Тема социально-экономических факторов и их влияния на всевозможные аспекты жизни общества исследована очень подробно. С чем связан такой интерес и важность взаимосвязей? Для этого достаточно посмотреть на график показателей смертности, рождаемости и численности населения Земли за последние несколько десятков тысяч лет.
Эти изменения, обобщенно называемые демографическим переходом, иллюстрируют смену факторов, регулирующих воспроизводство населения, и наступившие последствия. До ХVIII века уровни смертности, рождаемости были очень высокими, численность населения Земли прирастала в среднем всего на 0,04 % в год. С началом научно-технической революции, которая стала возможна во многом благодаря получению Европой огромных богатств от великих географических открытий, смертность значительно снизилась, а рождаемость оставалась высокой. Прирост населения возрос до 1% в год. Улучшение здравоохранения, гигиены, условий жизни привело к падению материнской, младенческой и детской смертности, увеличению продолжительности жизни. За последующие два века произошел демографический взрыв численности населения Земли. Причем почти весь прирост населения, в конечном итоге, переселялся в города. И так как рождаемость в городской местности была меньше, чем на селе и в целом снижалась, то в какой-то момент ее стало не хватать для простой компенсации уровня смертности. В настоящее время многие развитые страны устанавливают все новые антирекорды по среднему числу детей, рожденных на 1 женщину. Для простого восполнения населения требуется суммарный коэффициент рождаемости (СКР) равный примерно 2.1 ребенка. Образующийся дефицит компенсируется за счет иммиграции и сохраняющейся высокой рождаемости в некоторых слабо развитых странах. Но эти источники, по прогнозам демографов, истощатся к 2050-70 году. А так как рост капитала зависит от прибавочной стоимости, создаваемой работниками, то в интересах капиталистов не допустить падения количества рабочей силы. Известная теория заговора по снижению численности населения в масштабах Земли является фантазией, типа «пчелы против меда». Экономические интересы стоят на первом месте, а для них критически важным условием является обеспеченность как рабочей силой, так и потребителями. Вот почему так тщательно и подробно исследуются и отслеживаются социально-экономические и демографические процессы. Поэтому предпринимаются дорогостоящие программы стимулирования рождаемости и привлечения мигрантов в некоторых странах. Но, даже если эти усилия увенчаются где-либо локальным успехом, то в целом по планете тупиковость современного экономического порядка, в связи с его демографическими последствиями, не изменится:
1. Не равномерность экономического благосостояния не позволяет создать для каждой женщины, для каждой семьи благоприятные условия рождения не менее 2 детей.
2. Различия в уровне достатка как между странами, так и внутри любого общества порождают депопуляционные группы населения с отсутствующей либо низкой рождаемостью. А так как такие группы существуют в каждой стране, при любой товарно-денежной формации, и их невозможно устранить - они самовоспроизводятся из проигравших конкуренцию на рынке труда или в бизнесе (не говоря уже про фриков, психически и соматически больных, childfree, трансгендеров, сексменьшинства и т.п.), то через них происходит утечка популяции – словно воздуха из шарика даже через крошечную дырочку.
В этом состоит объективная фундаментальная невозможность для общества в четвертой фазе демографического перехода вернуться к простому воспроизводству населения при существующей социально-экономической модели. Это первая важная причина. Вторая кроется в исчезновении жизненной необходимости в многодетной семье. Многодетная семья была обязательным условием для создания и существования малых родственных групп, объединяющихся для своего жизнеобеспечения. И максимальная численность семьи, а также скорость ее роста были необходимы для конкуренции с другими подобными группами. То есть благосостояние и выживание семьи в древности и в средние века полностью зависело от ее численности. В новых условиях, в первую очередь в городах, стали формироваться условия, когда благосостояние и выживание семьи стало определяться не численностью, а качеством обладаемых ее представителями трудовых навыков. Профессиональная подготовка одного ребенка будет в этом случае лучшей, наивысшей из всего прочего возможного количества детей. Что и вызвало переход к малодетной семье. Кроме этого, банальный эгоизм и потребительство ведут к отказу от детей, бездетному и бессемейному образу жизни. И вся дальнейшая демографическая статистика стала показывать степень распространения данных мотивов на все большую долю населения Земли. Эти две главных причины в сочетании привели к рождаемости, например за 2024 год в Южной Корее 0,75 ребенка в среднем на 1 женщину. При таком показателе во всех странах Земли, человечество способно исчезнуть за 500 лет.
Двойственная природа причин низкой рождаемости, производная от базовых основ экономики, не предполагает лёгких способов их устранения. Есть всего две развитые страны — Израиль и Казахстан, — в которых по итогам 2024 года средняя рождаемость составила 3,0 и 2,8 ребёнка на одну женщину. Это единичные случаи, возникшие притом не благодаря поощрению рождаемости со стороны государств. Обычно все страны сталкиваются с трудностями, которые мы рассмотрим на примере ГДР и ФРГ.
Как видно из графика, динамика СКР до середины 1970-х годов в обеих странах была примерно одинаковой. Оба государства в основном уделяли максимальное внимание своему экономическому развитию. А затем начались существенные работы по социализации ГДР. Развернувшееся жилищное строительство, ремонт старого жилья, улучшение обеспечения семей автомобилями и бытовой техникой, бесплатное здравоохранение и образование, социальное страхование, сеть детских дошкольных учреждений, дотирование цен на продукты питания, символическая квартплата дали повышение рождаемости и естественно рост СКР. Все эти блага были осуществлены за счет общественных фондов потребления. Их размер, например, составлял 78% от ВВП в 1975 году. В ФРГ помощь многодетным семьям появилась только с 1985 года в виде доплаты по 600 марок 10 месяцев, но только если родители работают менее 19 часов в неделю. С 1952 года, согласно Закону о защите работающих матерей, при беременности женщины освобождались от работы на срок шести недель до и после родов с сохранением полного заработка. Другая социальная помощь была представлена выплатами студентам на их обучение. В ГДР студентам выплачивалась стипендия и могли быть выданы кредиты. А для женщин с 1975 года предоставлялся отпуск по беременности и отпуск по уходу за ребенком с сохранением полного оклада суммарно на 1 год. Широко была развита сеть яслей и детских садов. Понятно, что в ФРГ в тот период, с 1960 по 1988 год, перечисленная выше социальная помощь выглядела символической. Таким образом, руководство ГДР, за счет усиления трат общественных фондов на социальную помощь семьям с детьми, постаралось нивелировать различия в их уровне благосостояния с более высокооплачиваемыми гражданами. Были созданы для каждой семьи благоприятные условия для рождения и воспитания детей. И был получен результат в увеличении рождаемости, повышении естественного прироста населения страны, хотя и не до уровня простого воспроизводства. ФРГ этим не занималась, а была сосредоточена на обеспечении стабильности и росте экономики. Что позволило значительно увеличить заработки, но не рождаемость. По размеру ВВП на 1 человека, ФРГ опережало ГДР, уровень жизни в среднем там был выше, особенно у квалифицированных, образованных специалистов.
ГДР не смогла догнать экономику соседней страны по многим причинам, одной из которых были чрезмерные расходы общественных фондов на социальную помощь, а не на модернизацию народного хозяйства. Следствием этой разницы в уровне благосостояния стала постоянная миграция немцев из ГДР в ФРГ — в первую очередь технических специалистов и учёных, составившая за рассматриваемый период около 4 млн человек. Эмиграционные потери привели к сокращению населения ГДР, несмотря на рост рождаемости. В ФРГ же, при низкой рождаемости и отрицательном естественном приросте населения, наоборот, его численность выросла за счёт мигрантов — и не только из ГДР.
Таким образом, на примере сравнения финансовых и демографических показателей в ГДР показано, что меры социальной поддержки могут одновременно быть благоприятными для повышения рождаемости и в то же время недостаточными для предотвращения миграции из страны и сокращения населения. Для граждан ГДР обширная социальная помощь не компенсировала более низкий общий уровень их благосостояния по сравнению с ФРГ. Как только надобность в этой помощи отпадала или ещё не возникала, а человек получал бесплатное отличное образование, он стремился эмигрировать из ГДР в ФРГ в поисках более обеспеченной жизни. Уехавшие в соседнюю страну специалисты не замещались эмигрантами из других стран — например, с уровнем жизни ниже, чем в ГДР. Страна не ввела своевременно полный запрет на эмиграцию, не сделала её оплачиваемой за счёт принимающей стороны и не позволила специалистам, приезжавшим из других соцстран, оставаться на ПМЖ. Хотя возмещение социальных расходов на рождение и образование за каждого мигранта из ГДР в ФРГ могло значительно пополнить бюджет страны. Эти расходы могли быть компенсированы как принимающей стороной, так и самим эмигрантом. А в случае его репатриации оплаченная при выезде социальная сумма могла возвращаться ему с поправкой на инфляцию. Однако социально ориентированная ГДР раздувала и тратила свои общественные фонды потребления на бесплатное обеспечение базовых потребностей: в жилье, образовании, медицинской помощи, охране материнства и детства. Из‑за этого страна не находила средств для модернизации экономики и поднятия благосостояния своего населения до уровня ФРГ — с вполне возможным в этом случае выигрышем в миграционном соревновании с соседом. В случае с ФРГ, чья социальная политика не способствовала повышению рождаемости, эффективная экономическая политика смогла создать в стране притягательные условия для иммиграции. Это обеспечило возмещение естественных потерь населения и даже рост его численности.
Описанная в прошлом ситуация широко распространена и сегодня. Её взаимовыгодным решением могли бы стать межгосударственные выплаты со стороны стран, принимающих мигрантов, в пользу стран‑источников мигрантов. В силу сложности совмещения в рамках одной страны двух моделей благополучия — социального и экономического — такое разделение труда на воспроизводящие человеческий капитал страны и создающие экономические блага может быть более эффективным. Поскольку за счёт низкого уровня жизни стоимость расширенного воспроизводства населения в бедных странах экономически ниже, чем крайне дорогостоящие и неэффективные попытки стимулирования рождаемости в странах с высоким уровнем жизни. В таком случае выплаты высокоразвитых стран за иммигрантов из стран с более низким уровнем жизни позволят первой группе с меньшими затратами восполнить естественные потери своего населения. А вторая группа стран за счёт этих выплат сможет поддерживать высокую социальную помощь деторождению и компенсировать убыль своего населения от эмиграции. Население богатых стран будет ориентировано на свою парадигму — высшее благосостояние за счёт высокоинтенсивного труда (с минимальной рождаемостью). В странах социальной группы — на повышение уровня жизни за счёт наличия детей в семье. Потому что дешёвая рабочая сила не может обеспечить простое или расширенное воспроизводство в городских условиях без масштабной социальной помощи. Пример — Китай: как только бедные крестьяне из села переехали в города, они не только остались бедными, но и стали бездетными в следующем поколении. Причём чем выше уровень развития человеческого капитала эмигрантов, тем выше может быть вознаграждение для таких семей. Обоюдное регулирование стоимостных и количественных параметров миграции позволит таким странам создать равновесную, самоподдерживающуюся систему с наименьшими издержками. Аналогичный по смыслу процесс происходил в прошлом и продолжается сейчас — миграция населения из села в город. Из местностей с более высокой рождаемостью и низким уровнем благосостояния переселенцы переезжали в город в погоне за благами цивилизации. Эта подпитка существовала практически с момента появления городов. Таким образом формировались крупные развитые поселения, аккумулируя избыток популяции. Сельский бюджет в ответ получал косвенную финансовую помощь от горожан — средства, направляемые родственникам. Но когда сельская местность демографически истощается за счёт эмиграции в город и падения рождаемости, у неё не остаётся ресурсов на поддержание расширенного воспроизводства населения — кроме как за счёт целевых государственных инвестиций. И такие инвестиции, вероятно, более эффективны в сельской местности, чем аналогичные вложения в поддержку рождаемости в городах.
Если бы бюджет сельского поселения на регулярной основе получал средства за своих эмигрантов в город, то, возможно, депопуляция сельской местности была бы значительно ниже. Исторически сложившийся процесс перемещения рабочей силы — как из деревни в город, так и между странами — нуждается в развитии при осознании его последствий: возможной депопуляции села и замены титульной нации на инородцев.
Приведённые материалы доказывают, что единственно возможным состоянием государства, способного обеспечить долгосрочный естественный прирост населения, является социально ориентированное и одновременно экономически благополучное общество. Слабость в одной из составляющих ведёт либо к эмиграционным потерям (сильная социальная поддержка и слабая экономика), либо к замещению коренного населения мигрантами (слабая социальная поддержка и сильная экономика). Тогда депопуляция неизбежна: при эмиграционных потерях она начинается непосредственно сразу, а при замещении коренного населения потери проявятся в будущем, когда остановится приток переселенцев. А он обязательно остановится, так как миграция очень хорошо поддаётся государственному регулированию — в отличие от рождаемости. Страны‑источники мигрантов рано или поздно обязательно остановят этот процесс, иначе они обезлюдеют.
Изложенная точка зрения касается только одной причины снижения рождаемости — неустранимого неравенства уровня благосостояния в обществе (наличие бедных семей). Её нейтрализация, по результатам анализа, оказалась двуединой задачей: необходимы значительная социальная поддержка от государства и сравнительно высокий (по отношению к другим странам) уровень жизни на родине. Оба эти условия должны быть соблюдены. Однако на примере всех развитых стран мира (за исключением Израиля и Казахстана) видно, что этого явно недостаточно без решения второй причины малодетности — отсутствия жизненной необходимости в многодетной семье. О чем поговорим в следующем материале.
Это вторая статья, из 6 работ, посвященных анализу демографических проблем и поиску путей их решения:
«Демография. Что было, что есть и что будет?»
«Формула социально-экономического счастья для демографии».
«Повышение рождаемости: мотивация с помощью социального индекса».
«Система социально-экономического поощрения и побуждения многодетности».
«Демография — почему не получается решить ее проблемы?»
«Альтернативные модели экономического обмена: от фиатных денег к учётным единицам».
Спасибо за Ваш труд по прочтению!