В столовой тишина. Сижу за столом, не притрагиваясь к завтраку. Кофе остывает в чашке, яичница покрывается неаппетитной пленкой, но я этого не замечаю.
Мысли возвращаются к прошлой ночи, и я сжимаю кулаки так сильно, что суставы немеют.
Что со мной произошло?
Все должно было пройти быстро и по делу. Я знал точные даты ее цикла – врач предоставил подробную информацию. Овуляция через два дня. Идеальное время для зачатия. Простая биологическая функция, направленная на получение наследника.
Ничего личного. Никаких эмоций. Просто выполнение супружеского долга.
А получилось...
Вспоминаю, как Амина сидела на кровати, сцепив руки и пытаясь скрыть дрожь. Она храбрилась, говорила, что готова, но весь ее вид кричал об обратном. Большие глаза, полные решимости и страха одновременно. Сжатые губы. Напряженные плечи.
Девочка, которая пытается играть роль женщины.
И я должен был просто взять то, что принадлежит мне по праву. Быстро, эффективно, без лишних сантиментов. Как я брал все остальное в своей жизни – силой, уверенностью, контролем.
Но когда я коснулся ее кожи...
Провожу рукой по лицу, пытаясь стереть воспоминания. Бесполезно. Они слишком глубоко врезались в память.
Ее кожа была такой нежной под моими пальцами. Теплой. Когда я спускал с плеч ее платье, она дрожала, но не отстранялась. Амина смотрела на меня широко раскрытыми глазами, полными доверия и страха.
Доверия.
Это слово бьет по сознанию, как кувалда.
Эта девочка... эта девочка доверилась мне полностью, ничего не требуя взамен.
И я должен был воспользоваться этим доверием. Сделать то, ради чего я на ней женился. Получить то, что хотел.
Но вместо этого...
Вместо этого я потерял контроль.
Когда мои губы коснулись ее шеи, когда я почувствовал ее прерывистое дыхание, когда она тихо всхлипнула от неожиданности, что-то во мне сломалось. Что-то, что я держал под замком два месяца подряд.
Я целовал ее…
Целовал, как безумный. Не просто выполнял супружеский долг, а целовал с такой жадностью, словно умирающий от жажды в пустыне. Ее губы, шею, плечи. Не мог остановиться, хотя видел, что пугаю ее.
Руки сами тянулись к ее волосам, к лицу, хотелось запомнить каждую родинку, каждую черточку. А когда она робко ответила на поцелуй, когда ее руки неуверенно легли мне на плечи, я едва не сошел с ума.
Слабость.
Недопустимая, унизительная слабость.
Я не должен был ничего чувствовать. Это была сделка, обмен, деловая договоренность. Я обеспечиваю ей защиту и достаток, она дает мне наследника и верность. Никаких эмоций. Никаких привязанностей.
А вместо этого...
Вместо этого я вел себя как мальчишка, впервые прикоснувшийся к женщине. Я терял контроль, забывал о цели, растворялся в ее прикосновениях и тихих возгласах удивления.
Это было унизительно. Это было опасно.
Потому что, если я начну что-то испытывать к ней, если позволю ей проникнуть в мою душу, она получит надо мной власть. Такую же власть, какой обладала Камилла. И тогда история повторится.
Камилла тоже была беззащитной вначале. Тоже смотрела на меня широко раскрытыми глазами, тоже доверяла. А потом, когда я влюбился в нее без памяти, отдал ей все свое сердце, она превратила это в оружие против меня.
Предала. Изменила. Планировала сбежать, забрав Аишу.
Нет. С Аминой такого не случится. Я не позволю.
Она родит мне сына. Будет верной женой и хорошей матерью. Но я не влюблюсь в нее. Не позволю ей проникнуть в сердце, которое уже разбито вдребезги.
Пусть прошлой ночью я потерял контроль. Пусть ее тихие стоны и неуверенные ласки свели меня с ума. Пусть, когда все закончилось и она лежала в моих объятиях, прерывисто дыша и прижимаясь ко мне всем телом, мне хотелось, чтобы это длилось вечно.
Это больше не повторится.
Я проследил за тем, чтобы она не увидела моего лица, когда уходила в свою комнату. Не увидела того, что творилось у меня внутри. Я лишь сказал: «Спокойной ночи», – холодно и отстраненно, как будто между нами ничего не произошло.
А потом полночи не мог уснуть, вспоминая запах ее волос и тепло ее кожи.
Идиот.
– Па-па! – раздается звонкий голосок, прерывающий мои мрачные размышления.
Поднимаю голову. Аиша стоит в дверях столовой в розовом платьице, растрепанная после сна, с плюшевым мишкой в руках. Смотрит на меня большими голубыми глазами.
– Доброе утро, принцесса, – говорю, стараясь, чтобы мой голос звучал как обычно.
– Па-па хочет есть? – спрашивает она, указывая на мою нетронутую тарелку.
– Папа сегодня не очень голоден.
Аиша хмурится и подходит ближе. Ей всего два года, но она уже умеет чувствовать настроение взрослых.
– Папа заболел? – с беспокойством спрашивает она.
– Нет, малышка. Папа просто думает о работе.
Беру ее на руки, и она тут же прижимается ко мне. Для меня слышать ее голос – это почти чудо, до появления в доме моей второй жены Аиша только лепетала что-то невнятное, а сейчас уже говорит почти предложениями.
Она такая маленькая, такая доверчивая. Моя дочь... или не моя? Этот вопрос все еще не дает мне покоя, но с каждым днем он становится все менее важным. Кровь или не кровь – она называет меня папой. Этого достаточно. Я не опозорю свое имя тестами ДНК.
– Где мама? – спрашивает Аиша, оглядываясь по сторонам.
Мама. Она так быстро привыкла называть Амину мамой. За неделю эта девочка стала для дочери важнее, чем Камилла за два года.
– Мама скоро придет, – отвечаю, опуская Аишу на пол.
И правда, в столовую входит Амина. На ней простое серое платье, волосы аккуратно заплетены в косу. Она выглядит сдержанно и достойно, но я вижу, что она избегает смотреть мне в глаза.
Хорошо. Значит, она поняла. Вчерашняя ночь была выполнением долга, не более того. Никаких романтических иллюзий, никаких ожиданий.
– Доброе утро, – тихо говорит она, подходя к детскому стульчику.
– Доброе утро, – так же сухо отвечаю.
Она усаживает Аишу за стол, наливает ей молока, нарезает фрукты. Все движения четкие, уверенные. За неделю она полностью освоилась с уходом за ребенком. Из нее получится хорошая мать.
Хорошая мать для моего сына.
Именно об этом я должен думать. Не о том, как она выглядела прошлой ночью. Не о том, как тихо она произносила мое имя. Не о том, как дрожали ее руки, когда она касалась моих плеч.
Резко встаю из-за стола, громко отодвигая стул. Амина вздрагивает и поднимает глаза. В них мелькает что-то похожее на боль, но я заставляю себя не обращать на это внимания.
– Мне нужно в офис, – говорю, не глядя на нее. – Вернусь поздно.
– Хорошо, – едва слышно отвечает она.
Целую Аишу в макушку и иду к выходу. У двери останавливаюсь и, не оборачиваясь, говорю:
– Марьям знает, что тебе нужно. Если возникнут вопросы – обращайся к ней.
– Понимаю.
Голос дрожит. Она расстроена. Но это к лучшему. Пусть с самого начала знает свое место. Пусть не питает иллюзий.
Выхожу из дома, сажусь в машину. Только здесь, оставшись в одиночестве, я позволяю себе закрыть глаза и вспомнить.
Как она лежала рядом со мной, прижавшись щекой к груди. Как постепенно выравнивалось ее дыхание. Как я гладил ее волосы, сам не понимая зачем.
А потом она подняла голову и посмотрела на меня. В ее глазах не было разочарования или страха – только благодарность. Искренняя, чистая благодарность за то, что я был с ней нежен. За то, что я не причинил ей больше боли, чем было необходимо.
И в этот момент что-то треснуло у меня в груди. Что-то, что я считал мертвым после предательства Камиллы.
Нет.
Заставляю себя открыть глаза и включить двигатель. Это не любовь. Это не привязанность. Это просто физическая реакция на близость с молодой женщиной. Нормальная мужская реакция, не более того.
Амина выполнит свою функцию. Родит наследника, будет заботиться о детях, вести хозяйство. А я дам ей все, что обещал: защиту, достаток, положение в обществе.
Этого достаточно для счастливого брака. Большего не нужно.
Не должно быть нужно.
Еду в офис, повторяя это, как мантру. Это не должно быть нужно. Я не позволю себе чувствовать больше, чем позволял с Камиллой. Я не позволю этой девушке разрушить все, что я строил годами.
Она получит от меня ребенка. Получит статус и безопасность. А взамен даст мне верность и послушание.
Честная сделка. И неважно, что вчера ночью, целуя ее, я почувствовал то, чего не чувствовал уже очень давно.
Неважно, что ее тихий голос, произносящий мое имя, до сих пор звучит у меня в ушах.
Совсем неважно.
– Тогда оставайся, – просто говорит он.
И я остаюсь.
Руслан медленно подходит, чувствую, как дрожат мои руки. Он садится рядом на кровать, матрас слегка прогибается под его весом.
– Не бойся, – говорит тихо, кладет руку мне на щеку.
Но я не боюсь. Во мне странное волнение, предвкушение чего-то неизвестного, но важного. Когда его губы касаются моих, мир исчезает. Остаемся только мы вдвоем в этой большой спальне, освещенной мягким светом ночника.
Он целует меня медленно, осторожно, словно боится спугнуть. Его руки нежно гладят мои волосы, лицо, и я удивляюсь тому, насколько ласковыми могут быть эти руки.
Те самые руки, которые, как я знаю, могут быть жесткими и властными, сейчас прикасаются ко мне так, словно я сделана из тонкого стекла.
– Амина, – шепчет он мое имя, в его голосе столько тепла, что у меня перехватывает дыхание.
Постепенно робость отступает. Я отвечаю на его поцелуи, неуверенно касаюсь его плеч, чувствуя под ладонями крепкие мышцы. Он такой сильный, такой мужественный, а со мной – удивительно нежный.
Когда он стягивает с моих плеч платье, я инстинктивно пытаюсь прикрыться, но он останавливает мои руки.
– Ты красивая, – говорит, глядя на меня так, словно видит что-то прекрасное. – Очень красивая.
В его глазах нет холода, которого я так боялась. В них есть желание, восхищение, что-то такое, что заставляет меня чувствовать себя особенной. Не просто женой для галочки, а женщиной, которую желают.
Потом я лежу у него на груди, слушаю биение сердца и чувствую себя счастливой. Руслан гладит меня по волосам, целует в макушку, и мне кажется, что мы стали ближе друг другу. Что я наконец нашла свое место в его жизни.
– Все хорошо? – тихо спрашивает он.
– Да, – шепчу в ответ, не поднимая головы.
И в этот момент это правда. Все действительно хорошо. Я чувствую себя настоящей женой, любимой и желанной.
Потом он уходит в душ, пожелав мне спокойной ночи, а я не знаю, что делать мне. Ухожу в свою комнату, быстро надев платье.
Но утром все меняется. Он не заходит ко мне, а я занимаюсь Аишей, умываю ее, переодеваю. Отпускаю девочку с рук на первом этаже, она бежит в столовую, а я замедляю шаг.
Мы идем в столовую, Руслан уже сидит за столом, на нем свежая рубашка, волосы аккуратно уложены. Он выглядит точно так же, как и все предыдущие дни, – холодно, отстраненно, деловито.
– Па-па!
– Доброе утро, принцесса.
– Па-па хочет есть?
– Папа сегодня не очень голоден.
– Папа заболел?
– Нет, малышка. Папа просто думает о работе.
Он с дочерью так мил и заботлив.
– Где мама? – спрашивает Аиша, оглядываясь по сторонам.
Захожу в столовую, с дочерью он ласков и внимателен. На меня Руслан даже не смотрит. Сажусь за стол, и Марьям ставит передо мной тарелку с яичницей. Я жду, что Руслан скажет что-нибудь о прошлой ночи, посмотрит на меня по-особенному, даст понять, что между нами что-то изменилось.
Но он молчит. Читает газету, пьет кофе, изредка поглядывает на часы. Словно я невидимка. Словно прошлой ночи не было.
– Мне нужно в офис, – говорит он, обращаясь неизвестно к кому. – Вернусь поздно.
И уходит. Даже не попрощался со мной. Не сказал ни слова о том, что между нами было.
Сижу за столом и чувствую, как внутри все сжимается от боли и обиды. Неужели для него это было просто исполнением супружеского долга? Неужели вся та нежность была притворством?
– Мама? – Аиша обеспокоенно смотрит на меня. – Мама грустит?
– Нет, солнышко, – говорю я, стараясь улыбнуться. – Мама просто устала.
Но внутри все кричит от боли. Я думала, что стала для него особенной. А оказалось, что я ошибалась.
Весь день я пытаюсь отвлечься, играя с Аишей, читая ей сказки, гуляя в саду. Но мысли постоянно возвращаются к прошлой ночи. К тому, каким нежным он был, и к тому, каким холодным стал утром.
После обеда укладываю Аишу спать. Девочка засыпает быстро – мы много гуляли, и она устала. Сижу рядом с кроваткой, слушаю ее тихое дыхание и пытаюсь понять, что теперь делать.
Может, поговорить с Русланом вечером? Спросить напрямую, почему он так себя ведет? Но что, если он скажет, что ничего особенного не произошло?
Встаю с кресла и решаю пойти в библиотеку. Книга поможет отвлечься от тягостных мыслей. Тихо выхожу из детской и спускаюсь по лестнице.
Но на полпути я останавливаюсь. Из гостиной доносятся голоса – Марьям с кем-то разговаривает. Голос незнакомый, женский, взволнованный.
– Я требую, чтобы мне показали Аишу! – говорит незнакомая женщина, и в ее голосе слышны слезы. – Она моя племянница, я имею право!
Замираю на месте. Племянница? Значит, это сестра Камиллы.
– Зарема, успокойся, – шепчет Марьям, но достаточно громко, чтобы я услышала. – Руслан Муратович запретил. Ты же знаешь, что будет, если ты не послушаешься.
– Мне все равно! – всхлипывает женщина. – Моя семья этого так не оставит. Мы добьемся, чтобы Аиша вернулась в дом матери. А правду о том, что случилось с Камиллой, я расскажу всему городу!
Кровь стынет в жилах. Правду? Какую правду?
– Это была не авария, Марьям! – продолжает Зарема дрожащим голосом. – Ты же знаешь! Руслан убил ее! Убил, потому что Камилла больше не могла жить с этим тираном, потому что она ему не подчинялась!
Мир начинает кружиться у меня перед глазами. Убил? Руслан убил свою первую жену?
– Тише! – шипит Марьям. – Как ты смеешь такое говорить? Камилла сама виновата в том, что случилось! Изменяла мужу, планировала сбежать с любовником! Она позорила имя семьи!
– И за это она заслужила смерть? – с горечью спрашивает Зарема.
– Она сама выбрала свою судьбу, – жестко отвечает Марьям. – А теперь у Аиши есть новая мать. Молодая, послушная. Такая, какой и должна быть жена.
Молодая, послушная. Это обо мне.
Меня выбрали именно за эти качества. Потому что я не буду сопротивляться, не буду изменять, не буду пытаться сбежать.
Потому что я боюсь.
– Он и ее убьет, если она перестанет его устраивать, – тихо говорит Зарема. – Как убил мою сестру.
– Камилла погибла в автокатастрофе, – твердо повторяет Марьям. – И больше никто не смеет говорить обратное. Особенно в этом доме.
Слышу шаги, направляющиеся к выходу. Зарема уходит. А я остаюсь стоять у стены, не в силах пошевелиться.
Вот почему он держит меня взаперти. Вот почему он не разрешает мне общаться с семьей. Не потому, что заботится о моей безопасности, а потому, что боится, что я могу сбежать. Как хотела сбежать Камилла.
На дрожащих ногах я медленно поднимаюсь в свою комнату. Сажусь на кровать – ту самую, на которой прошлой ночью я думала, что стала любимой женой.
А оказалось, что я просто замена. Молодая, покорная девочка, которая родит детей и будет послушно сидеть в золотой клетке.
И если я попытаюсь вырваться, меня ждет та же участь, что и Камиллу.
Руки, которые так нежно касались меня прошлой ночью, – могли ли они убить? Губы, которые целовали меня, – могли ли они отдать приказ о смерти?
Смотрю в зеркало на следы поцелуев на своей шее. Теперь они кажутся мне не проявлением страсти, а метками. Знаками того, что я принадлежу ему. Полностью и навсегда.
Слышу плач из детской – Аиша проснулась. Иду к ней, стараясь улыбаться, хотя внутри все дрожит от страха.
Я беру девочку на руки, и она радостно прижимается ко мне. Единственное чистое и настоящее чувство в этом доме – любовь к этому ребенку.
– Поспи еще, милая.
Укачиваю малышку в кресле, напевая колыбельную, Аиша быстро успокаивается, а я думаю только об одном: как выжить в этом доме. Как защитить себя и как никогда не дать Руслану повода усомниться в моей преданности.
Потому что теперь я знаю: цена ошибки может быть слишком высока.
Продолжение следует. Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Вторая жена горца", Ольга Дашкова ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать в ожидании новой части:
***
Все части:
Часть 1 | Часть 2 | Часть 3 | Часть 4 | Часть 5 | Часть 6
Часть 7 - продолжение