Из серии «Женщина-огонь»
— В свою квартиру вашу дочь с ребёнком я не пропишу! — заявила Марина свекрови. — Знаю я эти игры. Сначала временная регистрация для поликлиники, потом «ой, нам негде жить», а через год вы меня в «коммуналку» превратите.
Марина не отрывала взгляда от кисти. Тончайший лепесток сусального золота дрожал на кончике инструмента, готовый лечь на деревянный завиток старинной рамы. В мастерской пахло рыбьим клеем, лаком и старой древесиной — запахами, которые всегда успокаивали её, но сегодня они казались удушливыми.
Галина Петровна, женщина с осанкой отставного генерала и причёской, напоминающей застывшее безе, поджала губы. Рядом с ней, картинно обмахиваясь веером из рекламного буклета, стояла Виолетта — золовка. На ней было слишком яркое для утра платье и слишком много золотых украшений, которые смотрелись вульгарно на фоне благородной старины мастерской.
— Ты, Мариночка, эгоистка, — процедила Виолетта, разглядывая свои ногти. — У меня сложная ситуация. Мне нужно ребёнка в гимназию устроить, а там строго по прописке. Неужели тебе жалко штампа в паспорте? Это же формальность. Мы с Денисом — брат и сестра, родная кровь. А ты чужая, пришлая, и ещё условия ставишь.
— Эта «пришлая» выплатила ипотеку за квартиру ещё до брака, — Марина аккуратно прижала золото к дереву, разглаживая его агатовым зубком. — И эта квартира — моя крепость. Денис там живёт, потому что он мой муж. А вы там жить не будете. Ни фактически, ни на бумаге.
Книги автора на ЛитРес
— Как ты смеешь так разговаривать! — возмутилась Галина Петровна, делая шаг вперёд и опасно нависая над рабочим столом. — Мы к тебе по-человечески, а ты… Дрянь.
— Денис согласен? — Виолетта хищно прищурилась. — Или ты его мнение в расчёт не берёшь?
— Денис знает моё мнение, — отрезала Марина. — Выметайся из моей мастерской, Виолетта. И маму забери. У меня заказ горит, мне не до ваших интриг.
— Мы ещё посмотрим, чья возьмёт, — Золовка фыркнула, разворачиваясь так резко, что задела бедром столик с инструментами. Баночка с лаком опасно покачнулась, но устояла. — Жадность тебя погубит, Марина. Помяни моё слово.
Они ушли, оставив после себя шлейф приторно-сладких духов, перебивший запах ремесла. Марина отложила кисть. Они не отстанут. Они считают её интеллигентной размазнёй, погружённой в свои деревяшки и позолоту.
— Посмотрим, — прошептала она в тишину.
***
В огромном дендрарии было прохладно даже в полдень. Денис стоял у ствола величественного дуба, которому, по документам, было более трёхсот лет. Он простукивал кору специальным молоточком, прислушиваясь к звуку. Денис был хорошим дендрологом — деревья он понимал лучше, чем людей. Деревья не врали, не требовали денег и не устраивали скандалов.
— Сынок! — этот голос заставил Дениса вздрогнуть и выронить инструмент.
По аллее к нему приближалась делегация. Мать шла в авангарде, за ней семенила Виолетта и, к ужасу Дениса, тётка Лариса — сестра отца, женщина с хваткой бульдога и голосом рыночной торговки.
— Мама? Виола? Тётя Лариса? Вы что тут делаете? — Денис поправил очки, чувствуя, как по спине пробежал холодок.
— Спасаем твою семью, раз ты сам не можешь, — рявкнула тётка Лариса, по-хозяйски оглядывая дуб, словно прикидывая, сколько досок из него выйдет. — Твоя эта… фифа… совсем берега попутала. Матери нагрубила, сестре отказала в помощи. Ты мужик или кто?
— Дениска, — Виолетта сделала жалобное лицо, хотя глаза её оставались холодными и колючими. — Мне очень надо. Женечка должен учиться в центре. Ну скажи ей! Ты муж, ты должен стукнуть кулаком по столу.
Денис переводил взгляд с одной женщины на другую. Он любил Марину. Но он панически боялся скандалов. Мать воспитывала его в чувстве вины, а сестра всегда умела выставить его виноватым.
— Виола, но это квартира Марины… Я там прав не имею… — пробормотал он, стараясь слиться с корой дуба.
— Ты там прописан! — визгливо крикнула Галина Петровна. — Значит, имеешь право голоса! Заставь её. Или ты хочешь, чтобы у родной сестры жизнь под откос пошла? Она всего лишь пропишемся. Временно!
— Знаем мы ваше «временно», — раздался спокойный голос из-за кустов сирени.
Марина вышла на аллею. Она принесла мужу обед, как делала часто, но теперь в руках у неё был не только термос, но и тяжёлая сумка с пробами грунта.
— А, явилась, — тётка Лариса упёрла руки в боки. — Вот и хорошо. Значит так, милочка. Либо ты завтра идешь в МФЦ, либо мы устроим тебе такую жизнь, что ты из города сбежишь. У нас связи есть.
— Денис, — Марина посмотрела на мужа. — Что ты им ответишь?
Денис сжался. Три пары глаз его родственниц буравили его, требуя подчинения. И взгляд жены — прямой и жёсткий.
— Мам, ну… может, правда, найти другой вариант? — неуверенно начал он.
— Тряпка! — выплюнула Виолетта. — Я так и знала. Подкаблучник.
— Слышишь меня, Марина? — Лариса шагнула к ней, тыча толстым пальцем с безвкусным перстнем в грудь невестки. — Ты нас не знаешь. Мы своё возьмём. Квартира большая, трёхкомнатная, тебе одной жирно будет. Денис наш, значит и метры наши. По закону совести!
Марина перехватила палец тётки. Сжала. Не сильно, но так, что Лариса ойкнула и отдёрнула руку.
— Совесть у вас давно мхом поросла, хуже этого пня, — Марина кивнула на гнилую корягу. — Денис, пошли. Обед стынет.
Она повернулась к ним спиной, взяла мужа под локоть и повела прочь. Денис шёл покорно, как телёнок. Но Марина чувствовала, как внутри неё зреет, наливается соком чёрная, плотная злость. Они не понимают слов. Они понимают только силу.
***
Приглашение на «примирительный ужин» пришло неожиданно. Виолетта работала сомелье в пафосном ресторане и позвала их якобы отметить её повышение. Марина не хотела идти, но позвонила Оля — вторая сестра Дениса, «нормальная», как её называла Марина.
— Марин, сходи, — говорила Оля, кинолог, привыкшая работать с непростыми собаками. — Возьми с собой тётю Тамару, мамину сестру. Она женщина простая, но справедливая, её твоя свекровь боится как огня. Может, уладим миром.
В полумраке винного погреба, переделанного под дегустационный зал, играла тихая музыка. Стол был накрыт изысканно. Виолетта порхала вокруг, разливая красное вино по пузатым бокалам.
— Château Margaux, две тысячи пятнадцатый год, — щебетала она. — Для самых близких.
За столом сидели: Денис (вжавший голову в плечи), Марина (в строгом платье), Галина Петровна (с победным видом), тётка Лариса (уже жующая прошутто) и сторона поддержки Марины — Оля и тётя Тамара, крепкая женщина с обветренным лицом пчеловода.
— За семью! — провозгласила Галина Петровна.
Все выпили. Марина лишь пригубила. Вино казалось кислым, словно уксус.
— Ну что, Мариночка, — ласково начала Виолетта, подливая себе. — Ты подумала? Я тут узнала, у твоего дома скоро будет капремонт. Если мы пропишемся сейчас, можно будет требовать расширения при расселении. Это же выгода! Мы тебе ещё спасибо скажем.
— У дома статус памятника архитектуры, его не будут расселять, только реставрировать, — сухо ответила Марина. — И я уже сказала: нет.
— Ты посмотри на неё, Галя! — Лариса стукнула ладонью по столу. — Сидит, корчит из себя аристократку. Да кто ты такая? Ремесленница! Пыль веков нюхаешь. А Виолетта в высшем обществе вращается. Ей статус нужен.
— Статус зарабатывают трудом, а не вымогательством, — вмешалась тётя Тамара. Её голос гудел, как улей. — Галя, уйми свою дочерь. Девка здоровая, пусть снимает квартиру в центре, если ей надо. Чего к невестке присосались?
— Ты, Тамарка, не лезь! — возмутилась свекровь. — У тебя пчёлы вместо мозгов. Тут дело семейное, капитальное.
— Вот именно, — Виолетта вдруг сбросила маску любезности. Лицо её исказилось. — Слушай сюда, Марина. Ты никто. Денис без нас — ноль. Мы его родили, мы его воспитали. И всё, что у него есть — наше. Эта квартира досталась тебе от бабушки? Отлично. Поделись. Не будь жлобихой. У меня ребёнок!
— У тебя наглость, а не ребёнок, — тихо сказала Оля. — Виола, прекрати. Ты же работаешь, муж твой гражданский при деньгах...
— Мой муж денег на ветер не бросает! — рявкнула Виолетта. — А тут халява… то есть, ресурс пропадает!
Оговорка была красноречивой. Лариса захихикала, набивая рот сыром.
— Значит, халява, — Марина встала. Её стул неприятно скрипнул по каменному полу. — С ресурса, значит, покормиться хотите.
— Сядь! — приказала Галина Петровна. — Мы не закончили. Если не подпишешь согласие, Денис подаст на развод и раздел имущества. Мы у тебя половину отсудим, как совместно нажитое! Ремонт-то вы вместе делали!
Денис поперхнулся вином.
— Мама, я не буду…
— Заткнись! — хором крикнули Виолетта, Галина и Лариса.
Марина посмотрела на мужа. Он молчал, вытирая пятно на рубашке. В этот момент в ней что-то надломилось. Жалость к нему исчезла, уступив место презрению.
— Раздел ремонта? — Марина усмехнулась. Улыбка получилась страшной. — Чеки на материалы у меня. Договоры с бригадой — на меня. Денис только обои помогал сдирать. Пытайтесь.
Она вышла из-за стола. Виолетта вскочила, преграждая путь.
— Ты не поняла, овца. Мы тебе жизнь адскую сделаем. Под дверью гадить будем, замки клеем зальём, сплетни пустим такие, что ни один заказчик к тебе не придёт.
Марина приблизилась к золовке вплотную.
— Попробуй, — выдохнула она прямо в лицо Виолетте.
***
Выходные Марина решила провести на пасеке у тёти Тамары, чтобы выветрить из головы запах «Шато Марго» и дешёвых угроз. Но спокойствия не получилось. Свекровь со своей свитой решила «додавить» невестку, приехав без приглашения на дачу к собственной сестре.
Они вышли из такси, как десант захватчиков. У Ларисы в руках были клетчатые сумки, словно она собралась тут жить. Виолетта была в спортивном костюме от кутюр, который смотрелся нелепо среди высокой травы.
— Тамара, открывай ворота! Родственники приехали! — заорала Галина Петровна.
Марина помогала тётке перебирать рамки. Она видела, как напряглись плечи Тамары.
— Опять эта саранча, — сплюнула тётка. — Марин, не выходи. Я сама.
Но Марина вышла. Она уже не могла прятаться. Злость внутри неё спрессовалась в тяжёлый, горячий камень.
— Мы решили пожить на природе, обсудить всё в неформальной обстановке, — заявила Виолетта, заходя во двор и пиная пластмассовое ведро. — О, Марина и тут. Отлично. Документы привезла?
— Убирайтесь, — сказала Марина. Тихо, но так, что гудящие пчёлы показались менее опасными.
— Это дом моей сестры! — Галина Петровна толкнула калитку. — Имею право!
— Нет не имеешь, — Тамара вышла с дымарём в руках. — Частная собственность. Пошли вон.
Внезапно Лариса, решив проявить инициативу, метнулась к столу, где лежал телефон Марины.
— Сейчас я всё засниму, как вы родню гоните! В интернет выложу!
Марина перехватила её руку. Лариса взвизгнула и другой рукой вцепилась Марине в волосы.
— Ах ты, девка! — заверещала тётка.
В этот момент Марина перестала быть интеллигентным реставратором. Боль в корнях волос стала спусковым крючком. Она резко, используя инерцию, дёрнула Ларису на себя и толкнула в сторону кучи с компостом. Громоздкая тётка, не удержав равновесия, плюхнулась мягким местом прямо в прелую траву.
— Мама! Тётя! — Виолетта бросилась на Марину с растопыренными пальцами, метя длинными ногтями в глаза. — Я тебе глаза выцарапаю!
Марина перехватила запястья золовки. Сила, которую она годами тренировала, работая с твёрдыми породами дерева и тяжёлыми рамами, дала о себе знать. Она скрутила руки Виолетты так, что та взвыла и упала на колени.
— Пусти! Больно! Ты больная! — орала Виолетта.
— Ещё раз тронешь меня — сломаю, — Марина отшвырнула её руки.
Галина Петровна застыла. Она никогда не видела невестку такой. Всегда вежливая, тихая Марина сейчас напоминала разъярённую рысь.
— Вы... вы уголовница! — прохрипела свекровь.— Денис узнает!
— Пусть узнает, — Марина отряхнула руки. — Если он не может защитить свою жену, жена защитит себя сама. Вон отсюда. Или я спущу собак.
Оля, стоявшая у вольера, молча щёлкнула карабином, выпуская огромную овчарку. Собака не лаяла, она просто смотрела внимательным, недобрым взглядом.
«Гости» ретировались мгновенно, выкрикивая проклятия. Но Марина знала: это не конец. Это была разведка боем. Финальная битва будет на её территории.
***
Марина вернулась в город через два дня. В квартире было подозрительно тихо. Слишком тихо. Она вставила ключ в замок, но он не поворачивался. Личинка была заменена.
Злость хлынула в кровь адреналиновым шквалом. Она нажала на звонок. Долго, настойчиво.
Дверь открыл Денис. Вид у него был виноватый и затравленный.
— Марин, ты только не ругайся... Они приехали... У Виолетты проблемы, ей перекантоваться надо... Мама сказала, пока мы не договоримся...
Марина молча оттолкнула мужа плечом и вошла.
Прихожая была завалена вещами. Чужими вещами. В её любимой гостиной, на диване, сидела Виолетта в халате Марины (!) и ела виноград. Галина Петровна и Лариса разбирали коробки, распихивая своё барахло по шкафам Марины.
— О, хозяйка пришла, — усмехнулась Виолетта, не вставая. — А мы тут обустраиваемся. Ключики сменили, чтоб ты глупостей не наделала. Денис нам разрешил. Мы семья, в конце концов. Смирись, Мариша. Ты теперь тут не главная. Будем жить дружно... если будешь послушной.
Денис стоял в углу, не смея поднять глаз.
— Предатель, — сказала Марина. Не ему, а в пустоту.
Они вторглись. Они осквернили её дом. Они надели её вещи.
Марина подошла к Виолетте.
— Встала, — голос прозвучал очень жестко.
— Чего? — Виолетта лениво потянулась. — Не хочу. Диван удобный.
И тогда Марина взорвалась. Она схватила Виолетту за ворот халата — своего халата! — и рывком, невероятным для её комплекции, сдёрнула золовку с дивана.
— Ты что творишь?! — взвизгнула Виолетта, пытаясь ударить Марину ногой.
Марина не чувствовала боли. Она вцепилась в волосы Виолетты, второй рукой схватила её за пояс штанов и буквально поволокла к выходу. Виолетта брыкалась, царапалась, орала благим матом, но Марина была неумолима, как бульдозер.
— Мама! Помоги! Она меня убьёт! — визжала Виолетта.
Галина Петровна и Лариса бросились на помощь. Лариса попыталась схватить Марину за руку, но получила жёсткий удар локтем в солнечное сплетение и осела, хватая воздух. Галина Петровна замахнулась тяжёлой вазой, но Марина, не отпуская воющую Виолетту, развернулась и пнула свекровь в голень.
— Не трогать! — заорала Марина. — Убью! Всех положу!
Ее лицо было перекошено от злобы, губы побелели, в глазах горел тот самый огонь, которого боятся даже дикие звери. Это была злость человека, загнанного в угол, который решил дорого продать свою жизнь.
Она дотащила упирающуюся Виолетту до двери, открыла её и вышвырнула золовку на лестничную площадку. Халат затрещал и порвался, обнажив плечо Виолетты, но Марине было плевать.
— Вещи! — рявкнула она, возвращаясь в прихожую.
Она хватала сумки, коробки, пальто родственников и швыряла их в открытую дверь, прямо на Виолетту, которая пыталась подняться.
— Марина, остановись! — закричал Денис, пытаясь схватить её за руки. — Ты же их покалечишь! Это моя семья!
Марина резко повернулась к нему. И влепила звонкую, тяжелую оплеуху. Голова Дениса дернулась.
— Твоя семья — там, — она указала на лестницу, где копошилась перепуганная, растрёпанная куча родственников. — А здесь — мой дом.
Лариса и Галина Петровна, видя, что Марина идёт на них, сжимая в руке тяжёлую бронзовую статуэтку, которую взяла с полки, попятились. В глазах невестки они прочли реальную угрозу. Она не шутила. Она готова была бить. Сильно, больно, по-настоящему.
— Уходим! — взвизгнула Лариса, первая вылетая на лестницу. — Она бешеная! Психичка!
Галина Петровна, потеряв всю свою генеральскую спесь, семенила следом, прикрываясь сумкой.
— Денис! Идём! — крикнула мать.
Денис замер. Он смотрел на жену. Марина стояла посреди разгромленной прихожей, растрёпанная, с горящими глазами, тяжело дыша. Она была страшной и прекрасной в своей ярости.
— Вон, — тихо сказала она мужу.
— Марин, ну куда я… — заныл он.
— В свою идеальную семью. К маме, к сестре, к тётке. Чтобы духу твоего здесь не было через минуту.
Она шагнула к нему, и Денис отшатнулся. Страх перед этой новой, незнакомой Мариной оказался сильнее всего. Он схватил куртку и выбежал на лестницу к воющим женщинам.
Марина с грохотом захлопнула дверь. Закрыла на задвижку.
Снаружи раздавались крики, угрозы вызвать всех на свете, плач Виолетты, которая жаловалась на сломанный ноготь и синяк.
Марина подошла к зеркалу. На щеке царапина, блузка порвана. Она улыбнулась своему отражению. Она победила.
Но это был ещё не конец.
Звонок в дверь. Снова они.
— Открой, сволочь! Мы полицию вызвали! — орала Виолетта.
Марина подошла к двери.
— Вызывайте, — громко сказала она через дверь. — А пока вы ждёте, я расскажу вам новости. Виолетта, ты же так хотела прописку ради наследства дяди Миши из Питера? Который оставил квартиру только тем родственникам, кто имеет московскую прописку?
За дверью наступила гробовая тишина.
— Ты… откуда ты знаешь? — голос Виолетты дрогнул.
— Я реставратор, Виола. Я работаю с историей. И с архивами. И с нотариусами. Я знала об этом ещё месяц назад. И я связалась с душеприказчиком дяди Миши.
— И что? — жадно спросила Лариса.
Марина распахнула дверь. Вся компашка стояла на лестнице, притихшая.
— А то, — Марина усмехнулась, глядя сверху вниз на золовку, которая прикрывала порванный халат. — Дядя Миша ненавидел жадных. И в завещании было условие: если кто-то из претендентов попытается получить прописку обманным путём или давлением, он исключается из очереди. Я отправила нотариусу запись с камеры в прихожей. Где вы вламываетесь, меняете замки и угрожаете мне. Видео ушло десять минут назад, пока вы вещи разбирали.
Виолетта побледнела так, что стала сливаться со штукатуркой.
— Ты врёшь… — прошептала она.
— Проверь почту, — Марина кивнула на телефон в руке золовки.
Телефон пиликнул. Виолетта открыла сообщение, и её лицо перекосилось от ужаса.
— Отказано… — прошептала она. — Наследство переходит в фонд защиты амурских тигров…
— Ты идиотка! — взревела Галина Петровна, набрасываясь… на собственную дочь. — Ты говорила, всё схвачено! Мы из-за тебя потратились на грузчиков!
— Это она виновата! — верещала Виолетта, тыча пальцем в Марину.
— Крысы, — с презрением сказала Марина.
Она смотрела, как вчерашние союзники начинают грызть друг друга. Галина Петровна трясла Виолетту, Лариса орала на Дениса, что тот не смог «уломать бабу», Денис жался к стене.
— Прощайте, — Марина захлопнула дверь.
Теперь навсегда.
Руки саднили, тело болело, но внутри была звенящая, хрустальная чистота. Завтра она сменит замки снова. Завтра она подаст на развод. А сегодня она выпьет чаю. Из своей любимой чашки, которую никто не посмеет тронуть.
***
P.S. Юридические аспекты в рассказе упрощены в художественных целях и могут отличаться от реальной практики.
Рассказ из серии «Женщина-огонь»
Автор: Вика Трель ©
Рекомендуем Канал «Семейный омут | Истории, о которых молчат»