К 115-летию со дня рождения Николая Федоровича Шашмурина, советского инженера-танкостроителя, создавшего тяжелый танк ИС
Среди любых специалистов есть гранды, которые широко известны, а есть те, кто остается в тени. Ровно то же самое можно наблюдать и в танкостроении. Надо сказать, что у нас с этим не так плохо, как может показаться. За рубежом с известными танкостроителями дела обстоят гораздо хуже. Обычно там набирается всего несколько имен на страну. У нас же более-менее известных людей, имеющих отношение к танкостроению, легко набирается минимум пара десятков. Так или иначе, есть те, кто является звездами первой величины, а другие оказываются менее известными. Такова суровая правда жизни.
Среди тех, кто остался в тени более крупных фигур советского танкостроения, оказался и Николай Фёдорович Шашмурин. Он далеко не так известен, как Жозеф Яковлевич Котин, возглавлявший разработку советских тяжелых танков. Вместе с тем, без него вряд ли бы получился такой танк, как ИС-2. Шашмурина можно называть специалистом по танкам предельных параметров, как он называл обычно тяжелые танки. 26 июня исполнилось 115 лет со дня рождения Николая Федоровича, стоит напомнить его творческий путь.
Представитель новой волны советских танкостроителей
В советском танкостроении можно четко отследить три основные волны тех, кто создавал отечественные танки. Первая из них - те люди, которые стояли у истоков отечественных танков, основная их масса трудилась в Техническом отделе ГУВП. В их числе С.П. Шукалов, В.И.Заславский, Н.В.Цейц и некоторое число других инженеров. К началу 30-х годов пошла вторая волна танкостроителей - С.А. Гинзбург, И.С. Бер, Н.А. Астров, Н.В. Барыков, Н.А. Кучеренко и А.А. Морозов. Благодаря этим людям Красная Армия получила наиболее массовые танки межвоенного периода. А вот третьей волне, которая стала проявлять себя во второй половине 30-х годов, предстояло совершить качественный скачок, создав танки нового поколения, чего не удалось в середине 30-х годов предыдущему поколению.
Часть из представителей третьей волны советских танкостроителей смогла проявить себя еще в первой половине 30-х годов, но на первые роли стала претендовать позже. Ярчайший пример тому - это Ж.Я. Котин, М.И. Кошкин и Л.Н. Духов. При этом наибольшую известность получили те, кто занял руководящие должности. Во второй половине 30-х годов это было весьма рисковое место, о чем говорит печальный финал предшественников Котина и Кошкина (ими, кстати, органы тоже интересовались, но получили положительные отзывы об их работе). Кошкин на заводе №183, а Котин на Кировском заводе, смогли переломить ситуацию в своих КБ, быстро превратив их из смежников по выпуску "чужих" танков в лидеров разработки новых образцов. Посему заслуги Михаила Ильича и Жозефа Яковлевича никаким сомнениям не подлежат. На них лежал колоссальный уровень ответственности.
Вместе с тем, надо понимать, что удачные танки появляются не из ниоткуда. Их создают большие коллективы, состоящие из десятков, а порой и сотен инженеров, являющихся специалистами в своей области. Именно таким был Николай Фёдорович Шашмурин. Происходил он из семьи потомственных шахтеров с Урала. Его Отец, Фёдор Иванович, имел всего два класса образования, но при этом был начитанным и всю жизнь стремился к знаниям. Так получилось, что Фёдор Иванович, участник Русско-Японской войны, оказался в Санкт-Петербурге, где далее осел. Позже отец Шашмурина участвовал в Первой мировой войне, имел боевые награды. В ходе боевых действий был контужен и отравлен газами. К 1917 году он уже был большевиком, участвовал в революционных событиях, обучал военному делу красногвардейцев, в дальнейшем неоднократно являлся депутатом Петросовета и Ленсовета.
Фёдор Иванович позаботился о том, чтобы у его сына было хорошее образование. В то время это являлось делом непростым и затратным. Местом учебы будущего выдающегося инженера-танкостроителя стала трудовая школа №4, которая на самом деле была ничем иным, как "Петришуле", одним из старейших учебных заведений Санкт-Петербурга. Благодаря мощному преподавательскому составу, Николай Шашмурин получил прекрасное образование, далее оказавшись в Ленинградском политехническом институте имени М.И. Калинина (ЛПИ). К тому моменту ВУЗ разделили на несколько заведений. Шашмурин поступил в Ленинградский институт механизации социалистического земледелия. Официально действительно здесь шло обучение тракторостроению, но фактически готовились и кадры для танкостроительных предприятий.
Так, в 1929 году, начался путь Шашмурина к будущей профессии. Помимо теоретической части, была у студентов и практика. Проходили они ее, к примеру, в 1-й механизированной бригаде им. Калиновского. Так что у Шашмурина имелось хорошее представление о том, что такое танки. По окончанию института последовали ЛБТКУКС (Ленинградские броне-танковые курсы усовершенствования командного состава РККА). Таким образом, к июню 1937 года, когда Николай Фёдорович Шашмурин поступил в СКБ-2 Кировского завода, у него уже имелся большой багаж знаний, который он начал реализовывать практически сразу.
Появился он в СКБ-2 вскоре после того, как его возглавил Котин. В то время СКБ-2 пыталось довести до ума танк Т-29, по которому ужесточались требования. На свет появились сначала Т-29Ц, а затем Т-29ЦН, во многом новые танки. Перовой работой Шашмурина стала новая подвеска для Т-29ЦН. Именовалась она как "торзионная" подвеска. Николай Фёдорович стал первым советским инженером-танкостроителем, который смог реализовать удачную торсионную подвеску. Правда, появилась она не на Т-29ЦН, который не вышел дальше проекта, а первом совершенно новом танке СКБ-2 Кировского завода - СМК-1.
Надо сказать, что именно тут случились первые трения между Шашмуриным и Котиным, которые позже превратились в негласное противоборство. Дело в том, что первоначально СКБ-2 ориентировалось на блокированную подвеску, ведущую родословную с Т-35. Тем не менее, Шашмурин всё же смог настоять на своём варианте – с торсионами. Надо сказать, что у Котина были свои резоны ставить блокированную подвеску. Дело в том, что СМК-1 с блокированной подвеской имел массу 55 тонн, а с торсионной подвеской - 57 тонн. Имелись и причины производственного характера. Но всё же торсионная подвеска была более перспективной, к тому же полный ход катка был больше – 303 мм против 210-230 мм. В начале 1939 года опытный образец торсионной подвески испытали на Т-28, после этого ее окончательно сделали штатной подвеской СМК-1.
Следующим этапом противоборства стал тяжелый танк КВ, "выросший" из СМК-1. Работа по нему была начата по решению Главного Верховного Совета от 9 декабря 1938 года. Разработкой занимались студенты-пятикурсники ВАММ С.М. Касавин, Б.П. Павлов, Л.Н. Переверзев, В.К. Синозерский Г.А. Турчанинов и Л. Шпунтов, по сути они реализовывали свой дипломный проект, датированный октябрем 1938 года. Первоначально на роль руководителя проекта поставили Шашмурина, считалось, что приоритетом является СМК. Но в феврале 1939 года, когда был подготовлен предварительный вариант проекта КВ, руководство работами перешло к Духову. Шашмурин разработал механическую и планетарную КПП для КВ, далее эту КПП заменили на ту, что разработали по проекту Духова.
Ситуация вокруг КВ еще больше обострила отношения Шашмурина с Котиным, а также появилась неприязнь к Духову. Позже Николай Фёдорович часто обвинял Духова в том, что тот создал ненадежную КПП, которая, по итогу, погубила КВ в его исходном виде. А КВ он расшифровывал не иначе, как "Котин - Ворошилову". Так или иначе, но 19 декабря 1939 года КВ приняли на вооружение Красной Армии. А советские тяжелые танки получали торсионную подвеску разработки Шашмурина. Дальнейшая его работа сконцентрировалась на коробках передач. Одним из его творений стала новая, 8-скоростная КПП для Т-220. Сам танк в серию не пошел, а вот его коробка передач пригодилась. Принял Шашмурин участие и в конкурсе на тяжелый танк КВ-4. Считая этот танк тратой времени, Николай Фёдорович разработал оригинальный проект. Неожиданно он заработал призовое место и премию в 1500 рублей.
Характеристику КВ-4 и КВ-5, который Шашмурин называл как БС - "Бред Сумасшедшего", сложно оспорить. Но есть один важный момент, который видит главный конструктор КБ, но не видит даже очень талантливый инженер-конструктор. ТТТ на КВ-3, КВ-4 и КВ-5 спустили сверху, а не придумал Котин. Далее началась война, после чего на главного конструктора СКБ-2 стала возлагаться всё большая ответственность, выходящая сильно за рамки его должности. Каждый играл свою роль в общем процессе.
Человек, создавший ИС-2
30 июня 1941 года по Кировскому заводу был издан приказ, согласно которому в Челябинск переводилось 18 инженеров-конструкторов, включая Духова, Павлова и Шашмурина. Вместе с конструкторами и их семьями на эшелон погрузили многострадальный КВ-3, который так и не успели собрать полностью. Впрочем, вскоре стало и не до КВ-3. ЧТЗ, осенью 1941 года переименованный в ЧКЗ, вскоре стал единственной площадкой, где выпускали КВ-1. Шашмурин, с остальными ленинградскими конструкторами, влился в коллектив конструкторского бюро ЧКЗ, вскоре переименованное в СКБ-2.
Конец 1941-начало 1942 года было временем, когда разрабатывались различные инициативные проекты. Это касалось и ЧКЗ. Например, там спроектировали "рейдовую машину" на базе Т-34, максимальная скорость которой достигала 70 км/ч. Шашмурин же разрабатывал танкетку "Злоба Народная". Увы, никакой документации по ней не сохранилось, кроме краткого текстового описания. Боевая машина массой 2,5 тонны должна была иметь пулеметное вооружение, силовую установку из двух пусковых двигателей трактора ЧТЗ С-65, броню толщиной 20-25 мм и экипаж из 2 человек.
Строить танкетку не стали, а весной 1942 года Шашмурину нашлась работа по прямой специальности. Дело в том, что в начале 1942 года массово пошли жалобы на коробки передач КВ-1. Это было связано и со снижением качества выпуска, и с перегрузом машины, которая весила уже под 50 тонн. 20 марта 1942 года вышло постановление ГКО №1472, которое обязывало поднять качество устанавливаемых на КВ-1 двигателей и коробок передач. Но на практике как раз в это время начались работы по танку, позже ставшему известным как КВ-1с. Именно тогда и пригодился опыт создания 8-скоростной КПП для Т-220. Новая, 8-скоростная коробка передач оказалась гораздо надежнее разработки Духова, ее использовали на целом ряде тяжелых танков и САУ.
Впрочем, главная разработка Шашмурина была еще впереди. В июле 1942 года "осиротел" КВ-13 (ИС-1), перспективный тяжелый танк, инженером которого был Цейц. Этот танк создавался по концепции машины тяжелого класса, с габаритами и подвижностью среднего танка. Его часто называют "средним танком тяжелого бронирования", что полная ерунда. Это скорее тяжелый танк средней весовой категории. После смерти Цейца ведущим инженером машины стал Шашмурин. Который считал КВ-13 ошибкой: по его мнению, "танк предельных параметров" должен был выглядеть совсем иначе. Опытная машина, вышедшая на испытания в сентябре 1942 года, была чересчур "сырой". Кроме того, ходовая часть оказалась слишком слабой. В ходе одного из ходовых испытаний Шашмурин сам сел за рычаги. Он с танком не церемонился, в результате часть опорных катков оказалось повреждено. Разразился скандал, но всё очевиднее становилось то, что в текущем виде у КВ-13 нет будущего.
Уже второй вариант КВ-13, созданный Шашмуриным, оказался гораздо ближе к "нормальным" тяжелым танкам. Впрочем, и этот танк всё еще нес ряд фамильных черт предшественника, в том числе и недостаточно прочную ходовую часть. Положение спас, как не странно, "Тигр". Его появление заставило пересматривать вооружение, что потянуло за собой существенную переделку танка. К тому моменту подоспели результаты испытаний ИС-1 (КВ-13 второго варианта), которые также показывали, что в текущем виде танк не годится. Так что Шашмурин получил шанс создать полноценный "танк предельных параметров".
Таковым стал Объект 237, созданный летом 1943 года. Это была куда более удачная боевая машина, нежели выпускавшийся в то время КВ-1с. При очень близкой боевой массе этот танк оказался более защищенным, более удачным с точки зрения обзорности. При этом КВ-85, созданный на базе КВ-1с и с использованием башни Объекта 237, оказался на 2 тонны тяжелее. Неудивительно, что КВ-85 продержался в серии недолго, а попытка ЧКЗ предложить танк на базе КВ-85, как альтернативу Объекту 237, была жестко пресечена на самом верху.
В результате Объект 237 превратился в серийный ИС-85 (ИС-1), который вскоре эволюционировал в Объект 240, а далее в ИС-122 (ИС-2). Последнему было суждено стать одним из самых удачных тяжелых танков Второй мировой войны, чья служба продолжалась почти полвека. Можно с уверенностью говорить, что для Шашмурина это была вершина карьеры. Неслучайно на Кировском заводе сейчас стоит один из двух образцов Объекта 237, который служил тестовой лабораторией. Николай Фёдорович явно знал, какой танк привезли после войны из Челябинска в Ленинград.
За работу над КВ-1с в 1943 году Шашмурин удостоился Сталинской премии 2-й степени. Награда (Сталинская премия 1-й степени) за ИС нашла его позже – в 1946 году. В конце 1943 года у Шашмурина была возможность стать главным конструктором ЧКЗ, но он от этого предложения отказался. Это было скорее политическим решением, поскольку Николаю Фёдоровичу было интереснее создавать новые танки, а не работать по сути менеджером. На тот момент в Челябинске шло противоборство сразу нескольких группировок. Между ЧКЗ и заводом №100 шла тихая война, при этом с конца 1943 года под руководством Н.Л. Духова начались работы над тяжелым танком нового поколения, получившим обозначение Объект 701. На заводе №100, тем временем, начались работы по глубокой модернизации ИС-2. Выяснилось, что броневой защиты лобовой части недостаточно. Это было связано и со «ступенчатой» лобовой частью корпуса, которую, как и смотровой лючок механика-водителя, отстаивал Котин. Шашмурин же подвигал идею спрямленной лобовой детали, то же самое считали и на НИБТ Полигоне. Поэтому с данным решением согласился и Малышев.
Также в марте 1944 года Шашмурин разработал проект глубокой модернизации ИС-2, по сути новый танк, с кормовым размещением боевого отделения. Это была одна из последних работ Шашмурина в Челябинске. 26 мая 1944 года Сталин подписал постановление ГКО №5959сс «Об организации производства танков ИС, бронекорпусов к ним и о восстановлении металлургии на Кировском и Ижорском заводах Наркомата танковой промышленности в г. Ленинграде». Вторым пунктом значилась организация на старом месте филиала завода №100, также возрождалось СКБ-2 Кировского Завода.
Вместе с рядом других конструкторов Шашмурин вернулся в Ленинград, где почти с нуля предстояло возрождать завод. В этот момент он стал начальником возрожденного СКБ-2. Можно сказать, что таким образом он на время выпал из основных работ по тяжелым танкам. Кировский завод в это время осваивал выпуск ИС-2, правда, за всё время удалось сдать всего 10 танков данного типа. Зато получилось с ИСУ-152 – в Ленинграде их выпускали до 1947 года. Параллельно шли работы по другому, мирному направлению. Речь идет о трелевочном тракторе КТ-12, который был разработан на базе немецко-австрийского артиллерийского тягача Steyr RSO. Задание на его создание было дано еще весной 1944 года. Взяв за основу немецкую разработку, на Кировском заводе создали свою конструкцию. Шашмурин, как заместитель главного конструктора, поначалу играл в создании КТ-12 одну из ключевых ролей. Это продолжалось до 1946 года, пока сверху не пришло указание переключиться на другую, сугубо военную работу.
Послевоенная трудовая деятельность
Решение В.А. Малышева, министра Транспортного машиностроения (Минтрансмаш), было принято неслучайно. Еще в бытности наркомом Танковой промышленности, Вячеслав Александрович был отлично осведомлен о конструкторских способностях Шашмурина. Его новой задачей стала разработка подвески для нового тяжелого танка ИС-7, работа по которому началась еще весной 1945 года. Работа осложнялась тем, что танк имел V-образное днище, и обычные торсионы там не подходили.
Для Объекта 260 (вариант ИС-7, выбранный для дальнейшей работы) Шашмурин придумал пучковую торсионную подвеску. Вместо одного длинного торсиона ставилось несколько коротких, что сделало конструкцию более компактной. Кроме того, пучковые торсионы оказались эффективнее. Также Шашмурин разработал эжекционную систему охлаждения, оказавшуюся более эффективной, прорабатывалась иная конструкция коробки передач. Наконец, его полем деятельности было общее техническое руководство проектом, а также общая компоновка танка. При создании последнего, наиболее совершенного варианта танка, Шашмурин стал ведущим инженером машины. Интересно, что назначил его на эту должность Котин, с которым может и шло "противоборство", но очень части они оказывались на одной стороне.
Судьба Объекта 260 решилась в феврале 1949 года. Тогда было принято решение о том, что тяжелый танк не должен превышать боевую массу 50 тонн. Началась работа над новым танком - Объектом 730. Его, кстати, Шашмурин считал неудачным. По его мнению, требовалось создать танк боевой массой 58 тонн, где максимально бы использовались наработки по Объекту 260. В Минтрансмаше считали совсем иначе, и сложно сказать, что там оказались неправы. Т-10 получился самым удачным и массовым тяжелым танком послевоенного периода, в котором, кстати, наработки по Объекту 260 очень даже использовались. Это и пучковые торсионы, и эжекционная система охлаждения (к ней Шашмурин также имел отнрошение), да и по корпусу он был близок к ИС-7.
В дальнейшем конструкторский опыт Шашмурина был использован при создании совсем другого танка. Речь идет о плавающем танке Объект 270, вскоре переименованном в Объект 740. На его базе одновременно разработали бронетранспортер Объект 271, переименованный в Объект 750. Известны эти боевые машины как ПТ-76 и БТР-50. На обеих машинах применили не только эжекционную систему охлаждения, но и водометы, которые спроектировал Шашмурин. В дальнейшем Николай Фёдорович являлся ведущим инженером данных машин, доводя их при постановке на серийное производство. На базе БТР-50 он разработал несколько машин, одной из которых стал антарктический вездеход "Пингвин". ПТ-76 в некоторых армиях до сих пор на вооружении.
В 1955-57 годах Шашмурин курировал работы по созданию тяжелого танка нового поколения Объект 277. Также он курировал его вариант, Объект 278. Имел он прямое отношение и к боевой машине совершенно нового типа – Объект 282, тяжелому истребителю танков с ракетным вооружением. Работал он и по более поздним ленинградским танкам с ракетным вооружением. Еще одной темой стала установка в опытные танки газотурбинных двигателей. То есть будущий Т-80 отчасти можно считать одним из результатов деятельности Шашмурина.
Впрочем, самой большой удачей Шашмурина стал совсем не танк или какая-то другая боевая машина. С 1959 года Николай Федорович являлся одним из ведущих разработчиков колесного трактора К-700 "Кировец". Для Кировского завода строительство тракторов было профильным производством задолго до танков. К-700 "Кировец", конечно, предполагался как машина двойного назначения (в случае чего мог быть тягачем), но пригодился он совсем в других областях. Выпускалось семейство К-700 около 40 лет. И сейчас наследники этого трактора являются основой продукции завода.
Работа Шашмурина по танкостроительным темам шла до 1969 года. Всего за 30 с лишним лет он принял участие в более чем трех десятках различных образцов военной техники. Это еще не считая мирную продукцию. В дальнейшем он занимался музеем КБ Кировского завода, где были собраны многие уникальные материалы. В 1974 году он получил степень доктора технических наук, Шашмурин читал лекции в ЛПИ, который когда-то закончил. Натянутые отношения с Котиным продолжались до самого конца. В январе 1979 года заводской музей был уничтожен, по мнению Шашмурина, к этому был причастен Котин.
Что смог, Николай Федорович смог спасти. Одной из заслуг Шашмурина стало то, что он делился своими знаниями с теми, кто был с ним знаком в поздние годы жизни. Материалами, спасенными из разоренного музея, ныне пользуется целый ряд исследователей отечественной бронетанковой техники. В 1987 году Шашмкуин подготовил мемуары "50 лет противоборства". Как и многие мемуары, тут есть свои неточности, но при этом большая часть фактов вполне пересекается с архивными материалами. Мемуары ивполне отражают ту атмосферу, которая была в советском танкопроме того периода. Ну а человек, создавший ИС, вполне имел право на свою точку зрения. Спасибо ему за этот танк, и за то, что смог сохранить немало интересных страниц истории отечественного танкостроения.
Автор благодарит Игоря Желтова, Алексея Макарова и Вадима Антнонова (г. Москва) за помощь в подготовке данного материала.
Источники:
РГВА
ЦАМО РФ
РГАЭ
Архив Игоря Желтова
Архив Кирилла Кокшарова
Архив Александра Смирнова
50 лет Противоборства. К вопросу о развитии отечественного танкостроения. Н. Ф. Шашмурин, 1987 г.
Другие материалы о советских танкостроителях и создателях танковой артиллерии: