*Начало здесь.
Глава 72.
- Ну вот, Куприянушка, и ты к нам в гости заглянул, - Ласково смотрел на гостя Гаврила Кузьмич, - Входи, входи, друг дорогой, вот сюда присаживайся. Что сидишь, Васятка, поди нам хоть бы угощения какого сообрази, а я пока покажу Куприяну, как у нас здесь нити прядутся.
Васятка подскочил резко, глянул с хитрецой и скрылся где-то в тёмном проёме, ведущем в другую часть прядильни. Терпко пахло шерстью и деревом, Куприян тщетно силился вспомнить, зачем он пришёл сюда, и решил, видать зазвал его старый прядильщик в гости, когда Куприян мимо по своим делам шёл. Вот только куда же он направлялся… Ладно, это он после вспомнит, а пока примет на себя вид, что намеренно сюда заглянул.
- Ну, вот здесь и обитаю, - с усмешкой говорил старый прядильщик, - Теперь уж такие прядильни редко кто держит, больше-то по-современному налаживают. Вот и я думаю на покой уж уйти. А живу я вон там, в доме. Там и хозяйка моя управляется, помощница. Идём, гостенёк, чайку наладим.
Прядильщик говорил, говорил, от его слов голова у Куприяна гудела всё сильнее, он обернулся назад, собираясь было выйти в ту же дверь, через которую он сюда попал, но её диковинным образом не оказалось на месте. Толстые брёвна местами растрескались, меж ними торчал мох, просто стена…. Как же? Не может такого быть, это уж Куприян хорошо помнил, что вошёл он сюда именно так. И дверь должна быть прямо у него за спиной!
Он зажмурил глаза, силясь отогнать от себя то незримое, что окутало его, окружило со всех сторон. В голове стало проясняться, спину чем-то нестерпимо жгло, будто даже тонкий какой-то звон раздавался у него за спиной. Куприян поднял руку, чтобы провести рукой по шее, и тут в ладонь ему легла горячая рукоять, словно тысячи игл вонзились в его руку, но это была не мучительная боль, а какая-то отрезвляющая.
Ещё не вовсе ушёл морок, голова словно в тумане была, зато рука привычным жестом вынула клинок из заплечной перевязи, он сверкнул серебристым светом, и Куприян резко обернулся…
Не было перед ним старой аккуратной прядильни, и добродушного старичка Хворостова с внучком Васяткой тоже не было.
Высокий человек с лицом без кожи занёс над Куприяном чёрный клинок, похожий на серп, а у ног Куприяна мельтешил карлик с чашей в руках, готовый принять кровь. Карлик охнул, когда что-то в нём хрустнуло от Куприянова пинка, он отлетел в угол, выронив загудевшую недовольно чашу.
Куприян отскочил в сторону, отбив занесённый над ним чёрный клинок, его противник яростно вскрикнул, поняв, что замысел его раскрыт.
- Смекнул, окаянный! – прорычал он, - Ну да ничего, ты теперь в моей власти, ничего, не сладишь ты со мною! Кто ты есть, сморчок?! И помощников твоих я изведу, всех вас упокою! Крови твоей напьюсь!
- Пойла козьего ты напьёшься! - усмехнулся в ответ Куприян, и поднял клинок.
Только противники его не дремали, карлик очнулся от удара, подполз к Куприяну и обхватил его ноги, а Ведьмак кинулся и прижал Куприяна к стене, перехватив руку с клинком. Они упали на земляной пол, каждый старался побороть другого, карлик прыгал возле них, желая улучить момент и помочь хозяину.
Куприян почуял, как силён его враг, а тот обхватил Куприяна, не давая дышать, в глазах потемнело… Ведьмак ударил по Куприяновой руке и выбил клинок, он отлетел в сторону и ударился об стену, тут Куприян и подумал, что ему конец…
Но от удара клинка со стены посыпалась древесная труха с червями, а под ней снова объявилась дверь! В тот же миг она распахнулась и в ней показались Григорий и Ермил, озираясь и крича.
Ермил тут же прижал сапогом горло кинувшегося на него карлика, а Григорий отбросил Ведьмака от Куприяна крепким ударом в челюсть. Тот ударился об угол стола, с него посыпались катушки и мотки с нитками. Они тоже все были покрыты чёрной плесенью, и Куприян, переведший кое-как дух, подивился – он ведь вначале там разглядел даже волочёное золото для парчи, и серебро! Теперь же кругом валялись полусгнившие катушки с почерневшими истлевшими нитями.
- Иван! – закричал Белугин Ведьмаку, - Иван, как ты можешь против нас, твоих братьев идти?! Ведь Род твой веками стоял плечом к плечу за Свет против всадников Тьмы! Отступись, покайся!
- Замолчи! – прорычал в ответ Ведьмак, - Что ты знаешь про Свет и Тьму?! Вы слепцы, не знаете, что ждёт вас в конце пути! Думаете, награда великая? Так вы ошибаетесь! Отступитесь сами, и я расскажу вам, помогу, вы сами увидите, где истина!
- Ты Ратник! – крикнул Куприян, - Ты призван Светом был, и продал его, и Род свой продал! Потому один ты, нет никого с тобой, своей волей не идут к тебе помощники, чёрное твоё дело справлять! Ты изменник! И гореть тебе в полыме!
Сошлись они насмерть, но Куприянов клинок бил так, что искры сыпались кругом. Ведьмак стал отступать, страшное его лицо исказилось, непокрытые плотью зубы скалились в зверином оскале, но и он чуял, что его дела плохи.
Отскочив в сторону, тот, кто был когда-то Ратником Иваном Забелиным, одним рывком опрокинул перед собой тяжелый дубовый стол и расхохотался, глядя на измученного поединком Куприяна:
- Что, Куприяшка, издыхаешь? А что же Свет твой, и Род не дают тебе силушки? А? И не дадут, сгинешь здесь!
Тут Ведьмак повернулся к чёрному проёму в стене и закричал туда:
- Неялонь, сестра всей нежити, дай мне помощников! Забери себе в дар три жертвы!
В проёме показалась фигура, она была похожа на женскую, но балахон скрывал её полностью. В костлявых руках она держала свёрток, тот самый, что принёс уродливый карлик. Это был младенец!
- Ермил! – закричал что есть силы Куприян, потом сам кинулся на эту фигуру, выдрал из костлявых рук пищащий свёрток и кинул его Ермилу, тут же закрыв собой. Вот тогда и достал его кривой клинок Ведьмака в первый раз.
Полоснуло по боку, обожгло, до самого нутра пробрало, но Куприян только зубы стиснул, не застонал даже! Отбил кривой клинок и толкнул Ермила в дверь, на выход из этой проклятой прядильни.
- Беги, Ермил! Уноси дитя! – кричал Куприян, он откуда-то знал, это очень важно, спасти маленькую жизнь.
Второй раз достал его клинок, когда он дверь прикрыл, не пуская воющую Неялонь в погоню за Ермилом, но тут помог Григорий, он сам был порядком потрёпан, но отбил кривой клинок Ведьмака, хоть и снова приняв на себя его острие.
Неялонь завыла громче, воздела вверх руки, и только рассмеялась, когда Григорий проткнул её своим мечом, клинок только прошил пустой балахон. Но зато от этого воя нечестивой сестры самой Безносой, полезли из земляного пола чёрные щупальца, они превращались тут же в похожих на того карлика, только рты у них были от уха до уха, да ещё и усыпанные острыми мелкими зубами… И тогда понял Куприян, им тут и конец…
- Не страшись, Куприян, - прошептал кто-то в самое ухо обессиленного Куприяна, - Не страшись, и обопрись на нас, мы с тобою, никогда не уходили и стояли за спиной твоей. Стряхни морок, и вспомни, с чем ты сюда пришёл…
Тут к Куприяну подскочил Григорий, истерзанный и окровавленный, он едва видел одним глазом, второй был залит кровью из раны на лбу.
- Уходи, братко! – прохрипел Григорий, - Уходи сам! А я сколько могу, столь сдержу их… Ты только Лизу сбереги…
Куда тут уйдёшь, словно сорняки после дождя лезла из земляного пола старой прядильни всякая нечисть! Жалила языками, рвала зубами плоть, где только удавалось ухватить…
«С чем ты пришёл сюда…, - прошелестело снова в голове у Куприяна, и вспыхнул там свет.
Ушёл морок, ясно стало всё, как Божий день! Куприян отбросил чёрных взмахом меча, но те срастались вновь, только умножа свои щупальца, но он улучил момент, толкнул Григория в угол, пнул дубовый стол, чтоб он закрыл Ратника хоть немного.
- Сдержи, сколько сможешь! – крикнул Куприян, а сам кинул в ножны свой меч к вящему удивлению Григория.
Куприян схватил моток полуистлевшей нити, сунул туда добытую из кармана белую нить с семью узелками и пошёл прямо к Ведьмаку.
- Велик ты, не сладить нам с тобой, - сказал Куприян, когда оказался перед тем, кто некогда был Ратником, - Не хочу я зазря умирать, возьми мою кровь и живи вечно! Я сын Ратника и Хранительницы, какой родится один на семь веков, и я сам отдам тебе кровь, бери сей дар и дай нам награду!
Расхохотался тот, страшно оскалив безгубый рот, зубы щерились как у зверя.
- Я, Тёмный Князь, приму твой дар! – сказал он и протянул к Куприяну свою руку.
- Нет! Нет! Что ты делаешь! – рвался к Куприяну Григорий, но вяз в чёрной земле, которая кишела от нечисти.
Чёрный Ведьмак тянул свою руку, сладостно было ему, манило то, о чём он мечтал, теперь придёт в этот Мир его время, и станет Мир этот его обителью, и сгинут те, кто Светом души наполняет…
- Вот это в дар сперва прими, - смиренно проговорил Куприян, и протянул Ведьмаку моток, склонив голову.
Как-то само собой вышло, ухватил Тёмный Князь то, что ему в первейший дар протянули, первый на этой великой его стезе. Ожгло руку, принял он моток, а с ним и нить с семью узлами…
Вой прошёлся по старой прядильне, одна стена от него треснула, повылетали стёкла, а те, кто выпростался из земли, корчились теперь в агонии.
- Ты что мне да-а-а-л! - прошамкало то, что кровавыми сгустками теперь сползало со скелета Тёмного Князя.
Сама собою вспыхнула прядильня, сильно и гулко взревело пламя, чуть даже приподняв крышу. Горел страшным огнём тот, кто в первый раз огню тому задолжал свою жизнь. И всё же в последний раз достал он упавшего без сил Куприяна своим кривым клинком…
Кинулся к другу Григорий, одежда на нём дымилась и тлела, руки ожгло, но он того не убоялся, ухватил Куприяна за пояс и выволок наружу.
Скукожилась вся прядильня, корчились в ней механизмы, словно живые, гудело пламя, а в нём стоял Иван Забелин, открывая в безмолвном крике ужаса чёрный рот. Пропадала прядильня со свету, вместе с её хозяином, а рядом корчились на земле две фигуры, одежда на них уже тлела, это были Григорий и Куприян.
Тут к ним подскочил Ермил и приговаривая что-то, ухнул на них невесть откуда добытое ведро воды. Григорию легче стало дышать, и он стал трясти Куприяна, но тот не открывал глаз….
… Очнулся Куприян и глазам не поверил. Стоял он в аккурат возле плетня Агафьи Осиповны, того самого плетня, через который сам души водил. Одет он был в белую простую рубаху, опоясанную красным кушаком, ничего у него не болело и светло было на душе, покойно…
- Ну вот и ты ко мне пожаловал, Куприянушка, - проговорила с тихой грустью Агафья, утирая слезинку, - Входи, родной, входи…
И Куприян шагнул на знакомый двор. Вот и амбар, где он спал, и солома свежая… а перед ним легла тропа, туда, дальше за изгородь, которую сам он правил, и где снова ходила по траве диковинная птица Исгирь.
Продолжение здесь.
Дорогие Друзья, рассказ публикуется по будним дням, в субботу и воскресенье главы не выходят.
Все текстовые материалы канала "Сказы старого мельника" являются объектом авторского права. Запрещено копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем. Коммерческое использование запрещено.
© Алёна Берндт. 2025