- Я видел, как вы смотрели друг на друга, - продолжал он, его голос дрожал от негодования. - Эти взгляды... они не оставляют сомнений. Ты предала меня, Ольга!
Каждое слово хлестало по воздуху, наполняя кухню напряжением. Мужчина, словно дикий зверь, готов был броситься в бой, защищая свою территорию и растоптанную гордость.
- Мужчина, вы сошли с ума, позволив себе предъявить претензии в том, что у меня есть любовная связь с Ольгой!
Голос Михаила Алексеевича, обычно мягкий и бархатистый, сейчас звенел от ярости. Лицо его побагровело, а в глазах плясали искры гнева. Он с трудом сдерживал себя, его плечи напряглись, а кулаки сжались до побелевших костяшек. Каждое слово, каждое обвинение, брошенное в его адрес, отдавалось эхом в его душе, разрывая её на части.
- Если бы здесь не было женщин... - эта фраза повисла в воздухе, словно угроза.
В ней чувствовалась не только ярость, но и боль. Михаил Алексеевич, человек чести и достоинства, был оскорблен до глубины души. Он готов был защищать свою честь любыми средствами, но присутствие женщин сдерживало его, напоминая о необходимости сохранять лицо.
В его взгляде читалось презрение к тому, кто посмел бросить тень на его репутацию. Он не мог поверить, что кто-то мог заподозрить его в связи с Ольгой, женщиной, которую он уважал и ценил, как друга. Эта клевета была невыносима, она ранила его гордость и заставляла сомневаться в людях.
Сергей с грохотом опустился на стул, как подкошенный. Лицо его было бледным, глаза лихорадочно блестели, а руки дрожали, словно осенние листья на ветру.
- Простите... - прошептал он, и голос его сорвался. - Я схожу с ума… С тех пор, как я потерял Ольгу, я понял, что мне, кроме нее никто не нужен. Всю прошлую ночь я провел, моля ее о прощении… А сегодня... - он замолчал, с трудом сглатывая ком в горле, - сегодня увидев вас, я… я потерял рассудок. И обвинил вас в том, чего не было…
Он опустил голову, и прядь темных волос упала ему на лоб, скрывая отчаянный взгляд. Вся его фигура выражала смятение и боль. Казалось, он был разбит на мелкие осколки, и каждый из них кровоточил.
Кухня, обычно наполненная теплым уютом, словно застыла в напряженном молчании. Тишина давила на уши, подчеркивая дрожание его голоса, каждое движение его рук. В воздухе витал запах крепкого кофе, но он казался горьким и терпким, как сама горечь его слов.
Сергей поднял взгляд, и в его глазах плескалась такая мука, что невозможно было не проникнуться сочувствием. Он выглядел, как человек, заблудившийся в лабиринте собственных чувств, не способный найти выход.
- Я… я не знаю, что на меня нашло, - пробормотал он, словно оправдываясь перед самим собой. - Я никогда не был таким…
Голос Михаила Алексеевича звучал ровно, но в нем чувствовалась усталость.
- Я понимаю твою боль, и не держу на тебя зла, - произнес он, глядя прямо в глаза Сергея, - но и ты меня пойми. Сегодня ты не первый, кто обвиняет меня в этом. Бывший муж Веры... - он сделал паузу, словно взвешивал каждое слово, - он ревновал меня к ней.
В воздухе повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием обоих мужчин.
Я улыбнулась, стараясь скрыть волнение, и провела рукой по округлившемуся животу, словно напоминая всем о новой жизни, растущей внутри меня.
- Я рада, что все решилось, и мы разобрались в сложившейся ситуации, - произнесла я, мои слова звучали, как тихий вздох облегчения. - Но, как вы все видите, я беременна, и мне нужно подкрепиться, так что давайте все завтракать, - добавила я, стараясь отвести внимание от напряженной атмосферы, словно предлагая всем вместе окунуться в теплую и уютную гавань завтрака, где можно забыть о тревогах и насладиться простыми радостями жизни.
Ольга, словно тень, скользнула взглядом по кухне, и ее глаза обычно спокойные и задумчивые, вспыхнули едва заметным огоньком. Она наклонила голову, этот жест был настолько мимолетным, что его можно было принять за случайность. Но я чувствовала, как в воздухе повисла тишина, наполненная невысказанным вопросом. Ее взгляд, словно тонкая нить, потянул, меня за собой в глубину комнаты.
Кухня с ее привычным шумом и суетой, вдруг показалась чужой и далекой. Я, словно зачарованная, последовала за Ольгой, чувствуя, как внутри нарастает любопытство. Что она хотела сказать? Какую тайну она хранила в своих глазах?
Мы выскользнули из кухни, словно две рыбки, ускользающие от сети. За дверью комнаты меня ждала неизвестность, и я, затаив дыхание, шагнула в нее, готовая узнать, что Оля готова мне открыть.
Ольга говорила тихо, словно боялась, что ее слова развеются, как дым. Ее глаза, обычно полные жизни, сейчас были затуманены тревогой и надеждой. Она сидела на краешке кресла, словно готовая в любой момент сорваться и убежать.
- Может, я сошла с ума, - говорила она, ее голос дрогнул, - но я все еще люблю своего бывшего мужа, и мы решили жить вместе.
Слова повисли в воздухе, словно маленькие хрупкие снежинки. Она смотрела на меня, ища в моих глазах поддержку или хотя бы понимание.
- Мы пришли, чтобы сообщить вам об этом решении, - продолжила Ольга, - но я не знаю, почему Сережа так взбесился, и наговорил гадостей Михаилу Алексеевичу.
Она провела рукой по волосам, словно пытаясь смахнуть с себя груз сомнений.
- И, самое главное, - ее голос стал чуть громче, - мы решили родить ребенка.
В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тихим тиканьем часов. Ольга подняла голову, ее взгляд стал решительнее.
- Я знаю, что мне много лет, - сказала она, - но у тебя, Вера, все получается, и у нас получится. Беременность - это не болезнь, а нормальное состояние женского организма.
В ее голосе звучала смесь надежды и отчаянья. Она словно бросала вызов судьбе, пытаясь доказать, что любовь и желание сильнее любых преград.
Слова Ольги прозвучали, словно раскат грома среди ясного неба. Я замерла, пытаясь осознать услышанное.
- Помириться с бывшим мужем… ребенок в нашем возрасте... - эти фразы эхом отозвались в моей голове.
Внутри меня разгорелось целое море эмоций: удивление, недоверие, даже легкий испуг. Но я понимала, что это не мое дело. Оля - взрослый человек, и только ей решать, как строить свою жизнь.
Я осторожно коснулась ее руки, чувствуя, как она дрожит.
- Оля, это твое решение, и я его уважаю. Я не буду давать тебе советов, ты сама знаешь, как лучше. Главное, чтобы ты была счастлива. А ребенок... - я улыбнулась, - ребенок - это всегда радость, в любом возрасте. Это новая жизнь, новое чудо.
Я видела, как в глазах Ольги заблестели слезы. Она крепко сжала мою руку, и я поняла, что мои слова попали в цель. Иногда просто нужно выслушать и поддержать, без лишних слов и наставлений.
Я крепко обняла Олю, словно пытаясь впитать в себя ее тепло и утешить ее боль
- Пойдем на кухню, а то нас, наверное, заждались, - прошептала я, чувствуя, как ком подступает к горлу.
Мы тихо вернулись на кухню, словно две тени, скользящие по коридору. Внутри царила непринужденная атмосфера, словно и не было никакого напряжения. Михаил Алексеевич и Сергей, позабыв о разногласиях, увлеченно обсуждали рыбалку, их голоса звучали бодро и радостно.
Мама хлопотала у стола, расставляя тарелки и раскладывая угощения. Ее движения были плавными и уверенными, но взгляд, которым она окинула нас, был долгим и проницательным. В ее глазах я увидела немой вопрос и понимание. Она словно прочитала между строк наш разговор с Олей, уловив ту невидимую нить, что связывала наши переживания.
В ее взгляде не было осуждения или любопытства, лишь тихая поддержка и готовность разделить наше молчаливое решение. Она словно говорила: «Я знаю, что вам сейчас нелегко, но я рядом».
Солнце лениво перевалилось через зенит, мягко золотило комнату, где завтрак, незаметно для всех, превратился в неспешный обед. Смех и непринужденные разговоры сплелись в уютную мелодию, заглушая тиканье часов, словно время решило взять паузу, наслаждаясь теплом дружеского общения.
Ольга, словно очнувшись от приятного забытья, первой заметила, как неумолимо бегут минуты. В ее взгляде мелькнула забота, когда она посмотрела на меня.
- Сережа, нам пора, - мягко произнесла она, - Вера устала, ей нужно отдохнуть.
Слова Ольги, вернули всех к реальности. Прощальные объятия и теплые улыбки согревали душу.
Когда дверь за гостями закрылась, в комнате воцарилась тишина. Усталость, словно мягкая волна, накрыла меня, напоминая о чуде, которое я носила под сердцем. Малыши, словно маленькие музыканты, устроили внутри меня настоящий концерт, барабаня крошечными пяточками и локтями.
Михаил Алексеевич, уже с рукой на дверной ручке, обернулся, словно вспомнив нечто жизненно важное. В его глазах плескалась надежда смешанная с тревогой, а взгляд был трогательно просящий.
- Вера, можно я приду к вам завтра? - его голос звучал тихо, почти шепотом, но в нем чувствовалась такая искренность, что сердце невольно дрогнуло. Он смотрел на меня с мольбой, словно от моего ответа зависела его судьба. Он стоял, словно застывший в ожидании, и в этой позе чувствовалась вся его неуверенность и надежда.
Голос мой звучал ровно, когда я отвечала Михаилу Алексеевичу:
- Мы с мамой всегда рады вас видеть.
Эти слова, как отшлифованные камешки, скользили по языку, но внутри у меня бушевал ураган усталости. Каждое движение отзывалось ноющей болью в натруженных мышцах, а веки тяжелели, словно свинцовые.
Взгляд Михаила Алексеевича казался мне расплывчатым, словно я смотрела на него сквозь толщу воды. Я чувствовала, как ноги подкашиваются, а мир вдруг теряет четкость очертаний.
Я улыбнулась Михаилу Алексеевичу, но улыбка эта, должно быть, казалась натянутой и неестественной. Внутри меня раздавался тихий стон, мольба о покое и отдыхе.
- Я, пожалуй, пойду, - произнес мужчина, его голос был мягкий, словно шепот ветра. - Отдохните. Я зайду завтра.
Он не стал задерживаться, не стал тянуть время. Его прощание было кратким, но в то же время наполненным заботой.
Как только за ним закрылась дверь, я сразу пошла к себе в комнату. Шаги гулко отзывались в пустом коридоре, словно эхо моих собственных мыслей.
Я вошла в свою комнату, и дверь за мной захлопнулась с тихим щелчком, отрезая меня от остального мира. Комната встретила меня привычным полумраком, сквозь занавески пробивались тусклые лучи заходящего солнца, окрашивая стены в тревожные оттенки.
Сквозь тонкую стену доносился приглушенный звук телевизора, работающего в комнате матери. Голос диктора, перемежающийся искусственным смехом, создавал странный контраст с гнетущей тишиной в моей комнате.
Теплая волна усталости накрыла меня, словно мягкое одеяло. Мысли о грядущем двойном материнстве роились в голове. Легкая тревога, словно тень, скользнула по сердцу, но тут же растаяла, уступая место нежной любви.
Я закрыла глаза, и образы детей стали еще ярче: вот они смеются, играют, тянут ко мне ручки. Сердце наполнилось теплом, и тревога окончательно отступила.
Убаюканная этими сладкими грезами, я погрузилась в глубокий сон, где дети были рядом, а будущее казалось светлым и безмятежным.
Утро встретило меня тяжелым, свинцовым гулом в голове. Веки слипались, словно от песка, а грудь разрывал мучительный, сухой кашель Я попыталась вспомнить, где могла подхватить простуду, ведь одевалась всегда тепло. Тревога нарастала, и я решила измерить температуру. Цифры на градуснике обжигали глаза: тридцать девять градусов. Мое сердце заколотилось, словно пойманная птица.
Беременность! Мои малыши в опасности.
Паника сковала меня, и я дрожащим голосом позвала маму.
- Мамочка, помоги! - пыталась я крикнуть, и слезы брызнули из моих глаз.
Она примчалась мгновенно, словно почуяв беду. Ее руки, такие теплые и надежные, коснулись моего лба. В глазах отразилось беспокойство, но голос звучал твердо и уверенно.
- Тише, доченька, все будет хорошо. Сейчас вызовем врача, он поможет тебе и малышам.
Мама хлопотала вокруг меня, словно заботливая птица вокруг птенца. Она принесла прохладную воду, укрыла теплым одеялом, успокаивала нежными словами. А я лежала обессиленная, и молилась, чтобы с моими детьми все было в порядке.
Час ожидания тянулся бесконечно, словно резиновая лента, растягивая нервы до предела. Мама, как верный часовой, не отходила от меня ни на шаг, ее теплая ладонь то и дело касалась моего лба, словно пытаясь измерить жар, бушующий внутри меня. Наконец, дверь скрипнула, и в комнату вошел доктор. Его фигура в белом халате маячила в полумраке, как маяк надежды.
Его взгляд, проницательный и спокойный, скользнул по моему лицу, задержался на побледневших губах. Он внимательно выслушал мои жалобы, провел осмотр, и его слова, такие простые и понятные, прозвучали как долгожданный вердикт.
- Ничего страшного нет. Обычная простуда, но все усложняется беременностью. Вам можно принимать только определенные лекарства, но ничего. Мы вас вылечим. Все будет хорошо.
В этот момент словно тяжелый камень упал с моей души. Слова доктора, как целительный бальзам, успокоили тревогу, поселившуюся в моем сердце. Я почувствовала, как напряжение постепенно покидает мое тело, как дыхание становится ровным и спокойным. В комнате словно стало тише, а звуки за окном - отчетливее.
Комната, словно окутанная тенью, хранила в себе отголоски недавнего присутствия доктора. Мама, с тревогой в глазах, собиралась в аптеку, ее шаги эхом отдавались в тишине. Я, чувствуя слабость, попыталась подняться, но мир вокруг себя словно начал расплываться.
В этот момент в комнату вошел Михаил Алексеевич, его фигура возникла внезапно, словно из ниоткуда. Я попыталась сфокусировать взгляд, но все вокруг потемнело, словно занавес опустился на мои глаза. Последнее, что я видела - это силуэт Михаила Алексеевича, размытый и неясный, словно сон.
Затем наступила пустота. Звуки стихли, свет погас, и я погрузилась в беспамятство, словно в глубокий, темный омут. Тело обмякло, словно кукла, лишенная нитей управления. Сознание покинуло меня, оставив лишь ощущение бесконечного падения в бездну.
Продолжение следует. Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Беременна в 49. Рожу без предателя", Анна Женс ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 1 | Часть 2 | Часть 3 | Часть 4 | Часть 5 | Часть 6 | Часть 7 | Часть 8 | Часть 9 ️| Часть 10 | Часть 11 | Часть 12
Часть 13 - продолжение