В истории рок-н-ролла полно легенд и баек, но одна из самых колоритных и абсурдных — история о том, как клавишник группы Yes Рик Уэйкман устроил себе полноценный ужин прямо во время выступления. Этот случай, произошедший в Манчестере в 1973 году, стал не просто забавным анекдотом.
Он превратился в символ творческого кризиса, назревавшего в одной из величайших прог-рок-групп мира, и показал, на что готов пойти музыкант, когда ему до смерти надоела музыка, которую он вынужден играть.
Музыкальный марафон и запах специй
Шел 1973 год. Группа Yes была на пике славы, отправившись в тур в поддержку своего нового, невероятно амбициозного двойного альбома «Tales From Topographic Oceans». Концерты в Манчестере, как и везде, проходили при полных залах.
Шоу начиналось с оглушительных оваций под увертюру «Жар-птица», после чего группа исполняла несколько проверенных хитов, таких как «Siberian Khatru». Публика была в восторге.
А затем наступал момент истины. Вокалист Джон Андерсон объявлял, что сейчас прозвучит весь новый альбом целиком. Для зрителей это означало более 80 минут экспериментальной, сложной, почти авангардной музыки, разделенной на четыре длинные композиции. Это было серьезное испытание на выносливость.
Где-то в середине этого музыкального марафона Андерсон вдруг почувствовал отчетливый запах... карри. Сначала он отмахнулся, решив, что ему показалось. Но аромат становился все сильнее и настойчивее. Во время одного из длинных гитарных соло Стива Хау он огляделся и понял, что запах идет со стороны Рика Уэйкмана, скрытого за своей монументальной стеной из клавишных. Подойдя ближе, Джон не поверил своим глазам: на одном из синтезаторов Уэйкмана был накрыт полноценный ужин из индийского ресторана, и Рик с аппетитом ел. Заметив ошеломленного вокалиста, клавишник с улыбкой спросил: «Привет, Джон, не хочешь перекусить?»
Эпоха излишеств и гигантомании
Чтобы понять, как такое могло произойти, нужно вернуться в 70-е — десятилетие излишеств в музыкальной индустрии. Группы вроде Yes раздвигали границы не только в жизни, но и в творчестве. Их музыка становилась все сложнее, а песни — все длиннее. После невероятного успеха почти 20-минутной композиции «Close To The Edge», занимавшей целую сторону виниловой пластинки, группа решила пойти еще дальше.
Итогом стала «музыкальная гигантомания» — двойной альбом «Tales From Topographic Oceans», где каждая из четырех сторон пластинки содержала одну 20-минутную композицию. В основе концепции лежали четыре индуистских священных текста. Процесс записи тоже был экстравагантным: студию переделали в подобие фермерского двора, чтобы музыканты вдохновлялись «деревенской атмосферой», а для Джона Андерсона даже построили специальную ванную комнату, потому что ему нравилась акустика в его собственном санузле.
Неудивительно, что альбом либо безоговорочно принимали, либо полностью отвергали. Даже внутри группы мнения разделились. Главным критиком всегда был Рик Уэйкман. «Там есть хорошие моменты, — говорил он позже, — но это как пробираться через болото, чтобы добраться до водяной лилии».
«Люди засыпали на третьей стороне»
Когда группа отправилась в тур, они решили исполнять новый альбом полностью. Это стало испытанием не только для Уэйкмана, которому не нравилась большая часть нового материала, но и для публики. «Люди начинали засыпать где-то на третьей стороне», — вспоминал басист Крис Сквайр.
В итоге группе пришлось сокращать новые композиции, добавляя в сет-лист больше старых хитов, что делало концерты живее. Но в тот вечер в Манчестере они все еще играли полную версию, и Уэйкман откровенно скучал.
«Ты же сказал, что хочешь карри»: рождение легенды
Как вспоминал сам Уэйкман в своей книге «Ворчливый старый рокер», у него был техник Джон Клири, который во время концертов лежал под органом Hammond на случай поломок. Во время одной из пауз техник спросил что-то, и Рику послышалось: «Что будешь делать после шоу?». «Пойду поем карри», — ответил он. Техник уточнил: «А что именно закажешь?». Уэйкман, не особо задумываясь, перечислил свой любимый набор: «Курица виндалу, рис пилау, полдюжины лепешек поппадам, бхинди бхаджи, бомбейский картофель и фаршированная паратха».
Примерно через полчаса, в середине следующей композиции, Уэйкман почувствовал тот самый запах. Он посмотрел вниз и увидел своего техника, протягивающего ему пакет с индийской едой.
— Что это?!!
— Курица виндалу, рис пилау...
— Что?
— Ты же сказал, что хочешь карри.
— Нет! Я сказал, что хочу карри после шоу.
— А...
Техник предупредил, что еда остынет. Поскольку пахло восхитительно, а играть Рику все равно было нечего, он решил не ждать. Он расставил контейнеры с едой на своих дорогих синтезаторах и принялся за ужин.
Через пять минут появился Джон Андерсон.
— Я чувствую запах карри, — сказал он.
— Да, у меня тут виндалу, рис, лепешки... Угощайся!
Андерсон, окинув взглядом это кулинарное оскорбление, лишь пожал плечами, взял лепешку и вернулся к микрофону, чтобы петь свою партию — образец британской выдержки в абсурдной ситуации.
«Остальные участники группы тогда были не в восторге, — говорил Уэйкман, — хотя спустя годы они смеялись над этим. И знаете что... это было чертовски вкусное карри!»
Разочарование Уэйкмана в музыкальном направлении группы было настолько сильным, что после окончания тура в апреле 1974 года он покинул Yes. Этот ужин стал последней, самой яркой нотой его протеста против музыки, которую он больше не хотел играть. Он вернется в 1977-м... но это уже совсем другая история.