В Москве было пасмурно и по-осеннему промозгло. Ветер, приправленный мелким дождиком, трепал волосы и пытался вырвать из рук зонт. Как бы мне не хотелось ехать сразу домой, в Подольск, но я решила, что с моей стороны некрасиво не повидаться с Ариной Петровной, да и свои вещи нужно собрать.
– Ксюша, – Арина Петровна прижала меня к себе, – Как же я рада! – она чуть не плакала, я заметила, что она постарела за то время, что мы с ней не виделись и как будто даже стала ниже ростом, – Ты бы позвонила… – суетилась Арина Петровна, – Я бы чего - нибудь вкусное приготовила.
– Ничего не нужно, – расцеловала я ее. – Давайте просто выпьем чаю. Я вот булочки в пекарне купила – то, что вы любите.
– Спасибо, милая! – растроганно кивнула Арина Петровна. – Ты всегда помнишь, что мне нравится.
– Ну раньше вы говорили обратное, – рассмеялась я. – Помните, как ворчали, когда я забывала в магазин зайти?
– Ой, – махнула рукой Арина Петровна. – И не говори…
Мы пили чай. Арина Петровна расспрашивала меня о том, как я провела время в Питере, я рассказала ей о работе, о своей травме, вскользь упомянула о Глебе, об Анне Ильиничне.
– Что собираешься делать дальше? – осторожно спросила она меня. – Надеюсь, что ты… никуда не собираешься опять уезжать?
– Вообще-то я думаю, что пора мне перебираться домой. – я увидела, как улыбка сползла с лица Арины Петровны и поспешила ее успокоить. – Но это же совсем близко. Арина Петровна, мы сможем ездить друг к другу в гости… В выходные, например. Будем на связи. – я вздохнула. – Вы поймите… я не могу оставаться у вас. Тем более, что Слава теперь дома – вы не одна.
– Слава! – горько улыбнулась Арина Петровна. – Знаешь, если бы я верила во всякие эти штуки… то посчитала бы, что на него порчу навели. Ходит чернее тучи, не ест толком… на работе какие-то проблемы. Не знаю, что с ним дальше будет… – она покачала головой. – Ксюш, а скажи… у вас с ним все окончательно… ты не думала, что можешь его простить? Все-таки вы столько лет были вместе… – она взглянула на меня с какой-то надеждой.
– Нет, Арина Петровна, – покачала я головой, – Ничего больше не будет у нас. Все. Вы не переживайте – Славка еще встретит нормальную девушку, вот увидите… – я улыбнулась. – Все у него будет хорошо. И вы внуков наконец дождетесь.
– Не знаю, чего я дождусь. – Арина Петровна мешала ложечкой давно остывший чай. – Мне кажется, что я только и делаю, что жду. Сначала ждала, что сын вырастет – вырос. Потом ждала, что он образование получит… что женится и будет жить счастливо… но все-то у него не так, как надо. Вот жил с тобой – что казалось бы не так? – она скорбно поджала губы. – Не везет ему, Ксюша. Понимаю, что сам дурак, но мне его жалко – сын ведь.
– Понимаю. – я пожала ее руку. – Но думаю, что в конце концов, он справится. Хорошо, что спохватился, понял все про Мику эту, будем надеяться, что это послужит ему уроком, правда?
– Только и остается, что надеяться. – кивнула Арина Петровна. – Хотя времени у меня все меньше.
Мы просидели почти до вечера за разговорами. Потом я пошла собирать свои вещи, решив, что возьму самое необходимое, а за остальным вернусь потом. Я складывала в сумку какие-то мелочи, книги, фотографии.
– Ксюш, Слава тебя отвезет. – Арина Петровна заглянула в комнату. – Он скоро вернется.
– Не стоит. Я прекрасно доеду на такси. Зачем его беспокоить?
– Не барин. – отрезала Арина Петровна. – Тем более, что там нужно будет тебе все донести до квартиры…
Я собирала вещи, стараясь не смотреть по сторонам. Все здесь было пронизано воспоминаниями, здесь мы когда‑то смеялись, спорили, мирились. Теперь казалось, что это все осталось в другой жизни.
Я застегнула сумку, вдохнула поглубже и уже хотела позвать Арину Петровну, когда входная дверь резко распахнулась.
Щелчок замка, тяжелый хлопок, и воздух будто сгустился.
На пороге стоял Слава.
Мы обе — я и Арина Петровна — застыли. Его лицо было чужим. Пиджак распорот на плече, рубашка в пятнах грязи, на скуле темнел синяк, губа разбита, взгляд — тяжелый, мутный от усталости. Словно он вернулся не с улицы, а из боя.
– Господи, Славочка! – вскрикнула Арина Петровна, подбежала, но он только отстранил ее рукой.
– Мам, спокойно. Все нормально. – Голос хриплый, срывающийся.
Он снял пиджак, бросил на спинку стула. Я видела, как под тканью локтя мелькнула царапина, как пальцы дрожали, сжимая край стола.
– Слава, – произнесла я тихо. – Что случилось?
Он посмотрел на меня с каким‑то странным выражением — будто только сейчас понял, что я здесь. Его глаза потемнели.
– Ксюша… – произнес он почти шёеотом. – Не сейчас, ладно?
– Да что с тобой, сынок? – не унималась Арина Петровна. – Кто это тебя так? У тебя кровь…
Он прошёл на кухню, достал из шкафчика стакан, налил воды. Выпил залпом, оперся руками о столешницу и закрыл глаза.
– Не спрашивайте. Просто день… не задался.
– Не задался?! – голос Арины Петровны дрогнул. – На тебя же смотреть страшно!
– Мам. – Он поднял глаза. – Прошу. Только не сейчас.
Он говорил сдержанно, но в его напряжении ощущалась сдержанная ярость. Я молчала, чувствуя, как по спине прокатывается холод. Этот Слава был совсем не тем человеком, с которым я жила. От него исходило что‑то опасное, как от натянутой струны.
Арина Петровна замолчала, села, уткнувшись в платок. Я шагнула ближе.
– Слава, тебе надо обработать рану. – Я достала аптечку с полки, но он отрицательно мотнул головой.
– Не надо. Обойдусь.
– Перестань. – Я подошла ближе, почти касаясь его локтя. – У тебя кровь течет, ты весь продрог.
Он ничего не ответил. Только устало опустился на стул. И вдруг, совершенно иначе, тихо, глухо сказал:
– Я всё испортил, Ксюша. Всё, к чему прикасался. Работа, друзья, ты. Мама… – Он провёл рукой по лицу, оставив на щеке тёмный след. – Я не знаю, как это чинить.
Я смотрела на него, не зная, что сказать. В этом человеке, измятом, уставшем, я почти не узнавала того, кого когда‑то любила. Но родное в чертах всё равно отзывалось болью — где‑то там, под защитным панцирем обиды.
– Слава… – начала Арина Петровна, но он поднял руку, прерывая.
– Всё. Никаких разговоров. Я пойду лягу. – Он встал, пошатываясь, и пошёл в комнату. На пороге остановился и бросил через плечо: – Мам, не волнуйся. Я жив. Этого хватит.
Дверь в спальню хлопнула.
Мы с Ариной Петровной остались стоять в тишине. Только чайник на плите тихо шумел, будто стараясь заполнить пустое пространство.
– Ксюша, – прошептала она, прижимая руки к груди, – я никогда его таким не видела. Что же с ним происходит…
Я прошла к окну, глядя на дождь. За стеклом всё было серым, вязким — как этот вечер, как наши мысли.
Где‑то в глубине квартиры слышалось, как Слава бродит, отодвигая стул, открывая шкаф. Шорохи затихли, потом — тишина. Только редкое дыхание ветра и мое собственное сердце, бьющееся от непонятного предчувствия.
Я повернулась к Арине Петровне.
– Я останусь сегодня. Так будет спокойнее. – она кивнула.
Утром я попыталась поговорить со Славой, когда он вышел из своей комнаты – заспанный, лохматый, с красными глазами.
– Слава, ты, конечно, не обязан отчитываться передо мной, – начала я. – Но твоя мама… она волнуется. Ты должен понимать, что она уже не молода и не очень здорова, а ты…
– Слушай, а давай ты свои нравоучения прибережешь для кого-нибудь другого, а? – буркнул недовольный Слава, он выпил залпом стакан воды и хмуро посмотрел на меня. – Я думал, что ты уехала? Вроде вещи собирала.
– Не хотела оставлять Арину Петровну одну. – я допила свой чай и отодвинула бокал. – Не хочешь рассказать, что случилось? Не работе неприятности?
– Тебе и правда интересно? – хмыкнул он. – Или так… из вежливости спросила?
– Интересно. – кивнула я. – Ты какой-то странный стал – нервный, во всем подвох ищешь… И вчера… я никогда тебя не видела в таком виде.
– Нервный? – усмехнулся Слава. – Станешь тут нервным… Эта… она меня решила уничтожить! Раздавить. Понимаешь? На меня все косятся, перешептываются за спиной, а она… ей хорошо! Она теперь оказалась невинной овечкой, которую все жалеют.
– Уйди с этой работы. – пожала я плечами. – Ты хороший специалист. Не думаю, что тебе будет трудно найти себе что-нибудь. Зачем ты мучаешь себя?
– Уйду, конечно. – буркнул Слава и взъерошил себе волосы, – Боюсь только, что она не успокоится, и туда доберется… – он понизил голос. – Она у меня деньги все время просит, Ксюш…
– А ты что? – удивилась я. – Неужели ты ведешься на это?! Ты же прекрасно понимаешь, что нельзя идти на поводу у шантажистов – стоит один раз уступить и все – ты попался на крючок.
– Я попался на крючок. – уныло кивнул Слава. – Как глупый карась. И теперь все. Мне конец.
– Ну так вырви этот крючок! – разозлилась я. – Пусть это будет больно, пусть будешь рвать с мясом, но зато ты освободишься. Слава, нельзя так! Ты ведешь себя, как ребенок, закапываешь себя все глубже… Подумай о своем будущем, а? Скинь этот балласт с плеч и живи спокойно, не оглядываясь на прошлое. Люди не идиоты – они прекрасно видят, чего стоит эта Мика и чего стоишь ты. Если ты будешь вести себя, как обычно – не будешь поддаваться на ее провокации – она сдуется, поверь! Или найдет себе новую жертву.
– Думаешь? – в голосе Славы сомнение боролось с надеждой. – Правда, ты думаешь, что она оставит меня в покое?
– Боже, – закатила я глаза. – Как я не видела раньше, что у тебя мышление, как у подростка! Слава, очнись! Ты взрослый мужчина! Перестань перекладывать ответственность на других! Ни мама, ни Мика, никто другой не должны решать твои проблемы и принимать решения за тебя! Понимаешь? Ты и только ты должен строить свою жизнь! А жизнь… мы живем сейчас, понимаешь? не вчера, не завтра, а сейчас, в этот самый момент. И ты его упускаешь раз за разом. В общем, не буду больше тебя учить, – вздохнула я. – Надеюсь, что ты все же соберешься и начнешь все с чистого листа, ну или хотя бы выбросишь из своей жизни весь мусор.
– Ксюш, – Слава поднял на меня глаза – они были несчастными, как у больной собаки. – А ты… мы с тобой точно не можем…
– Мы с тобой точно не можем. – твердо ответила я, – Мы можем не стать врагами – не более того. Извини, Слав, но мне пора. У меня уйма дел. – я встала и пошла одеваться.
Я ехала в такси и думала, что навсегда попрощалась с прошлой жизнью. Теперь мне предстоит все начинать заново – в моей квартире, в моем родном городе.
Квартира встретила меня привычной тишиной и запахом пыли, будто время здесь замерло.
Я поставила сумку у стены, сняла пальто и на минуту прислонилась лбом к дверце шкафа — просто отдышаться. Все эмоции последних дней смешались в ком: усталость, раздражение, жалость, облегчение. Было чувство, что я снова оказалась на старом месте, но уже другим человеком.
Я прошла на кухню, включила чайник и достала телефон.
– Надо бы Ленке позвонить, – сказала я вслух, и это одиночное “надо” прозвучало неожиданно тепло. Мы давно не разговаривали.
Лена ответила после первого же гудка:
– Ксюш?! Это ты? Я думала, у тебя всё ещё командировка!
– Уже не командировка, – улыбнулась я. – Приехала. Вот буквально час как дома.
– Ничего себе! И молчишь! Я-то думала, ты там на постоянку осела. Как там Питер, а? Все такие культурные, интеллигентные, говорят “сударыня” и “пардон”?
Я рассмеялась.
– Культурные — это уж как повезёт. Но город красивый, не спорю. Только знаешь… холодно там. И не только по погоде.
– Хм. – Лена мгновенно уловила подтекст. – Опять всё не так?
– Всё именно так, как должно было быть, – ответила я. – Просто я поняла, что хватит. Пора домой.
– Славка? – осторожно спросила она.
– Была у них. Всё… бесполезно. Он, похоже, совсем запутался. Но я больше не хочу в это лезть. Знаешь, у меня будто камень с души упал, когда я вышла оттуда.
– Вот и правильно, – одобрила Лена. – Знаешь, я тебе сразу говорила: если мужчина годами не может определиться, чего хочет, – жди беды. Лучше начать заново, с чистого листа.
– С чистого… – я покрутила в руках кружку и задумчиво смотрела, как струйки пара поднимаются вверх. – Вот только белая страница — пугательная штука. Не знаешь, что на ней писать.
Лена фыркнула:
– Главное – не пиши старое заново. А остальное приложится. И вообще, у тебя всегда получится. Тебя невозможно выбить из колеи надолго.
– Надеюсь, – усмехнулась я. – Может, скоро приеду к тебе, посидим, выдохнем.
– Обязательно! – оживилась Лена. – У меня теперь кофемашина новая – не жизнь, а рай. А у тебя, судя по голосу, усталость километров на тысячу. Давай я завтра заеду? Привезу пирог, расскажу, что у нас тут творится.
– Давай, – согласилась я. – Буду рада.
Мы еще немного поболтали о пустяках: о погоде, о соседях, о том, что у Лены кошка, оказывается, родила котят “в самый неподходящий момент”, когда та собиралась красить стены. Разговор тек легко, как будто в последнее время между нами не было этих месяцев молчания.
Я уже поставила чай, наливала себе в чашку, когда раздался звонок в дверь.
Резкий, громкий, вызывающий.
Я вздрогнула.
– Лена… – тихо произнесла я. – Ты ведь не звонишь в дверь, когда приходишь, правда?
– Что? – на том конце растерянный смех. – Конечно, нет, я же только завтра…
– Поняла. Кто-то пришёл. – Я посмотрела на дверь.
– Ксюша, ты меня пугаешь. Может, сосед?
– Может… – прошептала я, но сердце уже билось быстрее.
Звонок повторился, дольше, настойчивее.
Я положила телефон на стол, вытерла ладони о джинсы и шагнула к двери.
На этом месте всё будто остановилось – шум чайника, капли за окном, даже тиканье часов.
Кто бы то ни был — он ждал.
Продолжение следует. Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Развод. Уходи в закат!", Агата Ковальская ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Читайте (целиком), пока ждете новую главу:
***
Все части:
Часть 1 | Часть 2 | Часть 3 | Часть 4 | Часть 5 | Часть 6 | Часть 7 | Часть 8 | Часть 9 | Часть 10 | Часть 11 | Часть 12 | Часть 13 | Часть 14 | Часть 15 | Часть 16 | Часть 17 | Часть 18 | Часть 19 | Часть 20 | Часть 21
Часть 22 - продолжение