Сказы старого мельника

Всё в Книжной Лавке сверкало чистотой, и конторка, и полки с книгами имели такой вид, словно ни единая пылинка никогда не садилась сюда. Даже старый камин был вычищен от золы и сажи, а витринное окно сверкало на солнце так, что глазам было больно на него смотреть...

Ермил сидел в Лавке, с беспокойством глядя на стоящие в углу часы. Истекали последние минуты срока, когда Анна должна была вернуться обратно, и если она не успеет до срока… замерший маятник снова начнёт своё движение, отмеряя время в этом мире. Путь закроется, и тогда Анне нужно будет искать иную возможность вернуться сюда, а сколько это займёт времени… никому неведомо. - Да сядь ты уже, голова от тебя болит, - поморщившись, сказал Ермил Лариону, который ходил из одного угла Лавки в другой, не находя себе места...

Куприян открыл глаза. Он лежал на чём-то мягком и очень приятном, ничего у него не болело, голова была светлой, дышалось легко и на душе было покойно. Оглядевшись, он понял, что лежит на широкой скамье в доме Болотного Деда. Теперь здесь был закат, солнечные лучи протянулись по половицам, в них играли пылинки, и Куприян засмотрелся на то, как тянется солнечный луч от окна до печи… Куприян попытался было встать, но тело его не слушалось, оно было тяжёлым, и Куприян каким-то странным образом не мог его поднять с лавки...

С любовью, администратор канала Елена Синицкая.

Куприян во все глаза смотрел на Ивара, он уже видел его раньше, хоть и смутно, но помнил другим, Зелёным Дедом. Почему-то сейчас всё перемешалось в памяти, в голове Куприяна вспыхивали картины времён, которые он и не застал, и никогда не видел даже во сне. Ратное поле, чуть не до самого горизонта, залитое кровью и усыпанное телами павших, разрушенные селения, но не сдающиеся на милость победителя… И рассвет, светлый и неизбежный, как самая жизнь. Куприян понял, что бы ни было, каким бы не был исход...

Ничего не было приметного на заросшем бурьяном поле, только что и было – слухи про эти места ходили нехорошие. Окружённое лесом поле было странно круглым словно кто-то сверху положил на лес огромное блюдо и по его краям обозначил – вот на этом месте ничего расти не будет, только сорная трава, да и та чахлая. Никогда на этом месте не селились люди, не сеяли ничего и даже мимо ходили только по надобности, если можно было выбрать иной путь – там и шли. Старая Слободка была самой окраиной городка, и...

Проснулся Куприян под утро, рассвет только ещё высветлил самый краешек небосвода на востоке. Он с удивлением обнаружил, что лежит в собственной кровати, укрытый одеялом. Узел с одеждой, которая в негодность пришла, когда они с Шестокрылом управились, теперь исчез, как небывало, а в комнате всё прибрано. Никак дед Кудин да его сотоварищ Головня постарались, догадался Куприян. Вот ведь, какие у него помощники объявились, сами малы, а дела справляют получше иного большого. Хотя… может это сон такой...

Куприян смотрел, как тихо потрескивает, рассыпая белые искры и закрывается Путь на топь Болотного Деда, а Ольша смотрит им вслед и улыбается. - Ничего, сладим и с Иваркой этим, - негромко сказал Ермил и хлопнул Куприяна по плечу, - И не такая напасть на нас бывала, однако ж вон, живые покуда! Ермил оглядел Книжную Лавку и огорчённо вздохнул, чёрным вихрем разрушающегося Шестокрыла всё в Лавке раскидало, даже большой глобус, и тот валялся теперь у потухшего камина, весь в саже и золе. - Ступай спать,...

Синие искры рассыпались в углу Лавки, у самой дальней полки в углу тускло засветилось небольшое пятнышко, оно становилось всё больше, и наконец открылся Путь, достаточный для того, чтоб они могли пройти. Куприян осторожно поднял Анюту на руки, казалось, что она спит, хотя он сам и понимал, девушка обессилена, она потратила почти все свои силы там, на Пятом круге Шестокрыла. Куприян прижал к себе хрупкую девушку и шагнул вперёд, Ермил ступил за ним, Путь закрылся с лёгким хлопком, а перед ними простёрлась она, вековая топь...