Положение народных-художественных промыслов
Скажем слово и о судьбе народных художественных промыслов (НХП). С утерей государственной поддержки наблюдается полнейший развал налаженной в советское время системы НХП. Драматичным событием в этом уничтожении народного искусства стало закрытие в 1998 году НИИХП – главного интеллектуального центра всей художественной промышленности страны. На улицу были выброшены сотни научных сотрудников – уникальных специалистов по народным промыслам. Часть накопленного фонда удалось сохранить и передать ВМДПНИ (музей прикладного искусства), но какая-либо научная деятельность и системная работа по развитию НХП приостановилась. Также началось полное разрушение отраслевой инфраструктуры и потеря рынков сбыта. Место высококачественных художественных изделий заняла дешевая сувенирная китайская продукция. За 20 лет, с 1990 по 2019 годы погибло более 140 предприятий художественной промышленности, а численность работников в этой сфере сократилась в 15 раз. На 2009 год средняя заработная плата работников промыслов колебалась в районе 6 тысяч рублей. Износ основных фондов в некоторых областях достигал 80-100%. [130]
Основной удар пришелся на традиционные центры НХП – села и малые города в центральном и северо-западном регионе страны. Можно привести множество таких деградирующих мест – Мстера, Холуй, Гусь-Хрустальный и т.д. Предприятия НХП там либо полностью развалились, либо сократили штат в 10 и более раз. На их фоне сокращения на ЗАО «Хохломская роспись» всего в 2,5 раза кажется достижением. В 1990-е и позже правительство не заботилось о развитии народной культуры. НХП держалось в основном на голом энтузиазме рядовых работников промыслов и местных управленцах. [130]
Только в конце нулевых к власти пришло осознание, что без государственной поддержки в рыночных условиях народные промыслы сохраниться не смогут. Государство стало финансировать оставшиеся предприятия и пытаться возродить разорившиеся. В 2013 году была принята государственная программа «Развитие народных художественных промыслов на 2014 -2016 годы», позже вышел приказ Минпромторга России от 20 июля 2015 г. № 2011 «Об утверждении Стратегии развития народных художественных промыслов на 2015-2016 гг. и на период до 2020 года». Появилась долгосрочная стратегия хотя бы на бумаге. Однако в реальности этих мер было явно недостаточно. Предприятия продолжали деградировать.
В 2020 году в этой сфере в России, по данным ассоциации «Народные художественные промыслы России», работало 120 тыс. человек. Зарегистрировано 280 производителей изделий народных художественных промыслов, 60 из них пользуются господдержкой различного уровня: льготы на энергоресурсы, поддержка выставочной деятельности, компенсация расходов на сырье и материалы, согласно Постановлению Правительства № 1679 от 14.12.2019 (О предоставлении субсидий из федерального бюджета организациям народных художественных промыслов на поддержку производства и реализации изделий народных художественных промыслов). [1253]. По словам председателя правления ассоциации «Народные художественные промыслы России» Геннадия Дрожжина, система субсидий работает плохо, т.к. требования для ее получения по показателям результативности часто недостижимы, есть сложности в оформлении документации, а промышленные критерии подходят далеко не всем предприятиям НХП. Главная проблема – налаживание устойчивой системы сбыта продукции – так и не решена. Предприятия по-прежнему остаются убыточными, т.к. не могут продать свою уникальную продукцию. Доходит до абсурда – специализированных магазинов нет не только в столице, но даже при предприятиях. Так, в Мстере в 2019 году, приобрести изделия народных промыслов можно было только в местном музее кустарных промыслов, где экскурсоводы продавали их буквально на коленках в подвале. Швейная фабрика разорилась, но еще действовал Ювелирный завод. Однако поблизости не было никакой рекламы, магазин располагался не территории предприятия, и чтобы его посетить необходимо было предъявить документы, удостоверяющие личность. На лицо полный упадок. Новый удар по НХП пришелся из-за пандемии, которая заморозила туристические потоки и выставки. Объем продаж в 2020 году упал на 70%. [1253]
Ежегодная всероссийская выставка народных промыслов «Ладья», проходящая в Москве, длится всего 5 дней, что явно недостаточно. В ней принимают участие мастера из более чем 60 регионов страны. Ежегодно ее посещают десятки тысяч людей, при чем в основном молодежь, что говорит о популярности народного искусства в обществе. По мнению Дрожжина, необходимо в столице сделать подобные выставки на постоянной основе, как это было сделано с проектом «Россия – моя история» на ВДНХ, нужны рынки сбыта, магазины и реклама. Ассоциация также предлагает возродить НИИХП без которого невозможно дальнейшее развитие народного искусства. Пока же создается впечатление, что «мы стесняемся собственной национальной культуры» [цитата по 1254].
Правда, нельзя сказать, что народные промыслы безнадежно исчезают. В руинах лежит советская система поддержки, которая основывалась на идеи сильного государства. Однако, художественные промыслы к счастью не относятся к тем отраслям экономики, которые полностью зависят от государства. Постсоветский крах наглядно показал, что выстроенная система была хоть и уникальна, но ненадежна. Нужно менять подходы, пути организации, в целом концепцию. Это не значит, что надо отказываться от государственной поддержки, но помимо этого нужна и более гибкая система, основанная на общественной и частной инициативе. В сущности, именно эта параллельная система стала выстраиваться после 1991 года. Благоприятными факторами для ее развития стали: возможность заниматься частным творчеством и производством (в советское время частная инициатива рассматривалась государством как противозаконное действие, несмотря на то, что индивидуальная трудовая деятельность допускалась в сфере кустарно-ремесленных промыслов, при этом запрещалось извлечение нетрудовых доходов), расширение способов продажи и продвижения продукции через интернет, высокая популярность и спрос на изделия НХП – прослеживается тенденция увеличения требований к сувенирной продукции. Людей перестала удовлетворять контрафактная и низкокачественная продукция по типу «магнитиков для холодильников». Широкую популярность также приобрела религиозная атрибутика, как и в дореволюционные времена – иконы, ювелирные изделия и т.д.
Главными инициаторами этого нового направления частной поддержки и развития народного искусства стали выпускники соответствующих ВУЗов и училищ (Абрамцевский филиал, МГХПА им. Строганова, МГХИ им Сурикова и т.д.) или просто талантливые мастера, в основном городская интеллигенция, деятельная и неравнодушная по отношению к русской культуре. В данном случае под интеллигенцией подразумевается образованная часть общества, которая занимается созидательной деятельностью, развивает и поддерживает отечественную русскую культуру, ориентируясь на традиционные и национальные ценности, оберегая ее от инокультурного влияния. Та же часть образованного общества, которая враждебна настроена к национальной культуре и активно разрушает ее не может считаться интеллигенцией, скорее это антикультурные маргиналы. И совершенно не важно какой общественный статус и какое материальное обеспечение имеет тот или иной человек, чтобы считаться интеллигентом.
Культура и Православие
После развала СССР традиционная культура продолжила свое развитие в фарватере Православия. Это касалось практически всех сфер искусства: народных промыслов, живописи, литературы, музыки и т.д. Главная угроза для традиции в настоящее время исходит от агрессивной современной прозападной «культуры», которая пытается сыграть на эгоистических началах человека, превращаясь в очередной «товар для потребителя». При чем часто такая антикультура пытается притвориться «традиционной», активно используя знакомые и близкие символы традиционной культуры. В народе такое явление прозвали «рашн клюква». Но, возможно, именно стремление все монетизировать и продать и является слабостью современной антикультуры – люди чувствует ее ложную сущность и ищут истину в настоящей традиции.
Взаимодействие настоящей современной культуры с Православием дало множество новых замечательных направлений. Отметим лишь некоторые. В живописи были продолжены традиции русского пейзажа (например: Татьяна Юшманова [1255], Алия Нуракишева [1256], Олег Молчанов [1257] и др.), русского эпоса и истории (Павел Рыженко [1258], Сергей Кириллов [1259], Василий Нестеренко [1260] и др.), религиозной живописи (Александр Простев [1261]), сельской жизни (супруги Дмитрий и Эльмира Петровы [1262], Андрей Подшивалов [1263], Вячеслав Палачев [1264] и др.) и т.д.
Подобные процессы происходили и в литературе. Особенную активность в этом направлении проявили священники и воцерковленные женщины. Женская православная литература – вообще уникальное современное явление. Женские писательницы были и в 19 веке (и даже в 18, вспомнить хотя бы Екатерину Великую, которая сама много писала), но они всегда оставались в тени славных писателей-мужчин, а в начале 20 века, когда стали появляться известные женщины-писатели, Православная Церковь подверглась гонениям. Но в конце 20 века именно женщины, помимо священников, стали самыми активными деятелями православной культуры, часто это были матушки – жены священников. Они взялись за иконопись, литературу, музыку и т.д. Их трудами преображалась современная православная культура, которая стала охватывать совершенно разные направления. Например, в литературе: детская поэзия и проза (например: Татьяна Дашкевич, Людмила Дунаева), современная поэзия и проза (Олеся Николаева, Наталья Сухинина), фантастика (Юлианна Вознесенская, Людмила Дунаева, Елена Чудинова), житийная и притчевая литература (Наталья Романова-Сегень) и т.д.
Снятие запрета на религиозную тему открыло новую страницу в творчестве давно известных советских писателей, которые смогли теперь с полной откровенностью написать обо всем наболевшем, в том числе в деревенской прозе (Виктор Астафьев, Валентин Распутин и др.). Именно в рамках православной культуры деревенская проза продолжила свое развитие. Ее активными продолжателями стали Борис Споров, Владимир Крупин, Борис Екимов и другие.
Интересным и новым явлением православной литературы стали записки сельских приходских священников, написанные на основе воспоминаний. Эта мемуарная (приходская) проза, описывающая сельскую жизнь с ее до этого неизвестной духовной и религиозной стороны можно считать новым направлением деревенской литературы. В широком смысле, открытие сельских храмов и назначение туда священников –было первой за долгие годы значительной встречей интеллигенции с русской деревней. Два разных мира столкнулись в сельском храме. Главная тематика этих очерков – отношение современного человека с Богом [1265]. Основная форма – необременительные короткие рассказы, охватывающие краткий момент приходской жизни и впечатления самого автора от различных событий, происходящих в его жизни на селе. Понятно, что в таких «этюдах» отсутствует острый сюжет и главное внимание обращается на описание прихожан (чаще всего пожилых женщин), их быта и природы, на внутреннее духовное преображение автора и главных героев. Чувственная и эмоциональная сторона играет здесь главную роль. И далеко не всегда такие очерки окрашивались в сентиментально-восторженные тона, восхваляющие деревенскую жизнь, как идеальную и гармоничную. Наоборот, священники застали постсоветскую деревню уже сломленной, задавленной жизнью и страстями. Реакция на сельскую действительность у священников осторожно-сдержанная, присутствует некоторое разочарование, жалость, несогласие, иногда сарказм и юмор, но главное – неизменная любовь к Богу, людям и русской деревне. В целом это литературное направление сохранило основную парадигму деревенской прозы – нравственное преображение человека, его духовное становление, любовь к отчеству, сохранение традиционных ценностей. В этом жанре работали священники Николай Агафонов, Тихон Шевкунов, Ярослав Шипов, Александр Шантаев и др.
В заключении к главе также хотелось бы упомянуть и о том положительном воздействии, которая оказала возрождающаяся традиционная культура непосредственно на сельскую жизнь, несмотря на общий культурный и экономический крах. Как видно из всего вышесказанного – русская деревня все еще представляет интерес для развития отечественной культуры. Она до сих пор занимает важное значение в общественной жизни страны хотя бы на дискуссионном уровне. Проблема вымирающей русской деревни, как национальной трагедии – тема до сих пор популярная и широко обсуждаемая различными слоями населения, общественными группами, властью разного уровня. И не только разговорами все ограничивается.
Основные причины переселения в деревню
Единственным источником возрождения традиционной русской культуры на селе, как ни странно, стал город. Во-первых, само село фактически утеряло способность к воспроизводству. Так, по подсчетам социологов в СЗФО для сохранения численности сельского населения в трудоспособном возрасте в 2035 году на уровне 2015 года необходимо увеличить рождаемость в среднем в 9 раз и снизить смертность в 2 раза, что в принципе невыполнимо [1221]. Во-вторых, именно в городе в настоящее время собраны здоровые силы общества, которые настроены на сохранение русской деревни, что подтверждается на практике. Именно горожане стали возрождать традиции, переселяясь в деревню или косвенно влиять на нее (популярным явлением стали интернет-сообщества горожан по поддержке каких-либо значимых для них деревень). Очень сложно объединить таких людей в какую-то одну социальную или субкультурную общность. Человек – существо сложное и каждый имеет свои уникальные особенности, мнения и убеждения. Но в целом все они обращают свой взгляд на русскую деревню, воспринимая ее как настоящую родину, то место, где национальная культура должна быть сохранена. Условно эти группы можно подразделить на три направления: экологическое, культурное и религиозное.
Первое – это самое огромное и самое разобщенное направление, связанное с природой. Для этой группы деревня цениться, прежде всего, как место единения человека с природой. Сюда можно отнести и абсолютное большинство современных дачников, которые ценят натуральные продукты, свежий воздух, чистоту и другие преимущества сельской местности, так и неоязычников, которые во взаимодействие с природой вкладывают иной философский смысл.
Как уже говорилось, требования к окружающей среде у человека, проживающего в городе, постепенно повышаются, что вынуждает его искать все более тихие и более дикие места под дачу или постоянное жилье. В тоже время есть тенденция к увеличению сроков пребывания на дачах в течение года. Уже перестало быть редкостью круглогодичное проживание горожан на даче. И если сначала это относилось в основном к пенсионерам, имеющим дачи в пригородной зоне, то в последнее время этот процесс охватил и работающее население с детьми, осваивающее и дальнюю периферию. Приоритеты постепенно меняются. Для удовлетворения своих потребностей в чистой природной среде часть людей уже готова отказаться от стационарного школьного образования, переходя на альтернативные формы обучения, тем более что такие формы активно развиваются – заочное обучение, экстернат и др. Все больше появляется рабочих мест, не привязанных к определенной местности. Имея интернет, сидеть за компьютером теперь можно где угодно, не обязательно в офисе. Это взаимовыгодно, т.к. работодатель экономит на аренде помещений, эксплуатации техники и электричестве, а работник имеет свободный график и может находиться в любой комфортной ему обстановке. Множество услуг также перешло в виртуальный мир. Лекарственные средства, продуктовые товары и другое можно заказать по интернету, и курьер его доставит домой в удобное время.
Конечно, дачников или горожан, проживающих постоянно в деревне нельзя считать полноценными сельскими жителями, т.к. источники доходов у них тесно связаны с городом. Однако, они оказывают положительное воздействие и на то место, где проживают, и не только экономическое, но и культурное, невольно повышая культурный уровень того общества, в котором живут.
Второе направление возглавляют представители культурной городской интеллигенции, непосредственные творцы народного искусства или его активные сторонники. Они воспринимают деревню – как источник народной культуры, из которой можно бесконечно черпать вдохновение для собственной творческой деятельности. Ярким примером этого направления являются мастера народных промыслов, которые нередко переселяются в сельскую местность, образуя или возрождая центры народного творчества на селе: центр северорусского деревянного зодчества «Новое Старое» в селе Воздвиженском Московской области, мастерская берестяных изделий Сергея Кунова в селе Головино Владимирской области, гончарная мастерская семьи Малаховых в селе Коровино Владимирской области, музей колесных лир Василия Евхимовича в селе Пушкино Тверской области, и т.д.
Эти люди также сильно зависят от города, т.к. там находятся основные рынки сбыта продукции, нужные для работы материалы, туристы, приезжающие на экскурсии. Но данная группа людей уже теснее связана с жизнью деревни. Если дачники и «офисный планктон» мобилен и легко возвращается в город при необходимости, то «мастерам» это сделать гораздо сложнее. Их культурное влияние на деревню на порядок сильнее, чем у дачников. Они образуют центры творчества, музеи, культурные очаги, привлекая туристов. Тем самым село включается ими в культурное пространство страны, чем могут воспользоваться и коренные жители (например, сдавать комнаты и дома туристам, принимать участие в деятельности культурных центров и т.д.). Их культурная деятельность направлена не на внутреннее потребление, замкнутое в себе, как у первой группы, а на внешнее, приглашающее всех приобщиться к творчеству. Деятельность же носит долговременный и устойчивый характер.
Третье направление представляют собой различные православные группы людей. Это и православные священники, которых епархии назначают служить в сельском храме, и рядовые христиане, видящие в деревне место уединения и душевного отдохновения. Также среди этой группы распространено убеждение, что спастись возможно только на земле, имея свой участок, который может прокормить человека в неблагополучные времена, обезопасить его от враждебного мира.
Восстановление сельских храмов – типичная картина для постсоветской деревни. Процесс этот имел четкую расселенческую форму – от города к периферии. За это время, конечно, многие заброшенные храмы (особенно деревянные), находящиеся далеко от городов полностью исчезли, как и окружающие их деревни. Важно заметить, что здесь активное участие принимали сами жители сел, а не пришельцы из города, что повышает ценность этого процесса для деревни. Конечно, не все жители и не везде восстанавливали храмы, тем более, что на это не хватало денег, но процесс этот стал важным культурным явлением для русской деревни. Центральную роль в храмоздательстве играют священники. Они почти всегда пришлые, в основном хорошо образованные городские жители, решившие посвятить свою жизнь служению Богу и людям. От их активности зависит очень многое – сроки восстановления храма, жизнь прихода, отношение окружающих к религии. В целом сельские жители относятся к Православию доброжелательно, но большинство в храм не ходят, только по необходимости, чтобы поучаствовать в каких-либо нужных обрядах (крещение, отпевание, освящение различных предметов и т.д.). Основной костяк паствы состоит из дачников-горожан и деревенских пожилых женщин.
Храм, как и до революции, стал для русской деревни основой сохранения и развития традиционной культуры. Его существование невидимо обеспечивает и поддерживает жизнь деревни, несмотря на то, что большинство селян, как правило, не участвуют в приходской жизни. Например, если бы все узнали, что храм закроют, вряд ли бы нашлись те, кто этому искренне обрадовался. Век активных богоборцев все-таки прошел, наступил век религиозного безразличия. Духовное развитие – процесс сложный и не однозначный, необходимо время, чтобы настороженное отношение к Православной церкви исчезло. В городе эти процессы идут раньше и быстрее: количество верующих здесь за последние 30 лет заметно возросло. Изменился и половозрастной состав: если в 1980-90-х в храм ходили в основном пожилые женщины, то в наше время большинство городских прихожан – это молодежь и люди среднего возраста, как мужчины, так и женщины. Хотя посещаемость церкви относительно всех жителей на самом деле остается не очень высокой. [1429] Так, по статистическим данным воцерковленными людьми (теми, кто регулярно ходит в храм и участвует в таинствах) можно считать не более 10-14% от всего населения. Если вспомнить, что в деревне значительное число населения составляют пенсионеры, то становится неудивительным, что в сельском храме их больше всего. Однако, православных храмов и священников все равно остро не хватает. В деревне ощущается нехватка из-за традиционной проблемы - большой удаленности и разрозненности, в городе – из-за большого числа прихожан. Так, если в Греции на одного священника приходится 1050 человек, в Румынии – 1092 человека, в США – 1640 человек, то в России 6050 человек. [1266]
Более подробно вернемся к описанию этих направлений в последней главе. А пока лишь заметим, что все они взаимосвязаны и нередко выступают единым комплексом причин, по которым те или иные группы горожан решают переселиться в деревню.
Конец главы 4.2.
Предыдущая статья:
С предыдущими разделами книги можно ознакомиться в подборке.