растрёпаны, галстук повязан криво.
— Алла, прошу, выслушай меня.
— Мне нечего тебе сказать.
— Но мне есть! Я всё обдумал. Ты права. Я поступил отвратительно. Давай вернёмся к тому, что было. Я исправлюсь.
Она остановилась, посмотрела на него внимательно. Странно, раньше это лицо было родным, любимым. А сейчас — просто лицо. Незнакомое.
— Герман, свадьбы не будет. Точка.
— Из-за одной ошибки?
— Из-за того, что ты показал, кто ты на самом деле. Спасибо за урок.
Она ушла, оставив его стоять посреди улицы.
***
На следующий день тётя Вера лично позвонила Герману.
— Инга говорит, что видела твою невесту сегодня в городе. Она сказала, что свадьба отменена. Это правда?
Герман замялся.
— Мы... поссорились. Но это временно.
— Временно? — голос тёти Веры стал жёстким. — Герман, я не терплю недоговорок. Либо ты женишься, либо нет. Я не буду вкладывать деньги в человека, который не может даже личную жизнь наладить.
— Но при чём тут бизнес?
— При том, что я вкладываю в надёжных людей. А ты, выходит, обещаешь одно, а на деле — другое. Как я могу доверять тебе деньги, если ты не можешь удержать невесту?
— Тётя Вера, я всё исправлю, дайте мне время...
— Времени нет. Мы завтра уезжаем. И денег не будет. Решено.
Она бросила трубку. Герман схватился за голову. Это была катастрофа. Он рассчитывал на триста тысяч долларов от тёти — именно эту сумму планировал вложить в расширение производства. Уже взял кредит на шесть миллионов рублей под залог будущих инвестиций, заключил договоры с поставщиками, арендовал новое помещение.
Без денег тёти всё рухнет.
Он попытался дозвониться до Аллы. Телефон был недоступен — она заблокировала его номер.
На следующий день тётя Вера действительно уехала. Перед отъездом она встретилась с ним в последний раз.
— Ты разочаровал меня, Герман. Я думала, ты серьёзный мужчина. А ты — мальчишка, который не может справиться с простыми вещами. Неудивительно, что девушка от тебя ушла. Дурак ты, племянник.
***
Месяц пролетел в кошмарном темпе. Банк требовал выплаты по кредиту. Поставщики грозили судом за неоплаченные товары. Помещение пришлось сдать обратно — платить за аренду было нечем. Партнёры начали один за другим расторгать договоры.
Герман пытался найти других инвесторов, но везде получал отказы. Кризис в экономике, нестабильность рынка, высокие риски — причины находились всегда.
За месяц его небольшая, но компания по производству мебели превратилась в руины. Долги росли, как снежный ком. Пришлось продать машину, чтобы частично погасить кредит. Квартиру тоже пришлось освободить — не на что стало платить аренду.
Он переехал к другу, спал на раскладушке в однокомнатной квартире. По ночам лежал и думал об одном — это всё из-за Аллы. Если бы она не устроила скандал, не сняла кольцо, тётя Вера дала бы деньги, всё было бы хорошо.
Он снова попытался ей позвонить с чужого телефона.
— Алла, это я. Послушай, я в беде. Мне нужна твоя помощь.
— Какая помощь?
— Позвони тёте Вере. Скажи, что мы помирились. Она даст деньги, и я...
— Герман, ты серьёзно? Ты хочешь, чтобы я врала твоей родственнице ради твоих денег?
— Это не только мои деньги! Мы же планировали будущее вместе!
— НЕТ. Ты планировал. Я была просто удобным приложением. А теперь извини, мне нужно идти.
Она отключилась. Герман долго сидел, глядя в пустоту. Потом швырнул чужой телефон об стену.
— Стерва! Всё из-за неё! Всё рухнуло из-за её глупых обид!
Друг, которому принадлежал разбитый телефон, молча вышел из комнаты.
***
Алла между тем расцветала. Крупный заказ, над которым она работала, завершился блестяще. Заказчики были в восторге, порекомендовали её своим знакомым. Посыпались новые проекты, хорошие деньги, интересная работа.
Она сняла собственную квартиру. Обставила её по своему вкусу, без оглядки на чьё-то мнение. Каждое утро просыпалась и радовалась тишине, свободе, отсутствию чужих претензий.
Марина как-то спросила:
— Не жалеешь?
— О чём?
— О Германе. О свадьбе.
Алла задумалась.
— Знаешь, сначала было больно. Обидно. Три года жизни казались потраченными зря. Но потом я поняла — это был урок. Дорогой, но необходимый. Теперь я точно знаю, чего не хочу.
Однажды вечером, когда она рисовала эскиз для нового проекта, позвонила неизвестный номер.
— Алла? Это Инга, дочь тёть Веры.
— Слушаю.
— Извините, что беспокою. Просто хотела сказать... Мама рассказала, что случилось. Как Герман с вами поступил. Это было отвратительно с его стороны.
Алла удивилась.
— Спасибо, что позвонили.
— Знаете, мама очень разозлилась, когда узнала правду. Она думала, что Герман — порядочный человек. А он оказался... в общем, не тем, за кого себя выдавал. Мама не терпит лжецов и трусов.
— Понимаю.
— Просто хотела, чтобы вы знали — вы поступили правильно. Таким, как Герман, нельзя прощать подобное. Они это воспринимают как слабость и продолжают унижать.
— Я это уже поняла. Но всё равно приятно слышать.
После разговора Алла допила чай, посмотрела в окно. За стеклом светил вечерний город, шумел, жил своей жизнью. И она тоже жила. Свободно, легко, без оглядки на того, кто считал её пустым местом.
А где-то на другом конце города Герман лежал на раскладушке и придумывал новые способы обвинить в своих бедах единственного человека, который три года любил его искренне и беззаветно.
Но Алле было всё равно. Она закрыла эту главу своей жизни и открыла новую. Чистую. Свою.
***
P.S. Юридические аспекты в рассказе упрощены в художественных целях и могут отличаться от реальной практики.
Автор: Вика Трель ©
Рекомендуем Канал «Семейный омут | Истории, о которых молчат»