К 116-летию со дня рождения Григория Николаевича Москвина, выдающегося советского инженера-танкостроителя
Очень часто широкую известность получают лишь руководители разработки тех или иных изделий. В танкостроении ровно такая же ситуация. Между тем, не стоит забывать простую истину. Танк, как и любая сложная боевая машина, является продуктом коллективного творчества. При этом следует отметить, что в советском танкостроении ситуация с персоналиями куда лучше, чем в любой другой стране. Если в ряде стран вы даже не сможете найти имя ведущего инженера известного танка, то у нас известны и те люди, которые создавали ключевые узлы знаменитых боевых машин.
Среди таких персоналий "среднего звена" есть и такое имя, как Григорий Николаевич Москвин. Знают его не все, зато точно знают те боевые машины, которыми он занимался. Да, он не был ведущим инженером серийных танков или САУ, но немало сделал для того, чтобы получились танки, а также САУ. Являясь специалистом по компоновке боевых машин, Григорий Николаевич четыре десятка лет своей жизни отдал танкостроению. Сегодня исполняется 116 лет со дня его рождения, самое время вспомнить об этом талантливом инженере-танкостроителе.
Интересный факт: если бы судьба сложилась чуть иначе, то Москвин вполне мог стать конструктором-артиллеристом. В виду непролетарского происхождения в ВУЗ он не попал, но служба в армии оказалась крайне необычной. Вместо строевой службы Москвина, к тому времени проявившего конструкторские способности, направили в конструкторское бюро Артиллерийского НИИ (г. Ленинград). Его непосредственным руководителем был Н.А. Доровлев, известный специалист по минометному вооружению. В Артиллерийском НИИ Москвин занимался реактивными снарядами. Вполне возможно, что далее он стал бы одним из специалистов по ним, но в ноябре 1932 года Москвин решил изменить направление своей деятельности.
К декабрю 1931 года на заводе "Большевик" был создан опытный отдел, он же ОКМО (опытно-конструкторский машиностроительный отдел). Официально его организовали 16 февраля 1932 года, но на самом деле всё решили еще раньше. Начальником ОКМО стал Н.В. Барыков, осенью 1932 года в состав отдела, который постепенно становился отдельным заводом, перевели коллектив КБ-3 ВОАО. Помимо всего прочего, в ОКМО требовались конструкторы-артиллеристы. Видя перспективы танкостроения, Москвин смог, с помощью К.К. Сиркена (он с февраля 1932 года возглавил завод №174, так теперь именовалось бывшее танковое производство "Большевика") устроиться в ОКМО на должность старшего инженера-конструктора.
Поначалу работы Москвина в ОКМО (с 1933 года ленинградский завод опытного машиностроения № 185 имени С.М. Кирова) были сравнительно небольшие. Он занимался ходовой частью Т-35, а также траком САУ СУ-14. По-настоящему крупной работой стала разработка самоходной артиллерийской установки СУ-5. Задача являлась нетривиальной, поскольку шасси Т-26 не особо годилось для данной задачи. Тем не менее, Москвин успешно справился с задачей по общей компоновке "малого триплеса" - СУ-5-1, СУ-5-2 и СУ-5-3. По итогам испытаний СУ-5-2 была принята на вооружение Красной Армии, силами завода №185 была изготовлена опытная партия САУ.
СУ-5 они стала первой серийной САУ Красной Армии, даже немного повоевав. Работы Москвина оценили, он был премирован. Принимал он участие и в создании зенитной самоходной артиллерийской установки СУ-6, также изготовленной в виде установочной партии. Крупносерийными СУ-5 и СУ-6 не стали исключительно по производственным причинам, сам завод №185 всю необходимую документацию подготовил. В дальнейшем Москвин стал заниматься боевыми отделениями танков завода №185. В частности, он занимался башнями Т-46-5 (Т-111) и Т-100. Некоторые технические решения, которые были реализованы в башне Т-111 (включая установку кормового пулемета), далее использовались на танке КВ.
Летом 1940 года опытный завод №185 прекратил своё существование, его вновь влили в завод №174. Москвин, к тому моменту занимавшийся тяжелыми танками, в августе 1940 года перебрался в СКБ-2 Кировского завода, усилив коллектив как большой специалист по боевым отделениям. Первой его работой на новом месте стало боевое отделение тяжелого танка Т-220. Задача была непростой - установить 85-мм пушку, с ней Москвин успешно справился. То, что Т-220 забросили, было уже не его виной. Также Григорий Николаевич занимался боевым отделением танка Т-50 Кировского завода. Башня получилась более удачной, чем у танка завода №174, кроме того, в ней реализовали интересную идею с установкой двух спаренных пулеметов, которые могли наводиться по вертикали. Подсмотрели ее на немецком танке Pz.Kpfw.III.
Участвовал Москвин и в знаменитом конкурсе на создание тяжелого танка КВ-4. Данный конкурс был организован Ж.Я. Котиным и И.М. Зальцманом в качестве мозгового штурма. Как компоновщик боевых отделений, Григорий Николаевич лучше всего проработал именно его. КВ-4 Москвина имел боевую массу 101 тонну, две башни (малая установлена на крыше основной), как и требовало задание, в лобовом листе корпуса установили огнемет. По итогам конкурса выбрали проект Л.Н. Духова, как наиболее легкий и простой для производства. Оценили и проект Москвина: согласно приказу №40 от 9 мая 1941 года по Кировскому заводу, конструктору назначили премию в 1000 рублей.
Осенью 1941 года, в ходе эвакуации Кировского завода, Москвин оказался в Челябинске, на ЧТЗ (позже переименован в ЧКЗ). Первым заданием на новом месте стала строенная установка вооружения в штурмовом танке КВ-7, которая разрабатывалась совместно с КБ УЗТМ. Установку разместили в рамке, что дало явные преимущества с точки зрения эффективности использования боевого отделения. Рамочная установка занимала куда меньше места, чем классический вариант с тумбой. Несмотря на то, что КВ-7 остался опытным танком, опыт разработки его орудийной установки сильно пригодился далее.
Весной 1942 года начались работы по замене тяжелого танка КВ-1, поскольку выяснилось, что дальнейшая его модернизация не приносит результатов. К этим работам Москвин имел самое прямое отношение. Общая компоновка КВ-13 (ИС-1 в документах завода №100), созданная им, перекликалась с Т-50 Кировского завода, что в общем-то неудивительно. Изначально башня проектировалась двухместной, но в конце мая 1942 года ГАБТУ КА затребовало командира как отдельного члена экипажа. Вскоре появился проект КВ-13 с трехместной башней, его реализовали в случае с КВ-1с, которым также занимался Москвин.
Опыт Москвина в разработке боевых отделений пригодился и при создании тяжелой штурмовой САУ КВ-14 (СУ-152). За участие в ее создании он получил Сталинскую премию 1-й степени, а за КВ-1с его наградили орденом "Знак Почета". В дальнейшем башня по типу КВ-13/КВ-1с последовательно эволюционировала в ИС-1 (КВ-13 второго варианта), затем Объект 237 (принят на вооружение как ИС-1/ИС-85) и Объект 240 (ИС-2/ИС-122). Далее, в августе 1943 года, Москвин оказался на опытном заводе №100, где занял должность старшего инженера-конструктора. И вот тут биографы обычно спотыкаются об один интересный момент, а именно деятельность Григория Николаевича на заводе №100.
Судя по всему, первой крупной работой Москвина на заводе №100 стал проект модернизации ИС-2, выполненный весной 1944 года. В металле его так и не реализовали, но далее данный проект превратился в ИС-6, ведущим инженером которого как раз стал Москвин. Первоначально танк должен был побороться с Объектом 701, но в ГБТУ КА быстро спустили завод №100 на замлю, указав, что данная боевая машина скорее является конкурентом ИС-2. Судьба у ИС-6 оказалась несчастливой, хотя целый ряд технических решений выглядел весьма интересно. Кроме того, именно работа по ИС-6 привела к разработке тяжелого танка ИС-7 (Объект 257).
Еще одним выхлопом работы по ИС-6, а также проектным танком ИС-2У, стала двухскатная лобовая деталь корпуса, ныне известная как "щучий нос". Разработана она была Москвиным совместно с В.И. Таротько. Данное решение позволило решить сразу две проблемы - обзорности с места механика-водителя, а также его размещение в отделении управления. Бонусом стало еще и усиление лобовой части корпуса. ИС-2У и модернизированный ИС-6 не стали, но доработанный вариант лобовой детали далее поставили на Объект 703, более известный как ИС-3. Кстати, у СКБ-2 ЧКЗ такая лобовая деталь была не особо популярна, на своих проектах они старались ставить "морду" по типу Объекта 701. Так или иначе, но "щучий нос" пошел в серию, а Москвин за свою работы по танкам семейства ИС был награжден орденом Ленина.
В декабре 1945 года Москвин вернулся в Ленинград, где продолжил работу в филиале завода №100. В это время активно шли работы по танкам семейства ИС-7 (Объект 258-Объект 261), у которых были борта V-образной формы. В местах, где располагалась ходовая часть, борта получались ослабленными. Решением проблемы стали гнутые борта, которые разработал Москвин. В 1946 году Григорий Николаевич получил авторское свидетельство на такую конструкцию бортов, а в 1947 году их внедрили на доработанном образце Объекта 260. ИС-7 так в серию и не пошел, но гнутые борта, а также улучшенный "щучий нос" использовали при разработке тяжелого танка Объект 730, принятого на вооружение как Т-10.
Помимо этого, Москвин получил задание на проработку серии самоходных артиллерийских установок на шасси Объекта 260. Ими стали Объект 261-1 (закрытая САУ со 152-мм пушкой М-31), Объект 261-2 (полуоткрытая САУ со 152-мм пушкой М-48) и Объект 261-3 (полуоткрытая САУ со 180-мм морской пушкой МУ-1). Из них две (Объект 261-2 и Объект 261-3) выполнили в виде макетов. Строить их не стали, поскольку задание изменили, на свет появились схожие по назначению проекты Объект 262 и Объект 263 с башенным расположением вооружения. После смерти ИС-7 САУ на его базе также ушли в небытие.
4 июня 1949 года Москвин был назначен начальником КБ отдела №20 ВНИИ-100. В то время работы шли по несколькими направлениям - новому тяжелому танку, а также новому плавающему танку и БТР на его базе. Для тяжелого танка он придумал систему стабилизации поля зрения в прицеле. В случае же с новым плавающим танком Москвин, наряду с Н.Ф. Шашмуриным, стал автором водометного движителя, который заметно улучшил характеристики машины на воде. В 1945 году Москвин стал начальником отдела №9, который занимался плавающими машинами и плавающими средствами. Самой известной разработкой того периода стал ПСТ-54, комплект понтонов, обеспечивавших плавучесть танка Т-54.
В 60-е годы Москвин занимался специальными колесными машинами высокой проходимости. Возглавляя отдел №21, который занимался данной тематикой, он имел самое прямое отношение к созданию ходовой части Лунохода (именовалась темой "Шар"). На пенсию Григорий Николаевич ушел в мае 1972 года, почти 40 лет отдав работе по теме танкостроения. Да, он не стал таким известным как тот же Духов или Котин, но если смотреть на те машины, которыми занимался Москвин, можно заметить очень характерные детали, прежде всего это касалось боевых отделений и отдельных узлов корпуса. Особенно это заметно по башням КВ-13/КВ-1с/ИС, а также "щучьему носу".
Список источников:
РГВА
РГАЭ
ЦАМО РФ
ЦГА СПб
Бронетанковый календарь. 513 памятных событий в истории отечественных танковых войск и танкостроения, И.Г. Желтов, Д.С. Попов, А.Г. Солянкин, Цейхгауз, 2017
Другие материалы о советских танкостроителях и создателях танковой артиллерии: