Недавно к Евгении Алексеевне приезжала мать.
Валентина Васильевна очень любит бывать у дочери и зятя.
Особенно нравится ей сожалеюще покачать головой… и кивнуть Марье Никитичне, техничке из шахтоуправления, которая по просьбе зятя заходит помочь Женечке справиться с домашними делами:
-На подоконнике, милая, давно пыль протирали?..
Или вежливо попросить:
- Чай заварите снова… И – запомните: заварки – не более чайной ложки на чашку…
Или – отодвинуть тарелку с борщом:
- Спасибо… Только капуста переварена… так, что есть невозможно.
На подоконнике – ни пылинки…
И чай ароматный, и капуста в борще такая, какой и должна быть.
Дома у Валентины Васильевны подоконники далеко не так безукоризненно чисты, как в трёхкомнатной Женечкиной квартире… И муж, Алексей, угрюмо интересуется:
- Борщ когда-нибудь научишься варить?..
Это – дома…
А здесь, на «Калиново-Александровской», Валентина Васильевна вам не просто так… а – тёща директора шахтоуправления.
Премного довольная тем, что перерыв закончился и Марья Никитична ушла на работу, Валентина Васильевна снисходительно подвинула тарелку с борщом к себе. Взялась за ложку:
-Придётся съесть… Продуктов хороших жалко: у вас же ни кур, ни поросят, – выбрасывать некому.
Как-то само собой вышло, что не только пришлось доесть борщ из демонстративно отодвинутой тарелки… а ещё и добавить половничек-другой: в самом деле, – не выбрасывать же… хорошие продукты…
После обеда – а были ещё котлеты по-донбасски, – Валентина Васильевна с чашечкой чая удобно устроилась в кресле. Вазочка с «безешками» быстро опустела… Но тёща директора шахтоуправления всё же посоветовала Женечке:
-Скажешь Марье Никитичне, чтоб лучше взбивала белки.
Потом Валентина Васильевна прошлась по чисто убранной квартире.
Многозначительно вздохнула:
- Всё это, конечно, хорошо… Но – пора бы и лучше. Не задержался ли Володя в кресле директора шахтоуправления?..
- Я ему каждый день говорю! – горячо подхватила Женя мамину мысль. – Я каждый день говорю, как мне надоела его «Калиново-Александровская»!
- Глаза у него… грустноватые, – задумчиво отметила Валентина Васильевна. – Мне это не нравится. С чего бы ему грустить, – с такой юной женой… красавицей, каких поискать.
-Сам себе нашёл повод – погрустить! Бывшей своей и дочке деньги отправил. А они эти деньги назад ему вернули. Приглашал дочку на каникулы, а она и разговаривать с ним не захотела, – объяснила Женя причину Володиной грусти.
- Вот и умница, что не захотела. Тебе оно надо?
-Мне?.. Ещё чего!.. Просто на Владимира смотреть противно: как же, – любовь отцовская… Истосковался весь.
- Вот и пусть любит – на расстоянии. Для вашей семьи так надёжнее. Я вот о чём думаю, Женечка. Володе пора куда повыше.
- Думаешь, так легко попасть в Управление?
- Ну, да… – согласилась Валентина Васильевна. – Кто ж предложит повышение директору рядовой шахты. Вот если бы шахта – передовая. Чтоб – рекорды по добыче угля. Сразу бы заметили.
- Мама!.. Ты – как школьница! Где ж их взять, рекорды.
-Директору шахты и горному инженеру лучше знать, откуда берутся рекорды, – усмехнулась мама. – Было бы желание… А рекорд будет. А там и до повышения недалеко.
- Это как?..
- Да ничего нового… Всегда так бывало: важно – не сколько добыли… а – как отчитались.
-Думаешь, – это так просто?
- Не тебе же добывать… и не тебе отчитываться. Ну, а подсказать Володе можно… Умно намекнуть, как поступают, чтобы шахта в передовые вышла.
Очень нравится Валентине Васильевне по посёлку пройтись. Чтоб – не спеша…
Чтоб местные женщины успели рассмотреть её модную стрижку и новые босоножки.
Правда муж, Алексей, усмехнулся:
- Далеко ходить-то будешь, – на таких каблуках?
Алёша прав… Во время прогулки Валентина Васильевна не раз вспомнила удобные и мягкие туфли. Но – это ж себя не уважать!.. Себя не уважать, – как тёщу директора шахтоуправления! – чтоб надеть такие туфли под модную стрижку и юбку…
Прошлись по магазинам, посидели под ивами у фонтана во дворе шахтоуправления. Валентина Васильевна перехватила внимательный дочкин взгляд. Проводила глазами высокого рослого парня, понимающе усмехнулась:
- И… давно?
Женечка покраснела:
- Мам! Ну, о чём ты!
- О том, что одобряю. Володя очень славный… Но – догадываюсь… как женщина: возраст берёт своё. Да и устаёт он – на своей шахте. Ему бы, небось, отоспаться… и больше ничего не надо. А тебе надо! Для здоровья! И – чтоб регулярно!
Что ж… Возразить маме нечего.
Только Игорь ничего, кроме работы, не хочет знать…
Хорошо ещё, что есть Чистяков, начальник смены.
Без Максима, без их поездок на шахтёрскую базу отдыха, что на самом берегу Донца, в этой тьмутаракани от тоски можно было бы давно сойти с ума…
Мама – сказано, мудрая женщина!.. – как в воду глядела.
Максим умеет: чтоб любимые алые розы… фрукты, чтоб торт «Шахтёрский» – под крымское вино…
Вприщур взглянул на Женю, ухмыльнулся:
- Ты, Женёк… замечаю, – на нового горного инженера поглядываешь?
Женя томно повела плечами:
- Вот ещё!.. Он сам.
- Сам?.. Надо же! Только с институтской скамьи, и сразу – за женой директора шахтоуправления ухлёстывать? Прямо – с места в карьер! Смелый мальчишка.
- Сам! Давно. Он бегал за мной, когда ещё в горном техникуме учился. Свою девчонку – была у нас одна клуша деревенская… – бросил из-за меня.
Максим разлил в бокалы «Бахчисарайский фонтан»:
- Друг юности, значит… Подходит.
Женя вскинула длинные, умело накрашенные ресницы:
- Подходит?.. Для чего?
- Для дела, Женёк. Тебе придётся кое в чём убедить друга юности. Горный инженер, он, конечно… серьёзный. На пятёрки учился. Но характер у Игорька… у Игоря Валерьевича, – очень уж несговорчивый. А всего и дел-то… всего-то и требуется от него: не вникать в цифры после смены. В общем, Жень, – нужна твоя помощь. – Максим окинул Женю откровенным взглядом: – Я же знаю, – ты сумеешь.
-Тебе зачем это?
- Жене директора шахтоуправления можно быть и подогадливее… Нуу… раз ты такая наивная, скажем так: я, скромный начальник смены, забочусь о том, чтоб шахта вышла на новый уровень. А вам, Евгения Алексеевна, не мешает подумать о муже. Ракитину тоже не будет лишним, если шахта выйдет на рекордную добычу. «Шахтёрская Слава» первой степени Владимиру Андреевичу обеспечена. Возможен перевод в Управление. Так что, Женёк?.. – Максим приподнял бокал: – За друзей юности?..
Друзья юности?..
Отчего бы и нет.
Анька Киреева, бывшая соседка по комнате в общежитии ПТУ, тоже живёт на «Калиново-Александровской».
В училище и в общежитии Киреева была общепризнанной командиршей. А ничего особенного из Аньки не вышло: стала обычной наседкой, – успела троих детей родить… Димка, муж Анькин, – так себе: командир горноспасательного отделения. Квартира, правда, ничего: трёхкомнатная, в новой шахтёрской двухэтажке.
При редких встречах Анька не скрывала насмешливого взгляда. Женя надменно кивала… и торопилась уйти: с Аньки станется… Как была пту-шницей, так и осталась. Неизвестно, что может ляпнуть – при людях. Да и про Анькин и Ленкин сговор помнила… И сейчас содрогалась от этих слов:
- Если такая, как ты, гадюкой влезет… в чью-то семью… и любовь, – её, гадюку эту, в грязи вываливали… и дёгтем мазали… Гусиными или куриными перьями обсыпали. И водили её, гадюку, по деревне, – чтоб все видели: она, гадюка, в семью влезла… чьё-то счастье разбила, чью-то любовь загубила.
И сейчас тоже встретились случайно. Анька в поселковом парке выгуливала свой выводок: мальчишка на велике мотался по дорожкам, девчонки-двойняшки возились на скамейке с куклами. Аньке своих мало, – ещё и соседскую детвору с собой взяла.
Встрече Женя бурно обрадовалась, – чем несказанно удивила Аньку…
- Ой, Ань!.. Вот скажи, Ань: живём в одном посёлке… а видимся – раз в год. Всё дела… всё нет времени, чтоб вот так: собраться, посидеть… вспомнить. Ты же знаешь, Ань?.. Игорь Ярцев теперь у нас, на «Калиново-Александровской», горным инженером работает. Таакой, знаешь… в общем, – таакой инженер! Сразу видно: Игорёк далеко пойдёт… А давай, Ань, соберёмся… посидим, – ты, я… Игорёк. Вот хоть и в «Антраците». Малых твоих пирожными-мороженым угостим… По бокалу вина выпьем – за нашу юность.
Продолжение следует…
Начало Часть 2 Часть 3 Часть 4 Часть 5
Часть 6 Часть 7 Часть 8 Часть 9 Часть 10
Часть 11 Часть 12 Часть 14 Часть 15 Часть 16
Навигация по каналу «Полевые цветы»