Глава ✓258
Начало
Продолжение
Когда беспрестанно что-то интересное случается в чужой жизни - это называют приключениями. Когда в твоей собственной - проблемаии или несчастьями.
Николай Арендт стоял перед дилеммой, которую и представить себе не мог еще три года назад.
Привычные и приятные посидели по воскресеньям, после богослужения, прекратились: Маша никого не хотела видеть. Видя, как не хватает супругу дружеского неформального общения в тесном кругу единомышленников-масонов, она предложила проводить их собрания приватно, в их гостиной, без дам (и без хозяйки). Она, уж простите покорно, сразу после обеда будет удаляться в кабинет, так что для всех не посвящённых в тайну собраний, салон мадам Арендт снова принимает узкий круг гостей.
- Итак, господа, проблема, о которой я предложил бы побеседовать сегодня - это несбыточное желание, кое мне по секрету, тайком, высказали многие солдаты рядового и сержантского состава и даже некоторые унтер-офицеры младшего звена: есть ли какая возможность для них остаться во Франции, когда придёт время войскам наши войскам нашим возвращаться в рубежи нашей родины?
- Но это же дезертирство! Даже подумать неможно, что солдат русский останется на земле иноземной.
Алексей Баранович, будущий генерал, а сейчас лишь 20-летний офицер, тщательно и бережно пестующий свои усики и бакенбарды, гневно вскочил и забегал по комнате.
- Помнится, был случай, "небывалый в войске и в летописях истории русских войск.
Полковника Засядко денщик, довольно смышлёный, вздумал из-под ведомства военнаго освободиться и жить по-французски, пользоваться свободою, убеждая себя, что в настоящее время он не находится в России, под грозою, а в свободной земле, Франции; и в этом намерении совещевался с товарищами, как поступить в этом деле. И не ожидая их ответа, сам начал действовать, и, пришед к полковнику, сказал: «Отпустите меня! Я вам долее не слуга!»—«Как? Ты денщик: должен служить, как тебя воинский устав обязует!»—«Нет, господин полковник, теперь мы не в России, а в вольной земле, Франции, следовательно, должны ею, свободой, пользоваться, а не принужденностью!»—«Хорошо! На место твое я приищу слугу!»—Об этой случайности полковник Засядко донес генералу Полторацкому, а тот, выслушав, просил объяснить эту случайность рапортом.
Получив оный, генерал Полторацкий тотчас нарядил Судную Комиссию и денщика отдал под военный суд.
Комиссия не замедлила решением его судьбы - обвинила его в дерзком посягательстве сделаться свободным французом и в подговоре своих товарищей к сему в противность воинских законов, и потому мнением своим положила: его, денщика, прогнать через 500 человек один раз шпицрутенами, что было исполнено в виду французов, дивившихся нашей дисциплинарии. И этим улучшилась субординация."©👇
- И спорить не посмею,- Николай Федорович сжал зубами янтарный чубук трубки так, что тот едва не треснул,- субординация улучшилась, а брожение в умах никуда не исчезло. 500 ударов шпицрутенами любому вольнодумцу отобьют желание самовольничать, но вот отобьет ли экзекуция желание жить вольно? Сомневаюсь. Шкура зарастёт! А кабак - вот он, и кабатчица при нём, свежа да румяна, и вдова к тому же. А что его ждёт на родине, когда он вернётся, - та же доля крепостная да самодурство хозяина?
А он, красавец, и Лейпциг видел, и Дрезден, по парижским улочкам гулял.
- Но у него же дома и жена, и ребятишки, и хозяйство.
- Да не смешно ли, вам, господа, о том упоминать. Уж скоро 20 лет как ведёт Россия бесконечные войны: то шведы, то французы, вот и турки никак не угомонятся, и на Кавказе замерения нету. А если и вернётся он к родному дому, то и детишки выросли, супруга состарилась, а то и вовсе померла.
Придумал я каверзу, господа, но в начале хотел бы представить её на ваше судилище. Нижние чины, кои мечтают остаться во Франции навечно, ложатся в госпиталь, якобы с хворобою, лежат там кое-то время, а потом и помирают. Рапорт об умерших я подписываю с дежурным офицером али медиком. А наш "крестничек" спокойно утекает куда ему сподобится.
«Когда же мы прибыли на границу России, то слышали, что из всего войска остались во Франции до сорока тысяч нижних чинов, о возврате которых Государь Александр и просил короля Людовика XVIII. Но король не в состоянии был исполнить государеву просьбу за утайкою французами беглецов, и потому ни один не возвратился».
319 человек дезертировали - другая, официальная цифра. Ей, увы, тоже мало веры, ибо в воспоминаниях жителей северной Франции, их именах и фамилиях ярко просматривается русский след. Ьак что давайте остановимся на цифре в 20 тысяч - огромная цифра доя оскудевшей на мужской пол Франции.
В те же времена писал генерал Фёдор Васильевич Ростопчин письма жене о французском походе: «Суди сама, до какого падения дошла наша армия, если старик унтер-офицер и простой солдат остаются во Франции, а из конно-гвардейского полка в одну ночь дезертировали 60 человек с оружием и лошадьми. Они уходят к фермерам, которые не только хорошо платят, но еще отдают за них своих дочерей».
- Люди устали. И в ваших слова, Николай Фёдорович, много горькой истины. Но сможете ли вы организовать такую воистину воинскую операцию без ущерба для себя?
- А там, как Бог даст! Супруга моя, Марья Яковлевна, одобрила сию операцию, и, коли что случится, и в Сибирь со мной идти обещалась.
В молчании, окутавшем гостиную, яснее стал слышен женский голос: "Поехал казак на чужбину далёко
На верном коне он в своём, вороном.
Свою он Украйну навеки покинул,
Ему не вернуться в отеческий дом!
Напрасно казачка его молодая
И утро и вечер на север глядит,
Всё ждет да пождет, из полночного края
К ней милый когда прилетит.
Далёко, откуда к нам веют метели,
Где страшно морозы трещат,
Где сдвинулись дружно и сосны и ели,
Казацкие кости лежат.
Казак и просил, и молил, умирая,
Насыпать курган в головах:
"Пускай на кургане калина родная
Красуется в ярких плодах.
Пусть вольные птицы, садясь на калине,
Порой прощебечут и мне,
Мне, бедному, весть на холодной чужбине
О милой, родной стороне!"
Север Франции на границе с Бельгией, где оказался расквартирован на три года русский оккупационный корпус - основной сельскохозяйственныц регион страны. Командование разрешало русским солдатам помогать местному населению со вспашкой земли и уборкой урожая. Подавляющее большинство русских солдат и унтер-офицеров были деревенскими жителями, привычными к сельскому труду, к земле. Как сильно истосковались они по работе на земле…
Увы, французский король оказался не в состоянии исполнить просьбу российского императора: сами французы, уже породнившиеся с русскими дезертирами, помогали последним скрываться. Беглецы же, наученные горьким и полностью бесперспективным для них опытом службы в армии, государству не доверяли и надеялись только на себя. Понятно, что они не видели никакого смысла менять мирную и зажиточную семейную жизнь во Франции на возвращение к муштре и военным походам...
Перевод надёжнее донатов через Дзен, карта Сбера 2202 2069 0751 7861💋🤩🎁
Продолжение следует...
Эта "каверза" военного хирурга Николая Фёдоровича Арендта целиком и полностью придумка автора.
Источники: Баранович А.М. Русские солдаты во Франции в 1813-1814 гг. (Из записок арт. оф. А.М. Барановича) / Публ. К. Сивкова // Голос минувшего, 1916. - № 5/6. – С. 153-156.
Стихотворение Евгения Павловича Гребёнки 1837 года, ставшее народной песней)