Виктория стояла у плиты, помешивая соус для пасты, когда за спиной раздался знакомый голос:
— Николай дома? — Геннадий Петрович, отец её мужа, вошёл на кухню без стука, как привык делать последние месяцы.
— На работе ещё, — коротко ответила Виктория, не оборачиваясь.
— А, понятно. Слушай, Вика, мне тут надо бы... — он замялся, но она уже знала продолжение. — Машину починить надо, коробка передач барахлит. Ты же понимаешь, без машины никак.
Виктория выключила плиту и повернулась к свёкру. Геннадий Петрович стоял, переминаясь с ноги на ногу. Седые волосы были аккуратно зачёсаны назад, на щеках проступала щетина. В его шестьдесят два года он выглядел крепким мужчиной, только вот взгляд был какой-то блуждающий, неуверенный.
— Сколько? — прямо спросила она.
— Ну, тысяч восемьдесят... может, сто. Сервис дорогой нынче.
Виктория молча достала телефон и перевела деньги. Это стало уже привычным ритуалом — свёкор приходил, просил на что-то «необходимое», получал и исчезал до следующего раза.
— Спасибо, доченька, — пробормотал Геннадий Петрович, уже направляясь к выходу. — Я Коле потом скажу.
Книги автора на ЛитРес
— НЕ НАДО, — резко остановила его Виктория. — Он и так переживает.
Свёкор кивнул и быстро вышел. Виктория прислонилась к столешнице. За последний год суммы росли, а просьбы становились всё наглее. Сначала были лекарства для Марины Владимировны, матери Николая, потом ремонт в их квартире, новый холодильник, стиральная машина... И каждый раз Геннадий Петрович приходил именно к ней, зная, что отцу мужа отказать труднее.
Вечером Николай вернулся усталый. Работа в логистической компании отнимала много сил — он только недавно получил повышение до руководителя отдела, и ответственность давила.
— Привет, — он обнял жену сзади, уткнувшись носом в её светлые волосы. — Как день прошёл?
— Нормально. Отец твой заходил.
Николай напрягся:
— Опять?
— Машину чинить. Я перевела.
— Вика, ты же знаешь, что не обязана...
— ЗНАЮ, — она развернулась в его объятиях. — Но он твой отец. И пока ты не можешь ему отказать, буду помогать я.
Николай прижал её к себе крепче. Ему было стыдно. Стыдно за отца, который последние годы превратился в попрошайку, стыдно за себя, что не может поставить точку в этой истории, стыдно перед женой, которая молча терпит.
— Он сказал, что страна разваливается, власть ворует, а простым людям жить не на что, — добавила Виктория с горькой усмешкой. — При этом забыл упомянуть, что сам уже год как на пенсии по собственному желанию, хотя мог бы работать.
***
Марина Владимировна сидела в своей двухкомнатной квартире в старом районе и перебирала фотографии. На снимках — молодая семья, маленький Коля на руках у отца, первый день в школе, выпускной... Геннадий Петрович вошёл в комнату, держа в руках конверт с деньгами.
— Опять ходил к ним? — спросила она, не поднимая взгляда.
— Машину же чинить надо.
— Гена, ты вчера только забирал её из сервиса.
— Это другое, — буркнул он, пряча конверт в ящик комода. — Нам на жизнь едва хватает, а они там... В трёхкомнатной квартире живут, у неё зарплата — мои шесть пенсий. Несправедливо это.
Марина Владимировна подняла на мужа усталый взгляд:
— Они же помогают. Постоянно помогают.
— МАЛО! — заявил Геннадий Петрович. — Её отец на СВО погиб, мать компенсацию получила огромную. А мы что? Всю жизнь работали, а живём в этой развалюхе!
— Квартира нормальная, Гена. И ремонт нам сделали за их счёт.
— Да что ты понимаешь! — он раздражённо махнул рукой. — Сын должен родителей содержать, это его долг! А эта... Виктория, она его настраивает против нас!
— Неправда. Девочка хорошая, работящая. И Колю любит.
— Любит! — передразнил Геннадий Петрович. — Да она просто удачно устроилась! Квартира по дарственной, муж при ней, работа престижная в медицинском центре. А мы что?
Марина Владимировна вздохнула и вернулась к фотографиям. Спорить с мужем было бесполезно. Последние годы он изменился — стал злым, завистливым, вечно всем недовольным. Особенно после того, как узнал про квартиру Виктории.
А началось всё два года назад, сразу после свадьбы. Тогда Геннадий Петрович ещё работал мастером на заводе, но постоянно жаловался на начальство, на зарплату, на несправедливость жизни. Когда Виктория получила квартиру от матери, он словно озверел. Начал требовать от сына помощи, сначала по мелочи — то продукты купить, то за коммуналку помочь. Николай не отказывал, а Виктория молча поддерживала мужа.
Но аппетиты росли. Геннадий Петрович уволился с работы, заявив, что «не будет горбатиться за копейки, когда сын может помочь». Марина Владимировна пыталась его остановить, но муж был непреклонен.
— Через две недели у меня юбилей, — сказал он, усаживаясь в кресло. — Шестьдесят пять лет. Надо отметить достойно.
— У нас денег нет на ресторан, Гена.
— А кто говорит про наши деньги? Пусть дети организуют. Это их обязанность — чтить родителей!
Марина Владимировна покачала головой, но промолчала. Она знала, что муж уже всё решил и переубедить его невозможно.
В квартире Николая и Виктории тем временем шёл серьёзный разговор.
— Вика, он же отец... — Николай сидел на диване.
— Коля, за этот год мы отдали им больше полумиллиона! Это не помощь, это уже содержание!
— Я знаю, но...
— НЕТ «но»! — Виктория села рядом, взяла его лицо в ладони. — Твой отец здоровый мужчина, который может работать. Вместо этого он сидит дома, критикует всех подряд и требует денег. Это неправильно!
— А что я могу сделать? Бросить их?
— Нет. Но пора это остановить. Иначе это никогда не закончится.
Николай прижался лбом к её лбу:
— Через две недели у него юбилей. Он уже намекал, что хочет отметить в ресторане.
— Пусть отмечает. За свой счёт.
— Вика...
— Коля, ХВАТИТ! Мы не банк! У нас своя жизнь, свои планы. Мы хотим детей, помнишь? А на что мы их растить будем, если все деньги уходят твоему отцу?
Николай молчал. Он знал, что жена права, но чувство долга, вбитое с детства, не давало покоя.
***
За неделю до юбилея Геннадий Петрович развил бурную деятельность. Он обзванивал родственников, приглашал друзей, бронировал зал в ресторане. Марина Владимировна с тревогой наблюдала за мужем.
— Гена, ты же не заплатил за бронь, — осторожно заметила она.
— А зачем? Николай заплатит. Я ему вчера сказал.
— Что он ответил?
— Молчал. Значит, согласен.
На самом деле Николай не молчал от согласия. Он просто не знал, что сказать. Отец позвонил ему на работу, в присутствии коллег, и радостно сообщил о своих планах. Отказать при всех Николай не смог, но и согласия не дал.
Дома его ждала решительно настроенная Виктория.
— Я разговаривала с твоей мамой, — сказала она. — Твой отец забронировал зал на пятьдесят человек. Это минимум двести тысяч.
— Да ты что! — Николай побледнел. — Откуда такие деньги?
— Вот именно. Коля, пора это прекратить. Если мы сейчас не остановим его, он будет требовать всё больше и больше.
— Но как? Это же юбилей, все родственники приглашены...
— А это УЖЕ не наша проблема! — жёстко отрезала Виктория. — Он взрослый человек, пусть сам разбирается со своими обещаниями.
В день юбилея ресторан был полон гостей. Геннадий Петрович, в новом костюме (купленном, разумеется, на деньги невестки месяц назад), принимал поздравления. Марина Владимировна нервно поглядывала на сына — Николай сидел мрачный, Виктория держала его за руку под столом.
После третьего тоста Геннадий Петрович поднялся:
— Дорогие друзья! Спасибо, что пришли разделить со мной этот день. Шестьдесят пять лет — солидный возраст. Я многого достиг в жизни, вырастил прекрасного сына... — он посмотрел на Николая. — Правда, хотелось бы, чтобы сын больше помогал родителям. Мы с Мариной живём скромно, в старой квартире, а дети... — он сделал паузу, — живут в роскоши и забывают о долге перед родителями.
В зале повисла неловкая тишина. Гости переглянулись, Николай покраснел, а Виктория сжала его руку крепче.
— Так вот, сынок, — продолжил Геннадий Петрович, уже обращаясь прямо к Николаю. — Может, хватит жадничать? Родителям помогать надо! Мы тебя вырастили, выучили, а ты...
— ХВАТИТ! — Виктория резко встала, и все взгляды обратились к ней. — Геннадий Петрович, вы переходите все границы!
— Это ещё что такое? — опешил свёкор. — Как ты смеешь...
— Да очень просто смею! — голос Виктории звенел от злости. — Вы целый год сидите у нас на шее! Мы оплатили вам ремонт — сто пятьдесят тысяч! Купили холодильник, стиральную машину, телевизор — ещё двести тысяч! Каждый месяц даём деньги на ваши «нужды» — то машину починить, то здоровье поправить! Хотя все прекрасно знают, что никакой болезни у вас нет!
— Да как ты...
— НЕ ПЕРЕБИВАЙТЕ! — заявила Виктория так, что Геннадий Петрович попятился. — Вы здоровый мужчина, который может работать! Но вместо этого вы сидите дома, критикуете власть, завидуете всем подряд и ТРЕБУЕТЕ денег у собственного сына! Вам не стыдно?
— Это наше семейное дело! — попытался возразить Геннадий Петрович, но голос его дрогнул.
— Семейное? — Виктория усмехнулась. — Вы только что при всех унизили Николая, обвинили в жадности! А знаете, сколько он переживает? Как корит себя, что не может дать вам больше? Он ночами не спит, работает на износ, чтобы угодить вам! А вам всё МАЛО!
Гости сидели, потрясённые происходящим. Некоторые откровенно поддерживающе кивали Виктории.
***
— Ты... ты не имеешь права так разговаривать со мной! — Геннадий Петрович покраснел, на лбу выступили капли пота. — Я отец Николая! Я имею право на помощь!
— Право? — Виктория шагнула ближе. — КАКОЕ право? Право паразитировать? Право унижать собственного сына? Право завидовать и требовать?
— Виктория, может, не надо... — робко попыталась вмешаться свекровь.
— Нет, Марина Владимировна, НАДО! — Виктория повернулась к ней. — Простите, но ваш муж перешёл все границы. Мы помогали вам от чистого сердца, а в ответ получаем только требования и упрёки!
— У вас есть всё, а у нас... — начал было Геннадий Петрович.
— А у вас есть руки, ноги и голова! — перебила его Виктория. — Моя мама одна растила меня после смерти отца! Работала по десять часов, чтобы дать мне образование! А когда отец погиб на СВО, защищая страну, которую вы так любите критиковать, она не села никому на шею! Компенсацию потратила на квартиру для меня, чтобы у меня было жильё! И знаете что? Она до сих пор работает! В свои пятьдесят восемь!
— Это другое... — пробормотал Геннадий Петрович.
— ЧЕМ другое? — Виктория была в ярости. — Тем, что она не считает, что дети ей что-то должны? Тем, что она гордится, а не завидует? Тем, что она РАБОТАЕТ, а не сидит дома и не критикует всех подряд?
Николай наконец поднялся и встал рядом с женой:
— Отец, Вика права. Я больше не буду потакать твоим требованиям.
— Ты... ты выбираешь её? — Геннадий Петрович смотрел на сына с недоумением.
— Я выбираю справедливость, отец. Мы помогали и будем помогать, но в разумных пределах. Лекарства, если заболеете — пожалуйста. Продукты, если совсем туго — без вопросов. Но содержать здорового мужчину, который не хочет работать — НЕТ!
— Да я тебя вырастил! Выкормил! Выучил!
— И я благодарен за это, — спокойно ответил Николай. — Но это не даёт тебе права превращать меня в дойную корову.
— Вы боитесь, что скинем вас с шеи, — заявила Виктория растерянному свёкру. — Боитесь остаться без халявных денег. Но знаете что? Мы УЖЕ скидываем! Прямо сейчас!
— Это она тебя настроила! — Геннадий Петрович ткнул пальцем в Виктору. — Змея подколодная! Забрала моего сына!
— Да ХВАТИТ уже! — неожиданно для всех вмешалась Марина Владимировна. — Геннадий, ты сам во всём виноват! Сам! Я молчала, терпела, но больше не могу! Ты превратился в жадного, завистливого старика! Дети нам помогают больше, чем должны, а ты всё требуешь и требуешь!
— Марина, ты что...
— Я тебе не раз говорила — хватит попрошайничать! Но ты не слушал! И вот результат — сын от тебя отвернулся, невестка тебя презирает, а я... я тебя стыжусь!
Геннадий Петрович покраснел:
— Да вы все сговорились! Предатели! Неблагодарные!
— Нет, отец, — твёрдо сказал Николай. — Неблагодарный здесь только ты. Мы отдали вам больше полумиллиона за год, а в ответ слышим только упрёки и требования. Это заканчивается сегодня.
— И кстати, про этот банкет, — добавила Виктория. — Счёт оплатите сами. Вы же забронировали без нашего согласия, вот и расплачивайтесь.
— Что?! — Геннадий Петрович схватился за сердце. — Да вы... Это же двести тысяч!
— Ну так не надо было зал на пятьдесят человек бронировать, — пожала плечами Виктория. — Или работать надо было продолжать, а не увольняться в надежде сесть нам на шею.
— Коля, сынок... — Геннадий Петрович жалобно посмотрел на сына.
— Нет, отец. Решение принято. Мама, — Николай повернулся к матери, — если тебе будет нужна помощь — обращайся. Но только ты, и только по действительной необходимости.
Марина Владимировна кивнула, вытирая слёзы.
— А теперь извините, мы уходим, — Виктория взяла мужа под руку. — Всем приятного вечера. Геннадий Петрович, не забудьте оплатить счёт.
Они направились к выходу под ошеломлённые взгляды гостей. У дверей Виктория обернулась:
— И ещё, Геннадий Петрович. Вы правильно боялись. Мы действительно скинули вас с шеи. Навсегда.
***
Прошло три месяца. Геннадий Петрович сидел в своей квартире и мрачно смотрел в окно. После скандального юбилея жизнь покатилась под откос. Счёт в ресторане пришлось оплачивать — администратор пригрозил обратиться в суд. Пришлось продать машину, ту самую, ремонт которой так часто оплачивали дети.
Друзья и родственники после увиденного стали сторониться. Никто не хотел общаться с человеком, который так откровенно паразитировал на собственном сыне. Даже старые приятели, с которыми он любил обсуждать политику и ругать власть, теперь смотрели косо.
— Гена, может, работу поискать? — осторожно предложила Марина Владимировна. — В соседнем магазине требуется кладовщик.
— РАБОТУ? — возмутился он. — Да мне шестьдесят пять лет!
— Многие в таком возрасте работают. И старше.
— Это их проблемы! Я своё отработал!
Марина Владимировна вздохнула. После того скандала она стала отдаляться от мужа. Его жадность, зависть и наглость открылись ей в полной мере. Она поддерживала отношения с сыном и невесткой, изредка встречалась с ними в кафе. Виктория относилась к ней тепло, понимая, что свекровь тоже жертва характера своего мужа.
Телефон Геннадия Петровича зазвонил. Звонил Андрей, старый приятель.
— Привет, Гена. Слушай, тут работа есть. Охранником в бизнес-центр. График сутки через двое, зарплата неплохая.
— Да пошёл ты! — рявкнул Геннадий Петрович. — Охранником! Мне!
— Ну, как знаешь, — Андрей помолчал. — Только вот что я тебе скажу — после того цирка на твоём юбилее все всё про тебя поняли. И сын твой молодец, что поставил тебя на место. И невестка правильная баба. А ты... Ты сам себя наказал своей жадностью.
Геннадий Петрович бросил трубку. Злость клокотала внутри, но деваться было некуда. Денег становилось всё меньше, пенсии едва хватало на еду и коммуналку. Марина Владимировна начала подрабатывать — устроилась консьержкой в соседний дом. Это особенно бесило Геннадия Петровича — жена работает, а он сидит дома.
Однажды он встретил Николая в магазине. Сын шёл с полной корзиной продуктов, выглядел хорошо — отдохнувшим и счастливым.
— Коля... — Геннадий Петрович шагнул навстречу.
— Здравствуй, отец, — холодно кивнул Николай.
— Как дела?
— Отлично. Повышение получил, Вика беременна.
— Беременна? — Геннадий Петрович оживился. — Внук будет?
— Или внучка. Но тебе это уже неважно.
— Как это неважно? Я же дед!
— Нет, — жёстко отрезал Николай. — Дед — это тот, кто уважение заслужил. А ты его потерял. Своей жадностью, завистью и наглостью. Ты сам разрушил наши отношения.
— Да я же... Я хотел как лучше...
— Нет, ты хотел денег. Лёгких денег.
— Коля, может, начнём сначала? Я понял, я изменился...
— НЕТ, — твёрдо сказал Николай. — Слишком поздно. Ты унизил меня перед всеми, оскорбил мою жену, паразитировал на нас целый год. Этого я не прощу.
— Но я же твой отец!
— Биологически — да. Но отец — это не только кровь. Это уважение, поддержка, мудрость. Всего этого у тебя нет. Прощай, Геннадий Петрович.
Николай обошёл оцепеневшего отца и направился к кассе. Геннадий Петрович стоял посреди магазина, глядя вслед сыну. В голове крутились слова невестки: «Вы боитесь, что скинем вас с шеи». И она оказалась права. Они скинули. И он остался один со своей жадностью, завистью и пустотой в душе.
Вечером Марина Владимировна вернулась с работы и застала мужа сидящим в темноте.
— Почему свет не включил?
— Экономлю, — буркнул он.
— Гена, так дальше продолжаться не может. Либо ты идёшь работать, либо я ухожу к сестре.
— Ты что, с ума сошла? — вскочил Геннадий Петрович.
— Нет. Я устала жить с человеком, который только жалеет себя и обвиняет всех вокруг. Виктория была права — ты паразит. И я больше не хочу это терпеть.
— Да вы все против меня!
— Нет, Гена. Ты сам против себя. Своей жадностью ты потерял сына, своей завистью — уважение людей, своей ленью — достоинство. И если ты не изменишься, потеряешь и меня.
Марина Владимировна ушла в спальню, оставив мужа одного. Геннадий Петрович сидел в темноте и думал. Впервые за долгое время он попытался честно взглянуть на себя со стороны. И увиденное ему не понравилось.
***
P.S. Юридические аспекты в рассказе упрощены в художественных целях и могут отличаться от реальной практики.
Автор: Вика Трель ©
Рекомендуем Канал «Рассказы для души от Елены Стриж»