Часть 1. Часть 2. Часть 3. Часть 4. Часть 5.
«Нет, ну какая же я неорганизованная. Почему я не расспросила эту Ираиду? Почему не узнала все. Как они жили? Кем была моя мама? Даже отчество ее и то не узнала. А что, если мне в больнице от ворот поворот дадут? Спросят, ты кто такая?», - думала Елена, глядя на мелькающий за окном городской пейзаж.
Мимо проплывали дома, вывески, какие-то административные здания, а она все ехала и ехала. Наконец, услышала, что объявили ее остановку. Вышла.
В нескольких шагах от себя увидела нужное здание. Узнала сразу, ведь до этого изучила все картинки в интернете.
Нашла входную дверь с табличкой «Приемный покой», массивную, тяжелую, один вид которой сразу предупреждал, что сюда входят, но не выходят.
Постояла, пытаясь унять дрожь в ногах, осторожно потянула дверь на себя. И оказалась в небольшом вестибюле-прихожей. В вестибюле никого не было. По стенам висели какие-то плакаты, печатные листы с правилами и инструкциями. Под плакатами расположились две медицинские кушетки времен прошлого века.
Прямо напротив входной двери ее ждала другая дверь, теперь уже белая, с двумя створками. Дверь была закрыта, но небольшое окошечко, видимо для вызова персонала, едва прикрыто.
Елена подошла к окошку, увидела медсестру, перебирающую какие-то бумаги.
- Здравствуйте, - нерешительно сказала Елена. От чувства, что находится в таком необычном месте или еще от чего-то, голос ее осип. Ей пришлось откашляться, прежде, чем открыть рот для следующего вопроса.
Медсестра подняла на нее глаза. Это была довольно молодая женщина. Ее серьезный вид и строгий взгляд не располагал к беседе.
- Вам кого? Сегодня посетителей не принимаем.
- Мне Никонову, Надежду Никонову, - откашлявшись, негромко произнесла Елена, словно пробуя фамилию матери языком.
- Это кто, доктор или медсестра?
- Да нет, она должна у вас лечиться.
- Девушка, я же сказала. Посетителей не принимаем, приходите в понедельник и в среду. Там рядом с окошком объявление висит. Не видите что ли? – голос ее стал сразу резким, строгим и официальным.
Елена растерялась. С одной стороны радовало то, что медсестра не сказала, что такой нет. Значит, ее мама может быть здесь. С другой стороны она не может ждать. В понедельник она должна уже приступить к работе.
- Понимаете…
- Я все понимаю, но у нас порядок, идите, не тревожьте больных.
Медсестра подошла к окошечку и резко закрыла его. Елена осталась в тишине. Что дальше делать она не знала. Толи от бессилья, то ли от волнений последних дней, она вдруг присела на кушетку и заплакала. Сначала совсем тихо, потом все громче и громче. Понимала, что так нельзя, что она взрослый человек, но ничего не могла с собой поделать.
Вдруг она услышала, как в заветной белой двери повернулся ключ, щелкнул замок, и в вестибюль вышла пожилая женщина в верхней одежде.
- Это еще что за наваждение, – воскликнула она, увидев Елену, - ты кто, откуда?
Елена, не переставая плакать, махнула рукой на дверь.
- Наша что ли? Домой отпускали? А сейчас что, назад пришла?
Женщина не спешила уходить, закрыв за собой дверь, она встала перед Еленой.
- Я к маме пришла, - едва выдохнула сквозь слезы Елена, - а говорят день не приемный.
- Ну, правильно, вот здесь же написано, приемные дни, часы приема, все черным по белому. Чего реветь, просто приходи в другой раз и всех делов.
- Не могу в другой раз, уезжаю, - продолжая всхлипывать, ответила Елена.
- Двадцать пять лет не виделись и вот, часы не приемные, - она заплакала уже в голос, громко, с надрывом.
- О, сподобилась, значит. Двадцать пять лет не ходила, мама не нужна была, а теперь что же. Деньги понадобились? Про маму вспомнила? Ишь, как тебя пробирает, так и до истерики недалеко.
Женщина подошла к окошку.
- Леночка. Подай стакан воды, тут девушке успокоиться надо, - крикнула она в окошечко.
Медсестра, что перебирала бумаги, открыла окошечко шире и протянула стакан с водой.
Женщина взяла стакан и подала его Елене.
- Пей, успокаивайся. К кому пришла то?
- К Никоновой?
- Это к которой Никоновой? Надежде что ли?
Елена кивнула.
- Вот это да, так у нее вроде нет никого. Что-то я не слышала про дочку.
- Это которая Никонова, из буйных что ли? – спросила медсестра, которая теперь с любопытством изучала Елену, выглядывая в окошко.
- Да нет, из буйных то, Виктория. Да и молодая она, таких взрослых дочерей иметь. Это к нашей, Надежде Никоновой, из десятой палаты.
- А вы ей кто будете? – вдруг спросила медсестра, не слышавшая разговор женщины с Еленой.
Елена выпила воду залпом, немного успокоилась, достала влажные салфетки из сумочки.
- Вроде как дочь. Я в детском доме выросла, не знала ничего, - тихо ответила она, приводя себя в порядок.
- А сейчас как узнала? Почему думаешь, что она твоя мать, - пожилая женщина присела на кушетку рядом с Еленой.
Елена коротко рассказала о событиях последних дней. Самую суть, не вдаваясь в подробности. Показала фотографию картины.
Женщина задумалась.
- Да уж, история…, с чем только к нам люди не попадают, - она вздохнула и взглянула на медсестру Леночку.
- Знаешь что, давай сделаем так. Леночка сейчас вызовет сюда твою маму, вроде как помочь надо. Она у нас давно уже лежит, помогает иногда. Временами мы вообще удивляемся, почему ее не выписывают, вроде здоровая совсем. Но врачам виднее. Так вот, Леночка ее сюда приведет, ты и посмотришь, может сердечко что подскажет. А потом, мой тебе совет, требуй официального разрешения на посещения. Сейчас, я так понимаю, она тебе никто. Поэтому и в приемные часы тебя могут не пустить. А вот с разрешением. Сходи завтра к нашему главврачу, объясни ситуацию. Он у нас хороший, авось разрешит, - тихо учила женщина.
Тем временем, медсестра ушла. Через некоторое время она вернулась к своему столу с худощавой женщиной среднего роста. А больничном халате, больничных тапочках, с седыми волосами, выглядывающими из-под косынки, женщина спокойно слушала медсестру, кивала головой и застенчиво улыбалась.
Елена резко встала с кушетки и подошла вплотную к окошечку. Женщина за окошком, скользнула равнодушным взглядом по посетительнице и опять погрузилась в разговор с медсестрой.
Елена впилась взглядом в ту, кто был для нее сейчас важнее всех на смете.
«Какая старая, седая, - подумала Елена. – почему мне казалось, что моя мать должна быть помоложе».
Вдруг Надежда подняла глаза на Елену. Внимательно глядя на нее, она сделала несколько шагов сторону двери. Медсестра опередила ее лишь на пару мгновений. Она быстро подошла к окошечку и с силой захлопнула его.
В тоже мгновение, женщина протянула руки и кинулась к Елене. Она что-то быстро говорила, но Елена не слышала. Звукоизоляция была хорошая в этом здании.
Надежда прижалась руками к окошку, оглядывалась на медсестру, что-то ей объясняла, а Елена стояла, смотрела и не замечала, что слезы ручейками сбегают по ее лицу.
Женщина за окошком все говорила и говорила, медсестра ее в чем-то убеждала, а пожилая женщина в вестибюле, мягко взяла Елену под руку и увела ее на улицу.
- Меня Вера Николаевна зовут, я старшая медсестра в этом отделении,- тихо сказала она, вручая Елене ее сумочку.
- Я Елена, Малышкина, это мне в детском доме фамилию дали.
- Я давно знаю твою маму, работаю в этой больнице уже двадцать лет. А когда пришла, она уже здесь лечилась. Медсестры говорили тогда, что состояние ремиссии у нее уже больше года длится, скоро выпишут, а вот видишь как. Все еще здесь.
- Вера Николаевна, помогите мне. Если встретиться нельзя, то хоть расскажите мне о ней, я же не знаю ничего. Хотите в кафе зайдем, кофе выпьем. Хотите на лавочке где-то посидим.
Вера Николаевна посмотрела на часы.
- Ладно, давай в кафе. Минут тридцать у меня еще есть. Внучку надо из детского сада забрать. Это здесь рядом, успею.
Они зашли в небольшое кафе, расположенное прямо в жилом доме. Вера Николаевна от кофе отказалась, попросила чай. Сели у окна, чтобы не очень мешать посетителям.
- Она же у нас уже как своя, - начала Вера Николаевна, - помощница, палочка-выручалочка, на все руки мастерица.
Из разговора со старейшей медсестрой отделения, которой оказалась Вера Николаевна, Надежда пользовалась сочувствием и поддержкой не только технического персонала, но и большинства медицинских работников.
В долгие периоды ремиссии, когда она ничем не отличалась от здоровых людей, она охотно мыла полы и стены, наводила порядок в палатах и санузлах, с удовольствием гладила халаты врачам и медсестрам.
Ей даже разрешали передвигаться по этажу без сопровождающих. За двери, правда, одну не выпускали, но иногда, изредка, ее брали для приемки мешков с постельным бельем или какого-нибудь инвентаря. За годы нахождения в больнице она справлялась с разными работами.
- Работа у нас специфическая, персонал не держится. Санитарок всегда не хватает. А рабочих, чтобы подбелить-подкрасить, не дождешься. Вот такие, как Надежда, и выручают. У нас хорошее отделение, спокойное. Больных не обижают. Да и родственники некоторых навещают. Только вот к Надежде никто никогда не приходил, - закончила свой рассказ Вера Николаевна.
- А про дочку? Она никогда не говорила про дочку?
- Не слышала я. А если что и слышала, то это все к болезни ее относилось. Медсестры раньше рассказывали, что вроде была дочка, да умерла. То ли утонула, то ли заболела. Вот она на этой почве и того.
- Не умерла я, потерялась, - задумчиво произнесла Елена, крутя чашку с кофе во все стороны.
Они договорились, что Вера Николаевна попытается узнать, как можно устроить им свидание. А Елена в свою очередь все-таки пойдет к главврачу отделения.
В гостиницу Елена вернулась притихшая.
- Елена, - окликнула ее Екатерина, которая заступила на дежурство, - тебе тут звонили. Из полиции. Ты что уже успела натворить? – попуталась пошутить девушка.
Она взяла с доски листочек, прикрепленный магнитиком, и подала его Елене.
«Позвонить до 20.00», - прочитала Елена на листочке.
Елена вошла в номер, рухнула в кресло и застыла в нем, словно растеряла последние силы.
Но через некоторое время вспомнила про записку. И набрала указанный номер. Трубку взял Олег. Узнав Елену, он доброжелательно приветствовал ее.
- Что-то телефон твой не отвечает,- бойко переходя на «ты», сказал Олег,- дозвониться не мог. Хотел доложить, что все материалы на ДНК в лабораторию сдал. Постараюсь ускорить их обработку. Но раньше понедельника результатов ждать нечего. Ты не могла бы задержаться.
«Понедельник, день разрешенных посещений в больнице, - подумала Елена, - может Олег поможет с разрешением. А на работе договорюсь еще на 1 день».
- Не знаю, если очень надо, я постараюсь, - ответила она, придумывая, как рассказать Олегу о матери.
- Ты там не скучаешь, может быть, встретимся. У меня есть новости не для телефона, - вдруг сам предложил Олег.
Они встретились через час у входа в гостиницу. Сразу решили, что ходить по вечерним пасмурным улицам под моросящим дожем не будут. Посидят в кафе.
- Отлично, вот и поужинаем вместе. А то я даже не помню, обедал ли сегодня, - пошутил Олег.
Ужин в кафе вылился в серьезный разговор о Елене, истории ее жизни, в которой неожиданным образом появилась картина, тетка Ираиде Викторовна, а теперь еще и потенциальная, как сказал Олег, мать.
Олег рассказал, что поднял дело двадцатипятилетней давности.
- Срок давности, конечно, прошел, но дело не закрыто, так и лежит в архиве. У нас это висяком называют. Как ты догадалась, я работаю в следственном отделе. Не зря меня Платон Александрович подключил, он до пенсии хорошим следователем был. Жаль, ушел рано на отдых. Сейчас бы быстро это дело раскрутил.
- И что там, в деле? – спросила Елена, затаив дыхание.
- Маленькая девочка, трех лет, Леночка Никонова, ушла из дома и потерялась. Были организованы поиски, которые результатов не дали, - по-военному отрапортовал Олег.
- Время было тогда смутное, новые русские, челноки, цыгане, разборки, перестрелки, так что я думаю, что тогда мало внимания этому эпизоду уделили. Да и зацепиться было не за что. У всех алиби. И только сейчас, когда я почитал дело, увидел некоторые нестыковки.
Елена собралась задать вопросы, они уже готовы были слететь с языка, когда он тактично придвинул к ней чашку с кофе.
- Извини, хоть дело и давнее, но сильно распространяться я не имею права. Попробуем разобраться. Но сначала надо получить подтверждение, что ты именно тот ребенок.
Потом они поговорили о городе, в котором сам Олег и родился, и вырос, о профессии Елены, о погоде, обо всем том, о чем может говорить молодежь, которой интересно друг с другом.
А Елене было интересно с Олегом. И не только потому, что он помогал ей решить насущные задачи, но и потому, что они были почти ровесники. Олег только на три года был старше Елены.
Расставались они уже почти ночью. Договорились поддерживать связь и ждать результатов ДНК.
Здравствуйте, дорогие друзья, подписчики, читатели и просто гости канала КНИГА ПАМЯТИ.
Наша история движется к своему завершению. Точно так же, как я уверенно иду к выздоровлению. Спасибо за добрые слова поддержки.
Обещаю, что как только закончится эта история, начну учиться писать короткие рассказы-однодневки.
А сегодня жду ваши лайки и комментарии. Это поддерживает меня и помогает ДЗЕНУ продвигать страницу.
Ваша КНИГА ПАМЯТИ.