Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь слабым, отдаленным гулом, словно эхо далекого мира. Время теряло свою линейность, растянувшись в бесконечное мгновение. Падение продолжалось, унося в глубины бессознательного, где реальность смешивалась с фантазией, а границы между сном и явью стирались.
Падение казалось вечным, но в то же время мимолетным. Оно несло в себе страх и освобождение, и предчувствие чего-то неизведанного. Что ждет в конце этого пути? Полное забвение или новое рождение? Ответ скрывался в глубинах бессознательного, куда продолжало неумолимо падать тело, лишенное воли и разума.
Туман сознания медленно рассеивался. Я открыла глаза и увидела мерцающий свет ламп скорой помощи. Теснота салона, знакомый запах медикаментов и покачивание машины - все это постепенно возвращало меня к реальности.
Повернув голову, я заметила Михаила Алексеевича. Его лицо было бледным и напряженным, но взгляд - полным облегчения. Рядом со мной склонившись над приборами, сидел медик в синей форме, его движения были уверенными и спокойными.
Интуитивно я опустила руку на живот. Под пальцами ощущался легкий трепет, словно маленькие крылья бабочек. Мои дети. Они были здесь, внутри меня, живые и невредимые. Внутри меня словно расцвел бутон нежности, прогоняя остатки страха. Я почувствовала, как тепло разливается по телу, и тихая улыбка тронула мои губы.
- Вера, вы пришли в себя? Я очень рад, - тихо произнес Михаил Алексеевич, он старался не спугнуть меня.
Его голос, словно нить, связал меня с реальностью. Я пыталась улыбнуться, но губы лишь дрогнули.
Медик перевел взгляд на меня. Его взгляд, пронзительный и сосредоточенный, скользнул по моему лицу, задерживаясь на зрачках. Он достал маленький фонарик.
- Пожалуйста, посмотрите на свет, - попросил он, мягко направляя луч в мои глаза.
Я послушно выполнила просьбу, чувствуя, как яркий свет режет глаза. Мужчина кивнул, удовлетворенный реакцией.
- Как вы себя чувствуете? - спросил он, его голос был профессиональным и спокойным.
- Словно меня переехал грузовик, - прошептала я, пытаясь приподняться.
- Не спешите, - мягко остановил меня медик.
Михаил Алексеевич не отрывал от меня глаз, он протянул мне руку, но я, словно испугавшись, отпрянула.
- Что произошло? - спросила я, мой голос звучал хрипло и неуверенно.
- Мы едем в больницу, - ответил Михаил Алексеевич, стараясь говорить спокойно. - У вас было… небольшое происшествие.
Он не хотел пугать меня, но я чувствовала, что он что-то скрывает. Мой взгляд, полный вопросов, метался между ним и медиком.
- Какое происшествие?! - настаивала я.
Медик, видя мою настойчивость, решил вмешаться.
- У вас был обморок, - сказал он, - вероятно, из-за переутомления.
Я нахмурилась, пытаясь вспомнить, что произошло. Последнее, что я помнила - это яркая вспышка света.
- Я ничего не помню, - призналась я, чувствуя, как в груди нарастает тревога.
- Это нормально, - успокоил меня медик. -Иногда после обморока бывает потеря памяти.
Он снова осмотрел меня, проверяя пульс и давление.
- Вам придется остаться в больнице на несколько дней, - сказал он, - чтобы врачи могли понаблюдать за вами.
Я кивнула, чувствуя, как усталость снова наваливается на меня. Я закрыла глаза, пытаясь разобраться в своих мыслях и чувствах. Михаил Алексеевич все еще держал меня за руку, смотрел на меня с нежностью и заботой. Он был рядом, и это давало мне ощущение безопасности, несмотря на все вопросы, которые остались без ответов.
Двадцать минут пролетели, как в тумане, и вот уже вой сирены скорой помощи прорезал вечернюю тишину, возвещая о моем прибытии в приемное отделение. Двери распахнулись, и я, с большим животом, оказалась в центре внимания. Суета, как рой встревоженных пчел, охватила персонал. Меня, словно драгоценную ношу, перенесли в терапевтическое отделение, а затем, словно по волшебству, я оказалась в гинекологии.
Вся эта кутерьма, словно вихрь, пронеслась мимо меня, но одно оставалось неизменным - присутствие Михаила Алексеевича. Он был рядом, словно надежный маяк в бушующем море. Его поддержка, словно теплый плед, согревал меня в этот тревожный момент. Мне повезло иметь такого друга, чья преданность и забота были бесценны.
Легкое шевеление в животе, внезапно сменилось резким пронизывающим ощущением. Боль, острая и неожиданная, пронзила тело, заставив вздрогнуть.
«Схватки?!» - промелькнула мысль, но тут же была отброшена. Еще рано, слишком рано для этого.
Тело напряглось, словно струна, готовая лопнуть. Боль нарастала, превращаясь в пульсирующую волну, которая прокатывалась по животу, заставляя сжиматься и разжиматься мышцы. Дыхание участилось, стало прерывистым. В голове замелькали тревожные мысли, пытаясь найти объяснение происходящему.
Тишина, прерванная лишь собственным учащенным дыханием, давила на уши. Боль, словно хищник, рыскала внутри, готовая в любой момент нанести новый удар. Страх, холодный и липкий, прокрался в сознание, заставляя сердце биться еще сильнее.
Схватки становились все сильнее и чаще. Михаил Алексеевич вызвал врача, и в палату вошла невысокая женщина в белом халате. Она осмотрела меня.
- Раскрытие уже четыре сантиметра! Нужно срочно переводить в родильное отделение! – нахмурившись, сказала она.
Михаил Алексеевич побледнел, но взял меня за руку.
- Все будет хорошо, я рядом.
Меня перевели в родильное отделение, где схватки стали еще интенсивнее. Врачи делали все возможное, чтобы остановить преждевременные роды, но увы, безуспешно. Через несколько часов на свет появился первый малыш, крошечный и слабый. Врачи тут же забрали его, чтобы оказать необходимую помощь. Вскоре родился второй.
Материнский инстинкт, словно невидимая нить, тянул меня к инкубаторам, где под мерным жужжанием аппаратов лежали мои крошечные дети. Я смотрела на них сквозь прозрачные стенки, пытаясь разглядеть в этих крошечных тельцах черты, которые я помнила по смутным воспоминаниям о родах.
Каждый день был борьбой, наполненной тревогой и надеждой. Врачи говорили о шансах, о рисках, о том, что нужно быть готовой ко всему. Но разве может мать быть готова к потере? Я проводила часы у инкубаторов, говоря с детьми, напевая им колыбельные, прикасаясь к их крошечным ручкам через отверстия в стенках.
Дни тянулись медленно, словно вязкая патока. Каждое изменение в состоянии детей, каждое новое слово врача отзывалось в моем сердце то ледяным ужасом, то робкой надеждой. Я научилась различать звуки аппаратов, понимать, когда что-то идет не так, и когда, наоборот, наступают улучшения.
Ночи были еще тяжелее. В тишине больничной палаты, в мерцании ночника, я вспоминала отца своих детей. Я не злилась на него, не обвиняла. Я просто чувствовала пустоту, одиночество, которое давило на меня тяжелым грузом.
Однажды ночью, когда я сидела у инкубаторов, один из малышей открыл глаза. Его взгляд был слабым, размытым, но он смотрел прямо на меня. В этот момент я почувствовала, как мое сердце наполняется теплом, как по щекам катятся слезы. Это был не просто взгляд. Это было обещание. Обещание бороться, жить, быть рядом.
И я знала, что не сдамся. Я буду бороться за своих детей, за их жизнь, за их будущее. Я буду сильной, как никогда раньше. Потому, что я - мать, и моя любовь сильнее любой опасности.
Все время, что я с детьми находилась в роддоме, ко мне приходили мои родные и близкие люди.
Каждый их визит был для меня глотком свежего воздуха. Мама приносила домашнюю еду, от которой у меня текли слюнки, Ольга делилась последними новостями, а Михаил Алексеевич… Он просто был рядом, молчаливый и надежный, как скала.
Однажды, когда Ольга ушла, Михаил Алексеевич задержался. Он посмотрел на меня своими добрыми глазами, и сказал: «Вы сильная, девочка. Вы справитесь».
Его слова тронули меня до глубины души. Я почувствовала, что во мне действительно есть сила, о которой я не подозревала.
В другой раз, когда я была особенно уставшей и подавленной, Михаил Алексеевич принес мне букет роз.
- Они такие же сильные и красивые, как вы, - сказал он.
Этот простой жест значил для меня больше, чем любые слова. Я поняла, что в этом мире есть люди, которые верят в меня, и это давало мне силы двигаться дальше.
Мама всегда старалась поднять мне настроение. Она рассказывала смешные истории из детства, приносила фотографии. Ее оптимизм был заразителен, и я почувствовала, как моя грусть постепенно отступает.
Ольга в свою очередь, делилась со мной своими переживаниями и радостями. Мы говорили обо всем на свете: о мужчинах, о работе, о планах на будущее.
Вместе они создавали вокруг меня атмосферу любви и заботы, которая помогала мне восстановить силы, и подготовиться к новому этапу в моей жизни.
Но, несмотря на всю заботу и внимание друзей и близких, тревога не покидала меня. Она словно тень, неотступно следовала за мной, окутывая сердце холодом и страхом.
Мой бывший муж, человек, чье присутствие когда-то было синонимом любви и безопасности, теперь превратился в источник тревоги.
Он не хотел этих детей, двух прекрасных мальчишек. Его слова, холодные и жестокие, до сих пор эхом отдавались в моей памяти, напоминая о его нежелании принять их.
Я знала, что рано или поздно он узнает. Весть о рождении сыновей разлетится, как ветер, и донесется до его ушей. И тогда… что тогда? Что он сделает? Будет ли преследовать меня, пытаясь разрушить мою новую жизнь?
Каждая минута, проведенная в роддоме, была наполнена этим страхом. Я смотрела на своих мальчиков, таких маленьких и беззащитных, и клялась себе, что защищу их любой ценой. Я не позволю Виктору причинить им боль, не позволю ему разрушить их будущее.
Дни тянулись, наполненные тревогой и ожиданием. Каждая новость, каждое новое лицо казались предвестниками его появления. Я жила в постоянном напряжении, готовая к худшему.
Но, несмотря на страх, в моем сердце росла и другая сила - сила материнской любви. У меня есть мальчики, мои маленькие воины, ради которых я буду бороться до конца.
Сквозь пелену тревоги и усталости пробивался слабый луч надежды. Доктор, сдержанный и немногословный, пригласил меня в свой кабинет. В его глазах, обычно холодных и сосредоточенных, мелькнуло что-то похожее на тепло.
- Ваши мальчики, - произнес он, - крепкие ребята, они выдержали, самое страшное позади.
Комната наполнилась тишиной. Слова доктора звучали, как музыка, как долгожданное спасение.
- Их состояние стабилизировалось, - продолжил он, - они дышат самостоятельно, показатели в норме. Скоро вы сможете забрать их домой.
Перед моими глазами встали крошечные личики близнецов, их хрупкие тела, окутанные проводами и трубками. Сердце наполнилось благодарностью и нежностью.
- Мы будем наблюдать за ними еще несколько дней, - сказал доктор, - но я уверен, что все будет хорошо. Вы сильная женщина, и ваши мальчики - настоящие бойцы.
Я вышла из кабинета словно в тумане. Коридоры роддома казались светлее, а воздух - чище. Каждый шаг отдавался гулким эхом в груди, наполненной радостью и облегчением. Скоро, совсем скоро, малыши будут дома.
Я решила позвонить маме и поделиться с ней радостной новостью. Пальцы дрожали, набирая знакомый номер. В животе порхали бабочки, предвкушая радостный возглас мамы. Наконец, послышались гудки, и через мгновение - ее голос, такой родной и близкий:
- Алло, доченька! Как вы там? Как малыши?
- Мамочка, у меня прекрасные новости! - выпалила я на одном дыхании. - Доктор сказал, что дети идут на поправку! Они дышат самостоятельно, показатели улучшились, и нас скоро выпишут!
На другом конце воцарилась тишина, а затем раздался всхлип:
- Боже мой, доченька, как я рада! - сквозь слезы произнесла мама. - Я так переживала, так молилась за вас! Это настоящее чудо!
Мы долго говорили, делясь друг с другом переполняющими нас эмоциями. Мама расспрашивала о малышах, о каждом их движении, о каждом вздохе. Ее голос дрожал от счастья, и я почувствовала, как ее любовь и поддержка окутывают меня, словно теплое одеяло.
После приятного разговора с мамой, я решила навестить своих малышей, но едва приблизилась к дверям, ведущим в детское отделение, как заметила краем глаза незнакомую фигуру. Женщина, стоящая у соседней двери, казалась тенью, застывшей в полумраке коридора.
Волна ледяного ужаса пронзила меня. Кто она? Что здесь делает?
Мои дети, такие крошечные и беззащитные, были так близко. Внутри все сжалось от страха.
Я чувствовала, как кровь отливает от лица, оставляя после себя лишь холодную, онемевшую кожу. Каждый удар сердца отдавался в висках, словно барабанная дробь, возвещающая опасность.
Я замерла, не в силах ни двинуться, ни издать звук. Мозг лихорадочно искал объяснения, но находил лишь пугающие картины. Что если эта женщина - угроза?
Что, если она хочет навредить моим детям?
Инстинкт матери, древний и сильный, как сама жизнь, взревел внутри меня, заставляя забыть о страхе и готовиться к защите.
В мгновение ока, словно тень, я скользнула к ней, к этой непрошеной госте, посмевшей нарушить покой моих детей. Сердце колотилось в груди, подобно крыльям пойманной птицы, а разум заволокла густая пелена ярости.
Единственная мысль, пульсирующая в висках - защитить своих мальчиков, оградить от любой угрозы.
Продолжение следует. Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Беременна в 49. Рожу без предателя", Анна Женс ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 1 | Часть 2 | Часть 3 | Часть 4 | Часть 5 | Часть 6 | Часть 7 | Часть 8 | Часть 9 ️| Часть 10 | Часть 11 | Часть 12 | Часть 13
Часть 14 - продолжение