Этот случай из практики я уже описывал у нас на канале, причем, подробно, включая воспоминания самого доверителя. Но теперь материал дополнен, на мой взгляд, крайне важными комментариями врача-психиатра, к.м.н. В.С. Буланова, который работал с "Виктором", и с которым мы довольно часто работаем в тандеме, отвечая каждый за свою часть помощи пациенту/доверителю.
Аннотация
Данный материал необычен тем, что у него есть третий автор – сам пациент. И его видение процесса «вхождения» в заболевание, описание как самого психоза, так и процесса реабилитации, весьма интересно и полезно для имеющих отношение к данной проблематике.
Разрешение на анонимное использование его текста пациентом дано. Текст пациента дан прямым шрифтом, не правлен, но сопровожден развернутыми комментариями врача и клинического психолога, выделенными подзаголовками и курсивом.
Ключевые слова
психоз, шизо-расстройство, реабилитация, клинический случай, мультимодальный подход
Прямая речь пациента
(он назвал свой текст «Обзор жизни в связи с одной болезнью»):
1. Как заходил в плохое состояние (подробно), начиная с детства (включая встречу с И.А. Гольманом до приступа)
Меня зовут Виктор (имя изменено – прим. И.Г.).
Попытаюсь найти в своей биографии первые проявления своих психических особенностей.
Скорее всего, они тесно связаны с религией. Так, наиболее раннее воспоминание (мне, кажется, было 6-9 лет) связано с ожиданием увидеть что-то вроде явления иконы Божией Матери на балконе моей квартиры. Также, когда читал жития древних монахов, загорался мечтой повторить их подвиги (например, не есть 3 дня подряд).
До приступа мне казалось всё это нормальным, я не видел в этом что-то плохое. Глядя на это после приступа,начинаю думать, что это неправильные мысли, ведущие к странным (мягко говоря) результатам. Далее мыслей такого рода было мало, возможно, не было совсем...
Комментарий психолога.
Конечно, не религия явилась причиной дальнейшего срыва. Окончательной и единой причины расстройств шизо-спектра пока не найдено, есть лишь различные гипотезы, в существенной мере (но не полностью) подтверждаемые действием психофармакологических препаратов. Так что, говорить о связи религии и расстройства было бы абсолютно некорректно.
Однако любое глубокое душевное переживание способно усиливаться и неверно трансформироваться, если мозг человека «переформатирован» шизо-расстройством.
Комментарий психиатра.
Чрезмерное увлечение религией, философией, эзотерикой, особенно, не по возрасту, иногда умиляет родителей, которые с гордостью говорят окружающим, что мой сын или дочь – с опережающим развитием, если у них такие увлечения. Однако в психиатрии это часто выглядит, как «особенный ребенок», который требует пристального внимания, (но не стигматизации) [5].
продолжение текста пациента:
... По правде говоря, я не следил за собой в отношении бредовых мыслей. Поэтому пропускаю отрезок своей жизни от 9 до 29 лет.
Осенью 2020 года, можно сказать, попал на курсы эффективного лидерства. В ходе прохождения этой программыначал понимать, что «иду» не туда, куда нужно: занимаюсь тем, что приносит мало пользы (если вообще приносит) ближним и обществу. После раздумий и прикидок остановился на разработке приложений для мобильных устройств. Чтобы войти в новую профессию, выбрал курс от Яндекса
продолжительностью около года. Учёба шла неплохо. Но мой старший брат был по-прежнему обеспокоен положением моих дел. Поэтому он меня направил к психологу: Иосифу Абрамовичу Гольману.
Встреча была 14 октября 2022 (спасибо WhatsApp).
О, вспомнил, почему старший брат так настаивал на этой встрече. Триггером являлся результат моего прохождения теста СМИЛ: сначала я его не прошёл, т.к. система выявила ложь/недостоверность с моей стороны (я хотел выставить себя в лучшем свете). Со второй попытки я его прошёл так, как надо. Если правильно помню, там было/были отклонения от нормы.
Вернусь ко встрече с Иосифом Абрамовичем. Он задавал вопросы, попросил пройти несколько тестов. Спрашивал, как я повёл бы себя в разных обстоятельствах. Мне показалось, что я неплохо себя показал (не подумайте, что я играл роль, нет, я старался говорить максимально честно).
Комментарий психолога.
Здесь тоже есть, что дополнительно обсудить.
Про Виктора со мной действительно предварительно советовались. И я действительно сильно насторожился, даже еще его не видя. Явно талантливый человек: школа – с золотой медалью, университет – с отличием. С «разбегу» – аспирантура по весьма непростой специальности и... неожиданный стопор! Да на несколько лет!
Аспирантура закончена, диссертация, без малого готовая, не защищена. На работу фактически не вышел. В течение пяти лет фактически не работал.
При этом парень очень рассудительный и по-человечески правильный: добрый, чуткий, отзывчивый. И очень умный, конечно.
При таких вводных любящим родителям крайне сложно заподозрить серьезное ментальное расстройство. А вот любой клинический психолог и врач-психиатр много подобного видели.
Отучился – и как будто застыл во времени. Ни работы, ни друзей, ни серьезных увлечений.
Если это «застывание» на годы – очень тревожный признак.
И некорректность прохождения Виктором теста СМИЛ (русскоязычная адаптация проф. Л.Н. Собчик теста MMPI) была заметна не только по шкалам достоверности, но и по несоответствию результатов теста моим, уже непосредственным, наблюдениям. Когда обследуемый прошел его достоверно, то подъем по восьмой шкале был очевиден: типичный профиль «86».
Также тревожными были и результаты тестов на исследование особенностей мышления: наблюдались ассоциативные нарушения, «соскальзывания», использование слабых, латентных признаков – такие эффекты часто сопутствуют расстройствам шизо-спектра.
В то же время все, что касается внимания и памяти, находилось у обследуемого либо в норме, либо лучше нормы.
В результате я порекомендовал обратиться к опытному психиатру за постановкой диагноза и назначением лечения, если таковое понадобится.
Комментарий психиатра
Как мы видим, болезнь Виктора начиналась исподволь, медленно, как пазл, складываясь вокруг акцентуации личности.
При всей внешней успешности в один момент внутри человека, как озарение, может возникнуть мысль «кто ты и чего ты достиг», полностью нивелируя все достижения в твоей жизни.
Ты меняешь сферу деятельности, увлечений, но не чувствуешь удовлетворения, только накапливается негатив к себе.
Отсутствие личностного и профессионального роста, «застывание», не всегда связаны с ленью, а в случае Виктора связаны с когнитивными нарушениями, характерными для его заболевания.
Но возвращаемся к рассказу Виктора.
продолжение текста пациента:
... Шло время, наступил 2023 год. Я влюбился. Да! Точнее, мне показалось, что одна девушка в храме заметила меня. У меня возникло ответное чувство. Дальше моя фантазия предположила, что она дочь священника.
Далее мне казалось, что меня тестируют – проверяют: годный ли я муж или нет.
Вскоре после этого состоялась странная встреча с одним экстрасенсом (да, экстрасенсом) в центре, в котором занимается моя сестра. Якобы этот человек помогал детям и взрослым при помощи силы мысли.
Я с мамой и сестрой сидели у одной стены кабинета, а он у другой. Я с мамой были зрителями в этой ситуации: он«сканировал» сестру и комментировал то, что видит. В конце он сказал пару слов и про меня. После этого меня почему-то весь день клонило в сон.
Не буду вдаваться в детали, только скажу, что у меня создалось впечатление, что экстрасенс занимался не сестрой на том сеансе, а мной. Мне показалось, что я стал быстрее думать, что у меня улучшилась мелкая моторика.
Я был крайне недоволен этим, т.к. считал, что данный человек «сотрудничает» с нечистой силой, и что мои новые способности являются подарком с их стороны. После произошедшего я захотел, чтобы моя сестра перестала контактировать с этим человеком (в последствии так и произошло).
Комментарий психолога.
Я уже писал об опасности слишком сильных впечатлений при готовности мозга неадекватно на них отреагировать. Опыт с «экстрасенсом», видимо, был именно таким впечатлением. Конечно, на мой бы взгляд,требовалось интенсивное лечение еще тогда. Но принудительно это возможно лишь в случае, когда человек представляет реальную опасность для себя и других. И, безусловно, ни в коем случае нельзя винить близких в«пропуске» болезни, уж слишком это специфические знания.
Вообще нельзя в подобных ситуациях никого винить. Это, как любят говорить современные политики, совершенно контрпродуктивно. И лишь подчеркивает необходимость резкого усиления просветительской работы среди населения в области психологии и психиатрии [2].
Далее – опять прямая речь Виктора.
Продолжение текста пациента
... Спустя месяц после моей встречи с экстрасенсом я решил обсудить всё это со знакомыми монахами. Хотел взять маму с собой, но она не пошла. Встреча прошла активно, мы много говорили. По-моему, они были согласны, что с таким человеком лучше не иметь дело.
Я вернулся домой. После этого бредовых мыслей становилось всё больше и больше. Началось всё с совета, который они мне дали: молись, если хочешь кого-либо исправить. Не хочу сказать, что это неправильный совет, просто он наложился на моё болезненное состояние, что привело к ряду бредовых мыслей. Если бы не этот совет, то что-то другое заняло бы его место.
В последующие дни я чудил больше и больше: я глубже и глубже уходил в новую реальность, где мои родные (и не только они) являлись как бы наследниками – последователями героев Нового Завета. В течение этих дней я вообразил себя усыновлённым и кем-то вроде второго Иисуса Христа. В частности, за это время я пытался выгнать злых духов из мамы. За день до приступа, я как бы «очистил» прикосновением своего племянника-младенца от совершения блудных действий в будущем, а, возможно, и от чадородия вообще. Я уже готовился к изгнанию бесов из экстрасенса, про которого говорил ранее. Лёг я около 4 утра.
Комментарий психолога.
Интересно, что бредовые идеи про «усыновление» держались довольно долго, мы занимались ими и долгое время после выписки из больницы.
продолжение текста пациента:
2. Про сам приступ
Сам приступ произошёл на следующий день (это был один из солнечных дней в начале июля 2023 года). В течение этого дня (с утра до приезда скорой помощи за мной) мне казалось, что мои действия приближают конец света. Я думал, что на мне и моих родных была особенная миссия – приблизить конец света.
В своих действиях я опирался на слова из Священного Писания касательно конца света. Должен отметить, что голова работала «хорошо»: мысли как пули пролетали в голове, физическое состояние тоже было хорошим – я был полон энергии.
Если кратко, то я устроил разгром в квартире, пытаясь уверить бесов, что я не в состоянии выполнитьпророчества о конце света. Так, я разбил новый телевизор, несколько тарелок, зеркало для макияжа. Хорошо, что я не нанёс физической урон родным, которые в то время заперлись в одной из комнат!
Тут вдруг прозвенел звонок в дверь: я посмотрел в камеру, что там стоят врачи. Тут я начал прозревать, что всё то, очём я думал, являлось лишь плодом моего воображения. Я открыл дверь и «сдался». Потом был опрос, после которого меня обули и посадили в машину скорой помощи.
Комментарий психолога.
Обратите внимание на характерное ускорение мышления и его плохую связанность, скачку мыслей.
Именно в этом момент мне позвонила его мама, спросила, что делать. А тут оставался всего один вариант – скорая психиатрическая помощь. Ведь сейчас этот действительно умный, добрый и чуткий человек не контролировал свой мозг.
А, значит, и свои поступки.
Комментарий психиатра.
Психоз – это пик, кульминация болезни, как в случае с Виктором мы наблюдаем трансформацию сверхценных религиозных идей в бред, который из разряда чувственного вскоре приобретает характер глобального парафренного.
Нарушения в поведении, отсутствие критики, паралогичность, нет смысла ждать, что температура спадет после принятия аспирина, надо срочно вызывать скорую психиатрическую помощь.
продолжение текста пациента:
3. Про больницу
Когда я ехал в больницу с завязанными за спиной руками, думал о произошедшем. Если бы я знал, что меня ждёт, я был бы крайне недоволен происходящим. Но тогда я думал, что побуду в больнице и вернусь домой. Честно говоря,я даже об этом не думал. Я был в некотором смятении – недоумении после произошедшего.
Вот, мы приехали. Ехали достаточно долго. Меня завели в здание, посадили в зале ожидания среди остальных людей. По-моему, я был один такой с завязанными руками. Интересно, что одна женщина набрала воду впластиковый стаканчик и напоила меня. Просидел я там немало. Вызвали. В кабинете меня спросили о том, почему я к ним попал. Кратко рассказал, что сегодня я ожидал конец света. Если правильно помню, меня взвесили.
Потом я помылся, ножницами мне постригли ногти на ногах. Я хотел сам постричь их, но не разрешили. Только сейчас (т.е. в момент написания предыдущего предложения) понял, что «психам» (так мы называли себя в больнице) ножницы не доверят.
Далее мне выдали специальную сине-серую одежду в большую клеточку (брюки и накидка с рукавами) и, если правильно помню, белую «алкашку» (ведь майка должна была быть). Потом повели в отделение (этот момент не помню) первого эпизода (мама подсказала название отделения, когда писал это предложение).
Первые дни в больнице помню плохо. Можно сказать, почти не помню. Припоминаю, что у меня ещё был накат бредовых мыслей: я продолжал играть свою роль, в которую вошёл в течение предыдущего месяца – недели. Тогда меня сильнее привязали к кровати, чтобы обезвредить.
Припоминаю, что у меня ещё было магическое мышление: особенно цвета несли глубокий сокрытый смысл, в моих руках была сила, способная исцелять других при прикосновении. К счастью, такие мысли постепенно выветрились из головы.
Теперь о лечении: мне делали уколы, капельницы, давали таблетки. Медицинский персонал был хороший: начиная с охранника и заканчивая заведующим отделением (конечно, он был жёсткий, но, видимо, своё дело знает).
Периодически меня опрашивали. Также нам читали «лекции» по психологии: рассказывали про лекарства; про то, что нас ждёт после больницы. Кормили неплохо, разок поменяли постельное бельё. Каждый день нас выводили на прогулку на огороженную площадку. Кто курил – мог покурить в беседке.
Если вернуться к себе, то мне (да и остальным больным) было тяжело: таблетки делали своё дело – всё время хотелось спать, даже книгу не мог нормально почитать – строки плясали, и мозги не хотели вникать в суть только что прочитанного.
Важно: каждый день были созвоны с родными (мобильников у нас, конечно, не было). Также 4 раза в неделю меня навещала мама с сестрой (один раз пришёл и папа с ними): приносили добавки к тому, чем нас кормили, и немалое количество фруктов. Разговаривать было сложно: когда слушал кого-либо, кто быстро говорит, было ощущение, что кто-то щекочет мозги.
Самому говорить тоже было сложно. Раз в неделю нас обходил заведующий отделением и определял, когда выписывать подопечных. Настал тот момент, что и мне определили дату выписки.
Перед выпиской у меня была большая встреча с местным психиатром: ставил
«галочки» в тесте; проверяли, как я считаю, запоминаю, разбиваю предметы на группы.
Комментарий психолога.
Это, конечно, был не психиатр, а клинический психолог, действующий по поручению врача-психиатра. Проводил патопсихологическую диагностику, совершенно необходимое мероприятие не только при определении состояния психики доверителя, но и при оценке эффективности применяемого лечения.
продолжение текста пациента:
Когда меня выписали, меня посадили в машину и отвезли в дневной стационар. Там меня встретили, пообщались, выдали лекарство на несколько дней. После этого я с мамой и сестрой вернулся домой!
Потом на протяжении двух недель я 3-4 раза в неделю туда приезжал, чтобы показаться и получить таблетки.
Помню, что стоять в очереди ко врачу мне было неприятно. Да и сидеть тоже. Вот такое было состояние при приёме г...ла (Дзен не разрешает указывать лекарства – прим. И.Г.). И уже после/в течение этих двух недель начал активно встречаться с психиатром (Вадим Сергеевич Буланов) и психологом (Иосиф Абрамович Гольман), которые постепенно выводили меня в нормальное состояние. Подробности этого процесса описаны в разделе «Про работу с психологом и психиатром».
4. Про работу с психологом (честно описать, что есть, и каковы результаты; и про техники) и с психиатром
До того, как случился приступ, к психологам относился без уважения. Придерживался такого мнения без каких-то оснований. Просто так считал и всё.
Сразу после выхода из больницы начал (точнее, продолжил) заниматься с Иосифом Абрамовичем (далее И.А.).
На первых занятиях он объяснял: что со мной произошло – какая болезнь меня посетила на биохимическом уровне,что происходит сейчас, каков план поправки после всего этого.
Так, он ввёл в мою жизнь следующее: стакан тёплой воды утром до еды, зарядку – пять тибетских «жемчужин», дневник самочувствия с оценкой своего состояния в течение дня.
Комментарий психолога
Очень важно было «ритуализировать» утро доверителя [1]. При приеме
«сильных» нейролептиков, купирующих психоз, утро добрым не бывает. А нам нужно было хоть медленно, хоть постепенно, но входить в нормальную жизнь: с учебой, с работой, со всем, что естественно для нормальной жизни.
продолжение текста пациента
Кроме этого, И.А. обучил меня тому, как снять напряжение, если меня что-то раздражает.
Дал полезные советы о том, как реагировать на ошибки, как выполнять работу, как бороться с бредовыми мыслями. Так, он объяснил мне порядка 15 методик!
Остановлюсь на технике борьбы с бредовыми мыслями: если поймал себя на странной мысли, то прогоняй её логикой. Должен сказать, что это работает: проверил на себе. Нельзя оставлять бредовые мысли без внимания – вот в чём дело. Не могу сказать, что я стал фанатом преподанных мне методик, но нередко они бывают полезны.
Зациклюсь на чём-то (на раздражении, что чаще всего бывает), вспомню про дыхание «на квадрат» (можно заменить на обычное размеренное дыхание с контролем времени вдоха и выдоха), подышу таким образом около 2 минут – обычно за это время приходят положительные мысли, и я успокаиваюсь.
Чем-то похоже на работу с бредовыми мыслями – плохое вытесняешь хорошим.
Должен отметить, что важны не только сами методики, но и то, как И.А. доносит материал до доверителя (т.е. меня): мы встречаемся 1 раз в 2 недели по 1 часу, и почти каждый раз он повторяет то, как мы боремся с болезнью.
Напишу это и здесь, чтобы лучше понять это.
Сначала мы использовали сильные лекарства, которые подавляли мысленную активность мозга. С одной стороны, это хорошо, т.к. сразу ушли бредовые мысли, но с другой – это плохо, т.к. вместе с уходом плохого ушло и нормальное. Но сразу после приступа иначе действовать нельзя – надо «выбить» бред из человека. После этого постепенно понижали дозу нейролептика. Так, в течение двух с половиной месяцев после приступа (т.е. до середины сентября) моё лечение базировалось преимущественно на сильных лекарствах. Потом мой психиатр (Вадим Сергеевич Буланов) перевёл меня на другой нейролептик, который значительно «легче». Говорю ему отдельное спасибо за помощь. С ним я тоже стабильно встречался (около 1 раза в 2 недели) до тех пор, пока не утвердили лекарственную терапию, которая мне подходит.
Подбор лекарств и выход на минимальные дозы занял почти год!
Комментарий психиатра.
Когда Виктор вошел в мой кабинет, походка его напоминала робота с перетаптыванием, это типичная симптоматика лекарственной нейролепсии, то есть побочный эффект г...ла (по правилам Дзена не имеем права писать названия препаратов – прим И.Г.). При этом чувствительность к этому нейролептику у Виктора была выше среднестатистического больного, несмотря на горсть корректоров.
Говорить о качественной жизни с наличием такой симптоматики очень трудно, когда тело скованно, а голова не работает. Поэтому было принято обоюдное решение о постепенной замене на другой препарат. К счастью, каких-то эндокринных расстройств, связанных с приемом нейролептика, обнаружено не было [6].
Выбор пал на к...н, в дозах от 3 до 4,5 мг.
После смены терапии Виктор почувствовал себя в «своей тарелке» и смог приступить к более полноценной жизни. Однако спустя 3 месяца к...н выдал неожиданный выраженный эффект седации днем. Анализ ситуации показал, что требуется замена на препарат с более выраженным активирующим действием, мы остановились на а...ле в дозировке 5 мг. И на этот раз точно в цель.
Сейчас Виктор получает противорецидивную, низкодозируемую терапию а...лом, что практически не мешает ему жить, учиться и работать.
Комментарий психолога.
Разумеется, подбор психофармакологии никак не входит в сферу обязанностей психолога, даже клинического. Здесь работает только врач соответствующей квалификации. Однако психолог должен понимать действие препаратов и учитывать его в своей работе. И, конечно, патопсихологическая диагностика, проводимая по поручению врача, как уже говорилось, помогает точнее оценивать состояние пациента и, соответственно, дает возможность врачу подыскивать оптимальные варианты медикаментозной терапии.
Вообще же этот самый поиск вариантов оптимальной терапии часто становится камнем преткновения. Процесс сложный, длительный, требующий не только высоких профессиональных качеств от специалиста, но и большого терпения и дисциплины от пациента. Ведь побочные эффекты от подобных препаратов могут переноситься с трудом. Отсюда низкий комплайенс пациента к лечению. А некоторые пациенты вообще категорически отказываются от применения психофармакологических средств [3]. Это еще одна область приложения сил и знаний психолога.
Кстати, поначалу мы с ним работали раз в неделю, старались делать это очно. Его привозила мама. Потом,постепенно, перешли на онлайн-работу и на урежение сессий. На них большое внимание стали уделять возвращению Виктора к работе, движению к социализации.
продолжение текста пациента:
Так, после ослабления действия лекарств (вследствие снижения дозировок и перехода на более лёгкие препараты) моя голова стала возвращаться в рабочее состояние. Именно в этот момент стала важна психотерапия. Т.к. мой мозг возвращался к полному функционированию, то был риск возвращения бредовых мыслей. Тут-то и вышла на первый план когнитивно-поведенческая терапия. Её основной целью (в моем случае) является выработка правильного реагирования на бредовые мысли, создание полезных привычек.
Этот комплекс действий формирует преграду для развития бредовых мыслей. Далее мы планируем полностью отойти от таблеток. И тогда моё состояние будет полностью зависеть от того, как я умею применять когнитивно–поведенческую терапию. Это то, что И.А. проговаривал и проговаривает на каждой нашей встрече (прим. И.Г.: конечно, решения о дозировках и сменах лекарств принимает только врач, но КПТ действительно может помочь переходу на более мягкую фармподдержку; основные приемы и подходы показаны в [1 –3]; в нашем же случае кроме бредовых идей, положение осложнялось наличием высокой тревожности, типичной для шизо-расстройств без выраженного «дефекта»).
Через год с небольшим И.А. дал задание написать этот обзор. Кроме проблем, связанных с болезнью, мы рассматривали и другие мои слабые места.
О, чуть не забыл сообщить, что на одной из наших первых встреч после приступа И.А. спросил, что я хотел бы делать (делать с удовольствием – прим. И.Г.). У меня была достаточно старая мечта играть на виолончели. Тут она и пригодилась. Мама нашла учителя, и я начал заниматься раз в неделю с 8 ноября 2023 года.
Сначала было тяжело: пальцы должны были привыкнуть к металлическим струнам, голова должна была научиться выполнять задачи разного типа одновременно (зажимать ноты левой рукой и извлекать звук смычком правой). Короче говоря, немного погрузился в мир музыки. До сих пор (текст пациента от 27 сентября 2024 г. – прим.И.Г.) продолжаю учиться этому.
Возвращаясь к первому предложению данного подраздела, скажу: у психологов важная и полезная работа, так как они могут предотвратить тяжёлые болезни или помочь восстановиться после них.
5. Завершение обзора
Конечно, незадолго и во время приступа было раз в 10 больше событий и мыслей, чем я описал. Здесь я стремился передать основные переживания.
Спасибо за внимание".
Комментарий психолога.
Да, мне очень понравилась его мысль про виолончель. Ведь при шизо-расстройствах огромный стресс и депрессию переживают не только близкие пациента, но и сам пациент. Поэтому борьба за его настроение, за его радости так же необходима, как и борьба за его когнитивное «возвращение».
Ну и восстановление моторики, пострадавшей от вынужденной блокировки D2- рецепторов, тоже не сбрасываем со счетов.
А еще Виктор забыл перечислить свои серьезные достижения за год после психоза. Они и без болезни были бы серьезны, а после всего, им перенесенного – особенно.
Итак:
- практически завершена работа по написанию и оформлению диссертации и научных публикаций по результатам исследования;
- успешно завершено весьма серьезное и долгосрочное обучение в школе программирования;
- заработаны первые самостоятельные деньги (поначалу как онлайн-репетитор по математике для школьников);
- успешно пройдена полугодовая рабочая стажировка в качестве программиста. Ну и виолончель не забудем тоже;
- впервые после окончания вуза пациент вышел на работу (сначала, с ноября 2024 г, в основном онлайн; последние новости – это уже октябрь 2025 г., – программистом в солидную компанию с достойной зарплатой в графике 5/2), полностью обеспечивая себя финансово и социальным статусом.
А самое главное, Виктор по состоянию на сегодня преодолел последствия своего заболевания и понемногу вышел в нормальную, хорошую, человеческую жизнь.
Можно ли сказать, что расстройству навсегда сказали «прощай»?
К сожалению, нет. Мы можем на это лишь надеяться.
Впрочем, не только надеяться, ведь Виктор теперь «вооружен» опытом преодоления подобных ситуаций.
Полученные им знания и навыки, поддержка близких, возможность получения квалифицированной врачебной ипсихологической помощи делают эту надежду, – надежду на «нормотипичную» жизнь, – вполне реальной.
Комментарий психиатра.
Подводя итог, можно сказать, что случай Виктора достаточно типичный, но есть моменты, которые хотелось бы отметить. Личностные качества самого пациента: ответственность, трудоспособность, целеустремленность, открытость и сотрудничество и многое другое. Желание быть здоровым, основанное не на словах, а на деле. Грамотно построенная ранняя реабилитационная работа психотерапевта и поддержка семьи [4].
Использованная литература:
1. Гольман И.А. Клинико-психологическая методика интегративной психотерапии при тревожных, тревожно-депрессивных и невротических расстройствах//Человеческий капитал. - 2022. - №4 (160). С.189-214.
2. Гольман, Иосиф. Тревожность и неврозы. / Иосиф Гольман. – Москва: Яуза-каталог; Дримбук, 2023. – 320 с. – (Невроз в большом городе).
3. Гольман И.А. Клинический случай тревожного расстройства и результаты апробации клинико-психологической методики интегративной психотерапии при тревожных, тревожно-депрессивных и невротических расстройствах //Человеческий капитал. - 2024 . - №5 (185). С. 264-285
4. Любов, Е. Б. Оценка возможностей выздоровления при шизофрении пациентами и их близкими /Е. Б. Любов, Н. Б. Левина // Научное наследие профессора Б.А.Лебедева : Тезисы, Санкт-Петербург, 15–16 апреля 2015 года / Под общей редакцией Н.Г. Незнанова, Н.Н. Петровой. – Санкт- Петербург: Российское общество психиатров, 2015 – С. 127-128. – EDN SARLTG.
5. Федоров, Я. О. Фабула бредовых переживаний у пациентов с диагнозом шизофрения: отличия и тенденции / Я. О. Федоров // Вестник Санкт-Петербургского университета. Медицина. – 2009 – №4 – С. 100-104. – EDN MBVUWX.
6. Neuroleptic metabolic dysfunctions in patients treated with new generation antipsychotics / L. N. Gorobets, V. S. Bulanov, L. M. Vasilenko [et al.] // S.S. Korsakov Journal of Neurology and Psychiatry. – 2014. – Vol. 114, No. 2. – P. 59-68. – EDN RVZVZP.
A MULTIMODAL APPROACH TO PATIENT REHABILITATION AFTER PSYCHOSIS.
A CLINICAL CASE OF SCHIZO-DISORDER
Bulanov V.S.1, Golman I.A.2
1 Moscow City Psychoendocrinological Center
2Moscow Humanitarian University
Abstract
This material is unusual in that it has a third author - the patient himself. And his vision of the process of ‘entering’ the disease, description of both the psychosis itself and the rehabilitation process, is very interesting and useful for those who are concerned with this problem. Permission to use his text anonymously has been given by the patient. The patient's text is given in straight type, not edited, but is accompanied by extensive comments by a physician and a clinical psychologist, highlighted by subheadings and italics.
Keywords
psychosis, rehabilitation, clinical case, schizo disorder, multimodal approach
На сегодня - все.
В оформлении заметки использована работа И. А. Сапункова «Сбор урожая» из коллекции галереи «Арт-Гнездо».
Ещё рекомендую посмотреть заметки из этого же блога:
Истории из кабинета - 6. Проблема казалась психиатрической, но обошлись без медикаментов
Истории из кабинета-1. "После сорока ничего хорошего в жизни буже нет"
Истории из кабинета-2. Тревожное расстройство как мина замедленного действия. Нужно разминировать
Истории из кабинета 3. https://dzen.ru/media/iosifgolman/istoriia-iz-kabineta3-ia-slishkom-staraia-nadoelo-jit-6469fee1fbefcc7006a9818c
Истории из кабинета-5. Невеселая
История из кабинета – 8. Когда болит сердце, но лечить нужно психику https://dzen.ru/a/ZagSHJBvADknHz1l
Вопросы по тел./вотсап +7 903 2605593
И, конечно, как всегда, любые замечания, споры, дискуссии и собственные мнения приветствуются. Чем больше лайков и активности читателей, тем большее количество новых людей будет привлечено к этим материалам. Давайте вместе менять вредные стереотипы о психических заболеваниях и людях, ими страдающих.