Глава ✓259
Начало
Продолжение
Вот уж месяц миновал, как случилось дело с китайским серебром.
Получил Михаил устную благодарность от руководства: перед всем строем на смотре секунд-майор Галицкий похвалил рвение и находчивость рьяного молодого унтер-офицера, руку ему пожал. Рассказал ещё не слышавшим о сути дела кратко и напомнил о вознаграждении за наблюдательность.
О, как! А благодарность к карману не пришьёшь и в тарелку не положишь... Ну, да и то хлеб. Товарищи только посмеивались, да по плечам Михаила Васильевича после смотра хлопали - поздравляли. Спрашивали, когда и как обзавёлся он глазами соколиными, что дерево и кожу насквозь видят. Когда на обеде званом Михаил Васильевич добычей похвастается? Кто весело посмеивался, кто с завистью посматривал на "клюкву" анненскую.
И вот когда уж и ждать, и надеяться на милость генеральскую Фёдора Александровича Голубцова унтер-офицер Ларин перестал, вызвал его пред очи свои господин майор Ефим Галицкий.
- Ну что, голубчик, думал, забыли про тебя? Ан нет, не так всё просто оказалось! Получателем груза твоего непростой купчишка-колбасник оказался, курфюрст Саксен-Кобург-Готский, и очень он оказался недоволен тем, что исчез груз тайный из груза явного.
Ну, да государь наш только посмеяться изволили над письмом его с претензиями.
Поинтересовался Александр Павлович шустрым фельдфебелем, вспомнил случай с послом и его горящей супругою, да велел произвести тебя сразу в прапорщики - не дело кавалеру двух анненских орденов в унтер-офицерах пропадать.
- Как же, двух-то, ваше высокоблагородие? Одна у меня "Анна".
- Была одна, а теперь - две!
- И приколол оторопевшему Ларину на грудь справа крест на ленте шириной в полвершка, - носи с гордостью, заслужил, господин прапорщик! И вручил черные с серебряным галуном эполеты.
Михаил и дышать как от растерянности позабыл, слезы на глазах выступили. Батюшка в досмотровой команде 30 лет проходил - и всё в рядовых. Нееет, не спроста он тогда жемчуга перед Марьей своей рассыпал. То оружье, что она в его руку вложила - открыло ему дорогу к высшим чинам.
Но не одно только это происшествие осветило мартовское игривое солнышко в дому Лариных. Стоило войти Михаилу в гостиную, как весело и резво топочущий Жорка, держась за мамины пальцы, потопал к отцу, радостно улыбаясь. "Па-паа" - нежное, распевное, по-детски округлое. Что может быть слаще первых слов твоего сына?
Тепло в доме, уютно, вкусно пахнет накрываемым на стол обедом. И пусть блюда на столе постные, то с грибочками, то с рыбкой, приправлены они травками духмяными, перчиком, мятой и любовью. Белые с голубым узорные изразцы печей долго держат тепло, к ним так приятно приложить руки, озябшие на сыром стылом ветру. А Мэри сделала всё, чтобы маленький Джордж ни в коем случае не обжёгся о печку.
Она ещё помнила, как батюшка плёл корзинку без дна для её братишек и сестренок. Оденут такую конструкцию, напоминающую юбку великосветских красавиц шестнадцатого века, на ребёнка - и тот шустро по дому и двору ковыляет. И сам в безопасности от горящего камина, и матери свободы больше - нет нужды постоянно поддерживать учащегося ходить ребёнка.
Она от той заботы избавлена, у неё есть Марфа, что с барчука глаз не сводит, а всё одно боязно: большие в дому печи, горячи по холодному времени, как бы не повредил себе малыш. В детской, где больше всего проводил времени маленький Джорджи, вокруг печи установили невысокую ширму-оградку.
- Ох ты ж мне, Гошка! - радостный отец подкинул хохочащегося малыша под потолок, - порадовал папку, дв и я не без подарка. Смотри, что у меня есть. Малыш, ухватившись пальчиками за шершавую серебряную канитель эполета, радостно потянул её в рот. - Неет, шалишь, такое сусолить нельзя.
Прапорщик я теперь, Мэрьюшка моя, обер- офицер. Бывает же такое!
Х-й класс мужа в Табели о рангах - это вам не баран начихал. Денежное содержание супруга значительно увеличилось, так что сумма, которую госпожа Ларина регулярно пополняла на счётах в Английском банке, неуклонно росла.
И всё чаще приходило в голову женщине, что сто́ило бы прикупить землицы. Какие бы времена не наступили - своя земля всегда прокормит, да вот только не продавали в России зеилю без людей, на ней живущих.
Родители писали Михаилу: "Емца-река вскрылась 27 апреля, поздновато почти на две недели от обычнаго, стала осенью 6 ноября. Весна сырая, ветреная, но сев хороший. Лето жаркое с громовыми тучами, всходы хорошие и хлеба уродилось порядочно; страда вначале приятная, потом дождливая и сырая. Осень выдалась холодная, ветреная: рыжиков, ягод много. Насушили, наморозили, тебе с первым обозом и припаса, и рыбки отправили. Зима студеная, снегу мало.*
Как поверье величает - студёное позимье - летом многие жары. Посмотрим, так ли. Дома все здоровы и тебе и супруге твоей поздорову быть.
А Таньке вели приданое готовить. Коли не найдёт себе суженого в этом годе, так мы сами спроворим. Есть у нас на примете рыбак знатный.
Кланяемся вам, Ларины"
Простые люди, и заботы у них простые: чтобы река ото льда вовремя очистилась, чтобы весна была дружной, лето тёплым, а осень не слишком дождливой и сырой. Хороший урожай и сенокос гарантировал сытую зиму и небольшой доход с продажи излишков. Щедрая рыбалка - тёплые одёжки детям и небольшой запас живых денег, богатый сбор даров леса - вкусные разносолы.
Примерно так жили и её родители, так бы провела она сама свою жизнь, если б вышла замуж за Сэмми. Но резкий поворот жизни, решительный выбор, риск - и вот она купчиха, ювелир, дворянка, любимая жена, мать. А похоже, что и снова станет матерью... Дай-то Бог!
Продолжение следует...
Источник: * https://statehistory.ru/books/9/Vospominaniya-russkikh-krestyan-XVIII---pervoy-poloviny-XIX-veka/116. Кое- где ссамовольничала, сорри.