Прошёл год. Максим провалил экзамены, и его забрали в армию. Отец сделал всё возможное и невозможное, чтобы сына оставили служить в части родной области. Правда, Максим об этом не знал, отец запретил обсуждать эту тему дома, все были предупреждены.
Провожали всей семьёй, а на улице и всем двором. Максим, бритый наголо, совсем другой, рыдающая мама, как-то вмиг постаревший отец, опустевшая без сына квартира, и проливной дождь, в который поезд увозил новобранцев.
Кира училась в аспирантуре и работала штатным журналистом. Её ценили. За скорость и темп работы, лёгкое перо и высокую организованность, конечно! А ещё у Киры обнаружилось редкое и ценное качество – профессиональный нюх на городские сенсации, события, происшествия.
– Лазарева, в понедельник поедешь в «Прогресс». Это одна крупная строительная фирма, слышала? Знакомый мне позвонил, рухнула у них несущая стена при сдаче гособъекта. Никто не пострадал, слава Богу. Проведёшь журналистское расследование. Материал пойдёт через неделю примерно, – прокричал из соседнего кабинета главный редактор Виктор Степанович.
Вы читаете окончание. Начало здесь
А вечером в тот же день в пятницу неожиданно для всех в отпуск приехал Максим. Он всегда любил сюрпризы и сильные эмоции, поэтому не стал предупреждать. Мама снова плакала, потом смеялась на его армейские шутки, долго сидели все вместе за столом, пили привезённое папиными подчинёнными в подарок крымское вино. Максим пел под гитару песни своего сочинения. Очень по-взрослому пел, с сильной мужской подачей. Он возмужал вместе со своим творчеством. Кира быстро захмелела и рано легла спать, слышала, что родители ещё долго разговаривали с Максимом на кухне.
В понедельник рано утром отправилась брать интервью, пустой автобус и пустые дороги, летняя роскошь. До проходной минут двадцать ходьбы, старый район города, огромные цветущие липы с мощными стволами. Такой сладкий запах, унося который, спешили на работу по крайней мере два поколения. Сколько же лет работает на «Прогрессе» отец? Наверное, больше тридцати! Только сейчас Кира вдруг поняла, что своё журналистское расследование она будет проводить, скорее всего, в его подразделении. От этой мысли в ногах появилась слабость и неприятно засосало под ложечкой. Но отец точно не виноват, и потом он ведь ничего не рассказывал, мама бы знала. К тому же материал должен выйти через неделю. Кира лучшая в редакции, на неё рассчитывают, она справится и не подведёт, как обычно! Надо просто разобраться, всё выяснить, расставить по своим местам и навести порядок.
На проходной её уже ждал молодой человек – невысокий, в очках. Заинтересовано глянул на Киру и протянул руку:
– Юрий, инженер первой категории, мне поручили сопровождать вас.
– Кира, очень приятно.
Краткий экскурс по нескольким отделам, размах и масштабы, на стенах фотографии сотрудников во время работы.
– Рождение зданий, объектов невероятно, притягательно, таинственно, понимаете?! Кира записывала за Юрием, он был увлечённым, этаким инженером-поэтом в своей сфере.
– Давайте всё-таки перейдем к тому, что случилось. Мне нужны подробности.
Юрий помрачнел, снял очки и начал их протирать.
– Вы ведь, наверное, не знаете… но я сразу скажу – Лазарев у нас лучший, тут не он, конечно, виноват, надо серьёзно разбираться, над проектом ведь коллектив работал, целые цепочки и звенья. Где порвалось? Никто не скажет сейчас. На Лазарева, конечно, легко всё свалить теперь, он же и руководил этим проектом. Олег Степанович ответственный и знающий специалист, понимаете? А ещё человек хороший, у нас говорят, что он даже ребёнка взял из интерната, воспитал его, дорогого стоит, между прочим… Ваша, кстати, как фамилия?
Кира только головой качнула в знак согласия, мол, ясно всё. Говорить не смогла в эту минуту.
– Ладно, шумно тут очень. Провожу вас в наш отдел, там ещё поговорите с сотрудниками, а мне отлучиться надо. Попозже и я подойду.
Кира шла по длинному пустому переходу, соединяющему конструкторские отделы, совершенно одна. Цок, цок, цо-о-ок, эхо подпевало монотонно и привычно отчуждённо. Не ты первая, не ты последняя. Страшно, сомневаешься? Цок, цо-о-ок. Кира остановилась, поправила строгую юбку, сбившуюся от ходьбы. Только бы отец не оказался сейчас в том отделе, куда она направляется. А если и окажется? Что она делает плохого? Кира выполняет свою работу, надо разобраться, всё прояснить. А она это умеет как никто другой, именно поэтому главред её отправляет на самые сложные материалы. СМИ нужны, чтобы помочь сформировать общественное мнение или взгляд. И мнение это должно быть однозначным, а взгляд прямым. Без полутонов и оттенков, иначе возникнет недосказанность, вторые и третьи смыслы, хаос и революция.
Поправила модную оправу, сделала глубокий вдох и постучала в дверь отдела, где ей предстояло продолжить расспросы. Первые секунды и кадры рабочей обстановки, к ней повернулись, сердце колотится, дыхание перехватило так, что она закашлялась. Яркий свет, едва слышный монотонный гул компьютеров, где-то совсем близко бурлит чайник и горьковато пахнет кофе, и среди лиц, повернувшихся к ней, нет такого родного ей папиного лица. Секунда от первого взгляда до понимания того, что можно выдохнуть, замерла, вздрогнула, пустила потоком другие мысли. Они хлынули, время размеренно и плавно потекло в разговоре. Кира продолжала записывать, сотрудники отвечали неохотно, скупо, удаляясь в ненужную детализацию.
Было душно, надвигалась гроза, ветром распахнуло окно и первые капли дождя, падая по косой, с силой застучали по подоконнику.
– Вы бы Лазарева дождались, он за всё отвечал и подробнее пояснить сможет. Там на этапе проектирования уже проблемы были, теперь госзаказ точно слетит и премии лишат – это уже как минимум.
И ещё много общих слов, от которых уже гудела голова, с отсылками на Лазарева. Возвращалась домой вечером в час пик. От проходной к остановке потоки людей. Все торопились домой, в магазины, обходя огромные лужи, создавали заторы. Кира не спешила, впервые не хотелось домой. После дождя пахло пылью и очень ярко липами. Оступилась и попала ногой в лужу, босоножки промокли, на юбке салютом грязные брызги. Как на репутации её отца, подумалось вдруг. Сама себя тут же оборвала. В сумочке задребезжал телефон:
– Кирюш, мы с папой сегодня у друзей на даче заночуем, ему что-то срочно обсудить надо, на работе проблемы. Максим поздно вернётся.
***
Домой добиралась долго, пробки и аварии. Есть не хотелось. Заварила крепкий чай и села за компьютер расшифровывать записи. Машинально набирала текст, который наговорили сотрудники.
– Там на этапе проектирования зам прокололся, понимаете?
Пальцы привычно и послушно летали по клавиатуре, лёгкими шлёпающими шагами подбираясь к правде.
– Да зам на больничном тогда был, не слушайте его! Давайте в отдел кадров сходим, там подтвердят.
Шлёп, шлёп, не забыть сохранить файл.
– Лазарев потом несколько раз проверял, не мог ошибиться! Чертежи надо поднимать. Стена, которая рухнула, не могла быть несущей.
Летнее солнце садится поздно, подошла к окну, уткнувшись носом в холодное стекло. Детская привычка. Сто лет назад папа ставил на подоконник, и они вместе смотрели, как уходит день. Просто молчали и смотрели, а он целовал её в макушку. Иногда спрашивал:
– Какое сегодня небо?
– Красные всполохи яркие и смелые на серо-голубых облаках, – отвечала Кира.
Захлопнула ноутбук и набрала главреда:
– Игорь Николаевич, простите, что поздно! Снимите меня с материала, пожалуйста! Я завтра все объясню.
– Лазарева, что за капризы? Не вздумай даже! Я тебя уже на конкурс областной двинул, завтра жду заголовок, как ты умеешь. Что-нибудь хлёсткое! С ним и пойдешь.
Если Кира даже откажется, то материал всё равно выйдет. Завтра предстоит разговор с тем самым замом. Выяснилось, что он всё-таки не был на больничном. И, может быть, отец совсем не виноват. Так или иначе она должна сегодня все расшифровать, а завтра будет видно. Впервые в жизни она ощутила такое глубокое внутреннее несогласие, от которого стали рушиться её собственные несущие стены, подпирающие смыслы, порядки, законы её, Киры, мироздания.
В комнате совсем стемнело, на улице затихали летние звуки, велосипедные звонки, детские возгласы, бренчание гитары.
Вышла на балкон, вдохнула такой тёплый ночной воздух, уютный и манящий, который бывает только летом. Поняла, что хочет пройтись. Уже спускаясь по лестнице вниз, вспомнила, что, наверное, впервые в жизни не глянула перед выходом в зеркало и привычным жестом не поправила причёску. Вместо каблуков непривычные кроссовки и бесшумные шаги по асфальту, а не цокающие – уверенные и жизнеутверждающие. Ночью всё иное. Иные очертания предметов, дрожащих в темноте, будто стёрты границы, одна плавно переходит в другую. Свет от редких фонарей льётся на деревья, тёмно-жёлтыми мазками подсвечивает асфальт. Всё зыбко, ново, непривычно. Когда Кира вот так гуляла одна в темноте? Да никогда. Родители бы ей и не разрешили. А вот Максим часто возвращался под утро во время каникул в старших классах. Сначала закончились дворы и их район, где-то совсем рядом монотонно и сонно гудела трасса.
Начиналась та часть города, которую Кира обычно проезжала на автобусе. Город за стеклом без запахов и звуков, не живой, просто кадры из кинофильма. Остановилась перед светофором, загорелся красный, но дорога была пустой. Что-то толкнуло Киру изнутри, и она впервые в жизни нарушила правила, перебежав на красный. Вспомнила ту историю с Максимом, когда его искали всей школой. Что он скажет, когда узнает про статью?! А, может быть, он и не узнает, ему всё равно скоро в часть возвращаться.
Пустая набережная подхватила Киру и повела вдоль парапета. С каждым шагом всё дальше от дома, от своей будущей статьи, кем-то придуманного конкурса ради премии, почёта, тех правил, которые делают жизнь понятной и управляемой. Кира чувствовала сейчас, что те вожжи, за которые она так крепко всегда держалась, натянулись до предела и вот-вот лопнут.
Закружилась голова, она остановилась, облокотившись на парапет. Водохранилище тяжело и мрачно ворочалось, ветер лениво гнал свинцовые волны с другого берега. Где-то вдалеке тишину ночи рвали крики пьяной компании. Кира смотрела вниз, стараясь заглушить шум в голове. Вдруг подумала, что сейчас может не удержаться и просто упадёт в воду. И тогда её душа уйдет в бесконечную тишину вот такой смятенной, испуганной и беспомощной, и уже никто и никогда не скажет, как было правильно поступить… А на экране компьютера останутся чёрные буквы на белом полотне, соединившись в слова неоконченной обличительной статьи про отца, вот и вся Кира. И она никогда уже не сможет объяснить, что хотела сначала просто разобраться.
Отец точно не простит. Нахмурится, сдвинув брови, глубоко замолчит и будет думать, думать, пока снова не заболит сердце. А у Киры крепкое сердце, потому что всю жизнь билось в такт её чеканящему шагу. Ветер усилился и порывом плеснул в лицо ночную влажную прохладу. Резко запахло водорослями. Крики пьяной компании стали ближе, вроде бы кто-то даже заметил её:
– Эй, давай к нам! Э-э-э-й!
Кира глубоко вдохнула, поняла, что пришла в себя. Совсем рядом разбилась бутылка, резкий бряцающий звук рассыпающихся осколков, грубый мужской смех. Кира рванула, снова пустая проезжая часть, дорога, стихающие голоса и где-то совсем уже далеко – Э-э-эээ-й!
Кира давно не бегала, очень давно. Уже можно было перейти на шаг, но она продолжала бежать. Пустой спящий город. Бежалось легко, только немного кололо в подреберье, Кира слышала своё дыхание. И не было ничего сейчас, кроме этого монотонного ритма её жизни и бега. Не было конечной цели маршрута, не было правил и страха. Только дыхание и звук отталкивающихся от асфальта кроссовок.
Показался родной район. Очертания домов, её школы в темноте размыты, кажется, будто можно пройти сквозь них. Кира вернётся домой, рухнет спать, а завтра просто уволится.
По лестнице поднималась уже с трудом. Дверь в квартиру была не закрыта, значит, вернулся Максим. На кухне чужой голос, прислушалась и не поверила себе – это точно был голос Юрия, того молодого инженера, у которого Кира утром брала комментарии. Или показалось всё-таки?! С какой стати он ночью оказался у них дома?
– С замом всё ясно, он давно хотел вашего отца подсидеть, поэтому больничный взял, испугался! Но журналисту разве такое расскажешь… Я вчера ещё раз поднял все чертежи и вот, что обнаружил. Стена, которая рухнула, по документам не была несущей. Везде подписи отца стоят, значит он всё тщательно проверял.
– Так может рухнула не она?
– Именно она, вот, в чем дело! И эта стена стала несущей! Думаю, чертежи просто переделали перед началом стройки, вот и всё. А подпись могли подделать. У отца вашего уж больно место тёплое. Только он взяток никогда не брал, это я точно знаю.
– Ладно, Юр, уже продвинулись мы серьёзно, я еще пару дней взял увольнительных. Завтра поедем зама вашего трясти, нагрянем неожиданно. Если что – припугну его. А с меня магарыч!
– Да ладно… что ж я не понимаю… Мне Олег Степанович на эту работу помог устроиться, не подведу я.
***
Кира тихонько прошла в свою комнату, включила компьютер, чтобы удалить файл с расшифровкой, пока Максим на него не наткнулся. Файла не было, как и диктофона, который всегда аккуратно лежал рядом с монитором. Она рухнула на кровать прямо в одежде и разрыдалась. Хлопнула входная дверь, наверное, ушёл Юрий.
Пятнадцать лет назад родители выбрали именно Киру, а сегодня пришло её время сделать выбор. А она не смогла, запуталась, правил оказалось больше, а исключений бесконечное множество.
– Диктофон отдам, когда окончательно разберусь и уеду в часть, – в комнату заглянул Максим. Сказал скупо. Жёстким и чужим голосом.
Кира долго лежала, а потом провалилась в глубокий сон. Ей снился интернат, запах утренней каши, крашенный зеленой краской лестничный пролёт. А внизу почему-то под лестницей стояли её родители и ждали. Дети шли, спускаясь на завтрак, а Кира кричала, дыхание перехватывало и сердце колотилось от того, что её сейчас не узнают и не заберут:
– Папа, я здесь! Папа, выбери меня!
Но голос срывался, как это бывает только во сне, звук застревал где-то в горле, рассыпался, крошился. Кричать было нельзя и неправильно, но Кира всё равно впервые в жизнь, пусть и во сне, беззвучно кричала.
Tags: Проза Project: Moloko Author: Сирота Екатерина
Начало этого рассказа здесь
Поздравляем нашего автора с выходом новой книги – «Зеркало для Вселенной»! Купить можно здесь и здесь
Книгу автора "Будем жить" купить можно здесь
Другие истории автора здесь, здесь, здесь, здесь, здесь, здесь, здесь, здесь, здесь