*Начало здесь.
Глава 80.
Куприян ехал в повозке в Тверь. Сидор Ильич сидел с вожжами рядом с Антипом, они о чём-то негромко толковали, и под этот монотонный говорок Куприяна клонило в сон. Он закрывал глаза и снова видел перед собой зелёную опушку леса, там его провожали в дорогу… Анна стояла рядом с дедом, белый посох которого словно новую силу взял, чуть поодаль сидел на пригорке огромный белый волк. Шерсть его сияла, переливалась на солнце, так, что и сам он казался словно сотканным из солнца.
Снова приключилось с ним дивное, думал Куприян, и он справился, хоть уже и думал было – вот и кончина его пришла. Не страшился её, больше боялся за то, что не сладит со злом, не избавит от него землю, не вызволит… жаль вот только, что Марью он не спас. Вытянула из неё жизнь змеиха Зиялат, только и осталось в Марье духа, чтобы передать Дар свой Анне.
Куприян невольно улыбнулся, вспомнив лицо девушки, согрелось сердце, но тут же и тоска пришла. Нет, не может он… вон как вышло, Дашу он погубил, из-за него она… Ну, может быть, это не совсем так и было, но всё одно не мог Куприян избавиться от мыслей, что не всё он сделал для того, чтобы Дашу спасти! Потому и чувствовал свою вину. Гербера он пожалел, а вот Даша… нужно было её силой увезти, запереть хоть бы даже у Григория в усадьбе, и никуда не пускать, пока бы не изжили они Ведьмака. А уж после того пусть бы Даша и решала, как дальше быть, пусть бы выходила за Гербера, или за кого другого, но была бы жива…
Нельзя ему, Куприяну… Онуфрий завёл семью, и ею жил, забота у него вперёд о семье была, а уж после о Лавке, и о том, что в ней сокрыто. Куприян вот его за трусость осуждал, а трусость ли это была? Может быть, таков был его выбор. Онуфрий и детей вырастил, капиталом наделил, вон, в Твери его дети живут, дела свои ведут.
А что Куприян нажил за то время, пока в Лавке управляется? Только шрамов с каждым разом прибавляется, тут Куприян поморщился и потёр бок, он до сих пор немного болел. Хоть и чудеса творила мазь, которую Хозяин Леса им дал, уже на другой день раны стали затягиваться и вскоре стали едва приметными, а всё равно сейчас Куприян чуял, как бок саднит.
Так что… другая у него стезя, не место в его жизни девушкам, пусть живыми останутся, а с Куприяном и сгинуть недолго.
Руки Анны пахли травами и водяной лилией, она хмурила брови и осматривала Куприяновы раны, осторожно смачивала полотно, потом разматывала его, накладывала пахнущую тиной и хвоей мазь, потом снова укрывала чистым полотном. Вспоминалось это Куприяну, на душе было грустно и в то же время покойно, с тем он и заснул, проспав до самой Твери.
Время в Твери пролетело быстро, Куприян уже не впервой приезжал за товаром, и как-то у него в этот раз всё шло, как по маслу. Новый товар словно ждал его, и скоро он уже уговорился, что в будущем месяце общим обозом привезут всё заказанное.
Антип тоже сладил свои дела, отдохнули немного, и отправились в обратную дорогу. Дядька Сидор хоть и видал, что Куприян нет-нет да и морщится от боли, да ещё и прихрамывает на одну ногу, а ничего выспрашивать не стал. Куприян немного этому удивился, но решил, что Сидор Ильич оставил этот разговор до дома, не стал при Антипе расспросы заводить. Оно и верно, разве при простом человеке такое расскажешь? Он тебя за умалишённого примет, глядишь, больше и в дом ночевать-то не пустит.
Возвращались в Городенцы той же дорогой, что и прибыли. Каштан остался на дворе у Антипа, под присмотром его сына Демьяна, давнего Куприянова знакомца, Антипова кобылка Серая вместе с Зорькой дружно тянули повозку.
Куприян сам сел на вожжи, Антип устроился в повозке спать, а дядька Сидор молча сидел рядом с Куприяном. Зеленело всё кругом, лето вошло в свою силу, по деревням уже начали сенокос, то и дело Куприян видел косарей на сочных заливных лугах. Лёгкий ветерок доносил от леса запах горячей смолы и хвои, хорошо…
- Ну что, Куприян, не проголодался? – спросил дядька Сидор, и кивнул на стоявшую позади них корзинку с провизией, её Сидор Ильич сам в Твери собрал, - Перехвати чего пока, а вот до моста доедем, там Антипа разбудим и пообедаем как следовает.
- Да нет, я потерплю, - отказался Куприян, ему от чего-то стало нехорошо, может укачало, а может снова раны дали себя знать, - После вместе и поедим, когда мост-то будет.
Сидор Ильич кивнул, и стал править, чуть погоняя лошадей, видать, мост недалеко, подумал Куприян. Он стал смотреть по сторонам, места были красивые, но вот что удивительно… что же молчит дядька Сидор? Ничего не выспрашивает, хотя сам видал, как Куприян перед дорогой перемотал полотном не совсем зажившую ещё рану на плече.
Видать обиделся дядька, подумал он, может потому, что не сказал ему Куприян, что уходит, не упредил, а вот, сам пошёл. Ну, может и верно, мог и сгинуть там Куприян, что было бы тогда с Сидором?
Про часы Куприян знал, он у Ермила спрашивал как-то, что будет, если они остановят время, а сами сгинут там, на Перепутье. Что, так и останется неподвижным маятник, и замрёт жизнь в этом мире? Но Ермил рассмеялся, нет, конечно, разве есть у кого в Мирах такая власть, чтобы напрочь время останавливать! Сказал тогда Ермил:
- С того момента, ежели мы сгинем, снова станет качаться маятник, и время пойдёт обычным ходом. Это для нас оно останавливается там, где мы бываем, в Перепутье. Не станет нас, а Миры останутся, так что не тужи, Куприян, мы – всего лишь песчинки, кто же ради нас станет рушить время. Это так, нам поблажка, чтоб дело своё справляли.
Вспоминая эти разговоры с Ермилом, Куприян и не заметил, как стал клевать носом. Он дремал, то и дело вздрагивая, когда повозка наезжала на кочку. И вроде даже сны ему снились, но… какие-то странные…
Словно ночь кругом, и повозка едет по ночной дороге, фонарь вот сбоку висит, да в его тусклом слабеньком свете всё кажется каким-то странным, не настоящим. Куприян вздрогнул и даже подскочил на облучке, когда ему привиделось, что дядька Сидор в руках не вожжи держит, а… человеческие жилы! И повозку везут два лошадиных скелета, причём, один вовсе без головы!
- Ты что, Куприян! Едва не свалился на дорогу, - удивился Сидор Ильич, - Нешто задремал, да приснилось что?
- Да, задремал, - Куприян с трудом унял дрожь в руках, видать после всего пережитого он ещё не окреп, дорога тяжело давалась.
- Так растолкай Антипа, сам ложись, он уж давно спит. Мост ещё не скоро, успеешь покемарить.
- Да я уж и не сплю, - Антип сам поднялся и сел вместо Куприяна на облучок, - Давай-ка, я править стану, а ты, Сидор, тоже отдохни.
Куприян перечить не стал, улёгся в повозку, подтянул к себе тонкую рогожку, несмотря на жаркий день, его стало знобить. Верно говорил ему Ларион, надо раны ещё долго обихаживать, чтобы они зажили, иначе могут загнить, у гадов, что они в низине гадьей извели, гнилой яд на жалах!
Проснулся Куприян, когда уже сумерки засинели у леса, дядька Сидор обернулся на него, и кивнул, улыбаясь.
- Ну вот, поспал, а мы решили не останавливаться у моста, проехали так. Ты спишь, чего будить, да и дома скорее будем, на ходу перекусили. А вон уж и Городенцы видать, сейчас доедем, пообедаем, в бане отмоемся да отдохнём.
Куприян сел, спустив с повозки босые ноги. Вот уже и Городенцы видно, а вон река, где они в прошлый раз с Демьяном Елизавету встретили. Да, давно было, Куприян тогда ещё многого не знал, не понимал, не то, что сейчас…
Он стал думать, что вот сейчас доберутся они в Городенцы, как сказал дядька Сидор, отдохнуть устроятся на ночёвку, и тогда…
«Как они там без меня? – думал Куприян, вспоминая Анну и Лариона, - Как она у Зелёного деда поживают… он вон как строг со всеми, в другой раз и слова не обронит… А что я гадаю? Ночью, когда все заснут, я снова к ним схожу! Поди уж нет большого вреда в том, что я снова часы остановлю, и схожу тем Путём, погляжу, как они. И Анне… отдам то, что купил…»
Когда Куприян ходил по тверскому базару, приглядел он зеркальце, очень красивое, их продавал невысокий старичок в восточном халате и тюбетейке, он смешно выговаривал слова и отдал Куприяну товар почти даром.
Тогда Куприян не думал… доведётся ли им с Анной встретиться, просто купил зеркальце и всё. А теперь вот радостно стало на душе – а что ему бояться? Он же не свататься, а просто проведать да подарок подарить, да и сразу обратно! А после уж домой, со спокойной душой.
Впереди показались улицы села, в домах уже зажигались огни, до дома оставалось совсем недалеко. Куприян снова лёг, глядя в вечереющее небо, одна за одной зажигавшее звёзды.
Вдруг он почуял боль в левой руке… может рана заболела? Но нет, боль становилась сильнее, Куприян глянул на руку и увидел, как на ней проступили две капельки крови, как если бы его кто-то укусил клыками…
Он вскрикнул, когда боль стала сильнее, дядька Сидор обернулся с облучка, поглядел на Куприяна, и… зашипел.
Пропало всё кругом. Нет звёздного неба, и села Городенцы нет, ни повозки, ни Зорьки с Серой, ни Антипа с дядькой Сидором…
Вместо звёздного неба увидал Куприян над собой худую крышу полуразвалившейся избы, в которой он лежал на скамье. Вся его одежда была покрыта кровью и грязью, а сам он не мог и с места двинуться, потому что сковало его бессилие… тянулись к нему сверху, через крышу, белые струи, от него они шли туда, где за сундуком были начертаны знаки Древнего Рода Аспидов, обращающие Свет во Тьму.
У оконца с отвалившимися гнилыми ставнями сидела красивая женщина с чёрными волосами, и тянула песнь на старом чёрном наречии.
Продолжение здесь.
Дорогие Друзья, рассказ публикуется по будним дням, в субботу и воскресенье главы не выходят.
Все текстовые материалы канала "Сказы старого мельника" являются объектом авторского права. Запрещено копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем. Коммерческое использование запрещено.
© Алёна Берндт. 2025