Возвращаюсь домой в половине десятого вечера, хотя мог бы освободиться на три часа раньше. Просто не хотел. Не хотел видеть Амину. Не хотел смотреть ей в глаза и вспоминать прошлую ночь.
Весь день я убеждал себя, что контролирую ситуацию. Что вчерашний срыв больше не повторится. Что мне удалось восстановить необходимую дистанцию между нами.
Ложь.
Даже сейчас, когда я поднимаюсь по ступенькам к входной двери, сердце бьется чаще обычного. В голове всплывают обрывки воспоминаний: ее тихое дыхание у меня на груди, запах волос, доверчивый взгляд больших глаз...
Заставляю себя остановиться. Сжимаю кулаки до боли в суставах. Это должно прекратиться. Немедленно.
Дверь открывает Марат, мой помощник. По его лицу я сразу понимаю: что-то случилось.
– Руслан Муратович, – он слегка наклоняет голову в знак приветствия, – Марьям просила передать, что ей нужно с вами поговорить. Срочно.
– Где она?
– На кухне. И еще... сегодня днем приходила Зарема Исмаилова. Требовала встречи с Аишей.
Челюсти сжимаются так, что скрипят зубы. Зарема. Сестра Камиллы. Эта назойливая стерва не дает мне покоя с самого дня похорон.
– Пустили?
– Нет, конечно. Но она угрожала. Говорила, что семья этого так не оставит, что она добьется через суд...
– Понятно.
Иду на кухню, где Марьям моет посуду. При моем появлении она оборачивается, и я вижу беспокойство на ее лице.
– Руслан Муратович, – она вытирает руки о фартук, – мне нужно с вами поговорить.
– Слушаю.
– Это касается госпожи Амины. Сегодня она... какая-то странная. Очень тихая, задумчивая. С утра почти ни слова не сказала. С Аишей играет, конечно, заботится о ней, но сама словно не здесь.
Что-то холодное сжимается у меня в груди.
– Продолжай.
– Я думаю, она могла услышать разговор с Заремой. Та пришла днем, когда госпожа гуляла с Аишей в саду. Я пыталась ее не пустить, но она ворвалась в дом, кричала, требовала... – Марьям замолкает, подбирая слова.
– Что именно говорила Зарема?
– Обычные глупости про то, что она хочет забрать Аишу. Что обратится в суд. Ну и... – она замялась.
– Говори.
– Повторяла свои домыслы о смерти Камиллы. Что это была не авария.
Ярость поднимается во мне, как цунами. Эта тварь осмелилась прийти в мой дом и нести эту чушь? При Амине?
– Амина слышала?
– Точно не знаю. Но после этого она стала совсем другой. Будто чего-то испугалась.
Испугалась. Меня.
Если она слышала бредни Заремы, то теперь боится собственного мужа. Думает, что я убийца.
Хотя... может, оно и к лучшему? Страх – отличная гарантия покорности. Амина не посмеет изменить мне или попытаться сбежать, если будет бояться за свою жизнь.
Но почему от этой мысли становится так мерзко?
– Марьям, – холодно говорю, – завтра усиль охрану дома. Никого из родственников Камиллы не пускать на порог. Если Зарема снова появится – сразу вызывай полицию. Она нарушает границы частной собственности.
– Да, Руслан Муратович.
– И еще. Проследи, чтобы Амина не оставалась одна во дворе или в саду.
Марьям понимающе кивает. Она знает, о чем я говорю. Если родственники Камиллы решат действовать, они могут попытаться добраться до Амины. Запугать ее, склонить на свою сторону, заставить дать показания против меня.
Этого я не допущу.
Выхожу из кухни и направляюсь к лестнице. В доме тихо, только откуда-то сверху доносится тихое пение. Я узнаю голос Амины – она поет колыбельную.
Поднимаюсь по ступенькам, идя на звук. Дверь в детскую приоткрыта, и я заглядываю внутрь.
Та же картина, что и неделю назад. Амина сидит в кресле, укачивая Аишу, и тихо напевает. Дочь почти спит, прижавшись к груди молодой женщины, которая за какие-то несколько дней стала ей матерью.
И снова что-то ломается у меня внутри. Весь день я возводил стены, убеждал себя, что контролирую ситуацию, что между нами ничего нет. Но достаточно одного взгляда на эту картину – и все рушится.
Она такая молодая в лунном свете, льющемся из окна. Такая нежная с моей дочерью. В ней нет ни капли фальши – она действительно любит Аишу и заботится о ней от всего сердца.
Камилла была не такой.
Камилла считала материнство обузой, помехой для развлечений. А эта девочка... эта девочка пришла посреди ночи к чужому плачущему ребенку, потому что не могла слышать плач.
Осторожно толкаю дверь, Амина поднимает голову. Наши взгляды встречаются.
И я жду.
Жду той мягкой улыбки, которой она обычно меня встречает. Жду, что в ее глазах отразится хотя бы тень вчерашней близости.
Но Амина просто кивает.
– Добрый вечер, – говорит тихо, официально.
Никакой улыбки. Никакого тепла. Только вежливость и... что-то еще. Настороженность? Страх?
И это бьет сильнее, чем я ожидал. Гораздо сильнее, чем должно было бы.
– Добрый вечер, – отвечаю, входя в комнату. – Как дела?
– Все хорошо. Аиша сегодня много гуляла, устала. Сейчас заснет.
Холодно. Отстраненно. Как будто между нами не было вчерашней ночи. Как будто я не целовал ее, не обнимал, не чувствовал, как бьется ее сердце.
Подхожу ближе. Аиша действительно почти спит, но при виде меня открывает глаза.
– Па-па, – шепчет она, протягивая ко мне ручку.
Осторожно глажу дочь по волосам, стараясь не разбудить ее окончательно.
– Спи, принцесса. Папа здесь.
Амина встает, чтобы переложить Аишу в кроватку. Я помогаю ей, и наши руки на секунду соприкасаются, когда мы укрываем дочь одеялом.
От ее прикосновения кожу словно пронзает током. Но Амина тут же отдергивает руку, как будто я ее обжег.
– Спокойной ночи, – говорит она, направляясь к выходу.
– Амина.
Она останавливается, но не оборачивается.
– Да?
– Пойдем со мной. Поговорим.
– О чем?
В ее голосе столько холодности, что у меня перехватывает дыхание. Это не та девушка, которая вчера лежала в моих объятиях. Это совершенно другой человек.
– Просто поговорим.
Она медленно поворачивается. В полумраке детской я не вижу выражения ее лица, но чувствую исходящее от нее напряжение.
– Хорошо.
Мы идем по коридору в ее комнату. Она открывает дверь, включает свет и садится на край кровати, сложив руки на коленях. Поза закрытая, защитная.
Стою посреди комнаты и разглядываю ее. В простом домашнем платье, с заплетенными в косу волосами она выглядит совсем юной. Почти ребенком.
Но в ее глазах больше нет детской доверчивости. Есть что-то другое. Знание. Понимание того, в каком мире она оказалась.
– Что случилось? – спрашиваю прямо.
– Ничего. Все хорошо.
– Не ври мне, Амина. Марьям сказала, что ты весь день какая-то странная. Что тебя что-то беспокоит.
Она молчит, опустив глаза. Ее пальцы нервно перебирают складки платья.
– Отвечай, – говорю я более жестко.
– Я сказала, что все хорошо.
– Ты слышала разговор с Заремой?
Она вздрагивает, и я понимаю, что попал в точку.
– Не понимаю, о чем вы говорите.
– Амина, – я делаю шаг к ней, – посмотри на меня.
Она неохотно поднимает глаза. В них я вижу страх. Не испуг, а именно страх. Глубокий, пронизывающий до костей.
Она боится меня.
И почему-то от этого осознания в груди поднимается незнакомая боль.
– Что бы ты ни услышала, – медленно говорю я, – это тебя не касается. Ты моя жена. Ты под моей защитой. Я никогда не причиню тебе вреда.
Амина долго и пристально смотрит на меня. Затем качает головой.
– Вы не понимаете, – тихо говорит она.
– Чего именно я не понимаю?
– Вам не нужно притворяться.
– О чем ты говоришь?
Она встает с кровати, и в ее движениях чувствуется решимость. Словно она приняла какое-то важное решение.
– Я все поняла, – говорит она, глядя мне в глаза. – Прошлой ночью... это было просто исполнением долга. Вам нужен наследник, а мне нужно его родить. Я это понимаю. И понимаю, зачем вы на мне женились.
Каждое слово обрушивается на меня, как удар молота.
– Продолжай.
– Вам нужна покорная жена. Молодая, глупая, которая не будет задавать лишних вопросов и сопротивляться. Которая родит вам детей и будет благодарна за крышу над головой, – ее голос дрожит, но она продолжает. – Я не Камилла. Я не буду вам изменять или пытаться сбежать. Я буду хорошей матерью для Аиши и хорошей женой для вас. Но, пожалуйста, не притворяйтесь, что между нами что-то есть.
Последняя фраза прозвучала почти как мольба.
– Не притворяйтесь, что я вам интересна как женщина. Не будьте со мной нежны, если это неискренне. Это... больно.
Стою и смотрю на нее, не в силах произнести ни слова. Она изложила все так четко, так беспощадно точно, что у меня перехватывает дыхание.
Покорная жена. Инкубатор для детей. Удобная замена.
Это именно то, чего я хотел.
Но почему тогда, слушая эти слова из ее уст, я чувствую себя последним ублюдком?
– Я просто хочу знать правила игры, – продолжает она, когда я молчу. – Что от меня требуется. Как себя вести. Чего ждать. И тогда все будет хорошо. Я не разочарую вас, как... как разочаровала Камилла.
Камилла.
При упоминании этого имени у меня в груди что-то взрывается. Ярость, боль и что-то еще – желание защитить эту девочку от той грязи, которая окружала мою первую жену.
– Не смей сравнивать себя с ней, – жестко говорю я.
Амина вздрагивает.
– Ты понятия не имеешь, какой была Камилла. И не смей думать, что станешь такой же.
– Я не буду, – быстро говорит она. – Обещаю. Я буду послушной. Я не буду...
– Замолчи.
Делаю шаг к ней, потом еще один. Она инстинктивно отступает, пока не упирается спиной в стену.
– Ты думаешь, что все понимаешь? – говорю, глядя ей в глаза. – Думаешь, ты знаешь, чего я хочу?
– Да, – шепчет она, но голос дрожит.
Нет, она не понимает. Потому что этого никто не понимает, даже я сам.
Вместо ответа я целую ее. Мягко, медленно, вкладывая в этот поцелуй все, что не могу выразить словами. Всю ту нежность, которую так долго скрывал. Всю ту потребность в близости, которую отрицал.
Амина на секунду напрягается, затем расслабляется и отвечает на поцелуй. Ее руки неуверенно поднимаются и ложатся мне на грудь.
Продолжение следует. Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Вторая жена горца", Ольга Дашкова ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать в ожидании новой части:
***
Все части:
Часть 1 | Часть 2 | Часть 3 | Часть 4 | Часть 5 | Часть 6 | Часть 7
Часть 8 - продолжение