Марселю было всего 16. Мечтал стать архитектором. Весной 2015-го впервые летел без родителей — школьный обмен в Испанию. Вернулся с кучей сувениров для мамы и младшей сестры. Сел у окна. Достал телефон — хотел щёлкнуть облака для Инсты.
Через 40 минут его не будет. Вместе с остальными 149 людьми.
И знаете, что самое страшное? Это не было терактом. Не технической поломкой. Не ошибкой. Это случилось потому, что врачи знали правду, но не имели права её сказать. А тот единственный человек, который мог всё остановить — просто молчал.
Дочитайте до конца. То, что было на самом деле — хуже любого триллера.
Обычное утро. Ничто не предвещало
Барселона, утро 24 марта. Аэропорт Эль-Прат. 10:01 — Airbus A320 отрывается от полосы. Опоздали на 26 минут, но это нормально для Барселоны. Рейс до Дюссельдорфа, два часа лёту. 144 пассажира, 6 экипажа. Обычный день.
В кабине — капитан Патрик Зонденхаймер. 34 года, отец семейства, за плечами 6000 часов налёта. Безупречная репутация, никаких замечаний за всю карьеру. И второй пилот Андреас Любиц, 27 лет. Подающий надежды, вежливый, исполнительный. 630 часов на счётчике — для молодого пилота хороший показатель.
Взлёт штатный. Набор высоты без проблем. На 38 000 футах включили автопилот. Диспетчеры дали разрешение на прямой маршрут.
"Прямой IRMAR, спасибо 18G", — отвечает второй пилот. Голос спокойный, даже немного скучающий.
Это была последняя радиосвязь с бортом.
10:30:08. Капитан встаёт: "Я выйду, контроль за тобой". Второй пилот кивает. Дверь закрывается.
И вот тут начинается кошмар.
53 секунды. Всего 53 секунды
Андреас один в кабине. Смотрит на панель. Тянется к автопилоту.
Щёлк. На дисплее вместо 38 000 футов появляется число 100.
Сто футов. Это высота девятиэтажки, понимаете? Минимум, который вообще можно установить на A320.
Секунда — и самолёт начинает снижение. Двигатели сбрасывают обороты. Нос опускается. Пассажиры пьют кофе, кто-то спит, кто-то в наушниках. Большинство даже не почувствовали, что началось.
А диспетчеры почувствовали.
10:33. Марсель на связи: "Germanwings 9525, подтвердите эшелон?" Тишина. "9525, вы слышите нас?" Молчание. "Отвечайте!" Ничего.
Самолёт падает с дикой скоростью — 3500 футов в минуту. Это километр каждые три минуты, представляете? Но это не хаотичное падение. Это плавное, контролируемое, почти методичное снижение.
А снаружи кабины капитан Зонденхаймер начал понимать — что-то не так.
Дверь, которую не открыть
Сначала он просто стучит. Спокойно так, думает — ну, может, не услышал. Набирает код на клавиатуре у двери.
Надо сказать, после 11 сентября все двери в кабины стали как танки. Бронированное стекло, титан, электронные замки. Идея была защитить пилотов от террористов снаружи.
Но был нюанс. Если человек внутри не хочет открывать — он просто жмёт кнопку и блокирует дверь на 5 минут. Пять минут полного контроля.
Зонденхаймер стучит сильнее. Звонит по интеркому. "Андреас! Андреас, открой дверь!" Тишина. Только дыхание — ровное, спокойное дыхание записывается на речевой самописец.
Капитан зовёт бортпроводника. Берут аварийный топор. Бьют по двери. Бьют изо всех сил. Запись фиксирует пять серий ударов — это человек, который понимает, что времени почти не осталось.
В салоне пассажиры начинают паниковать. Крики. Плач. Молитвы на разных языках.
В кабине — только тишина. Дыхание. И щелчки — второй пилот увеличивает скорость. 308 узлов. Потом 323. Потом 350. Быстрее и быстрее.
10:39:30. Включается автоматическая сигнализация: "TERRAIN! TERRAIN! PULL UP! PULL UP!"
В последние секунды пассажиры поняли. Их крики — на записи.
10:41:05. Удар.
Сейсмическая станция в 12 километрах зафиксировала толчок. Обломки разбросало на 2 квадратных километра. Самый большой кусок — размером с легковушку. Остальное вообще не опознать.
150 человек. Среди них 16 школьников из маленького городка. Марсель так и не выложил те фотки из самолёта.
И вот тут начинается самое жуткое. Читайте дальше.
Письмо в мусорке
Немецкая полиция обыскала квартиру Любица. Знаете, что нашли? На столе лежало разорванное письмо. Дата — 24 марта 2015. То есть утро того же дня.
В письме одно слово: "Arbeitsunfähig". По-русски — негоден к работе.
Врач выдал ему больничный УТРОМ В ДЕНЬ ПОЛЁТА. Понимаете? Утром того дня, когда он убил 150 человек.
Андреас разорвал письмо, выкинул в помойку, надел форму пилота и поехал в аэропорт.
И это не единственный больничный. За последние недели их было несколько. Ни один не попал в Germanwings. По немецким законам больничный лист — это просто подпись врача, без диагноза. А работодатель не имеет права лезть в медицинские карты.
Всё держалось на честности. На том, что человек сам скажет, если что-то не так.
Любиц не сказал.
Дальше выяснилось вообще жесть.
За пять месяцев до катастрофы он обошёл 41 врача. Сорок один, Карл! Офтальмологи, неврологи, психиатры, психотерапевты. Жаловался на зрение, не мог спать, панические атаки. Боялся ослепнуть.
Для пилота потеря зрения — это конец. Всё, карьера в помойку. Семь лет учёбы насмарку. Мечта всей жизни — прахом.
15 марта — за 9 дней до крушения — психиатр прописывает ему эсциталопрам. Это антидепрессант, серьёзный такой. В инструкции написано прямо: может усилить суицидальные мысли, особенно в начале приёма.
Врач знал, что пациент — пилот. Знал, что летает каждый день. Но не мог сообщить в авиакомпанию. Закон о врачебной тайне.
Плюс ещё нашли миртазапин (второй антидепрессант) и зопиклон (снотворное). Три препарата сразу. Токсикология показала — все три были в крови в момент удара о гору.
Если вы всё ещё тут — напишите в комментах, знали ли вы эту историю. И подпишитесь, потому что дальше вообще жесть.
То, что скрывали 7 лет
А вот самое мощное. В архивах Lufthansa нашли вот что.
2008 год. Любицу 21, он курсант лётной школы. Вдруг берёт паузу в обучении. Официально: "серьёзный депрессивный эпизод с суицидальными наклонностями". Его кладут в больницу. Лечение — несколько месяцев. Диагноз: психотическая депрессия.
Американцы отказывают ему в лицензии FAA. В медкарте ставят пометку "требует особого внимания".
Но в августе 2009-го психиатр пишет: "Депрессивный эпизод полностью разрешён. Пациент здоров". И Любица возвращается в программу.
Lufthansa всё это ЗНАЛА. Это было в его личном деле. Но врачи же сказали, что всё ок — значит, всё ок. Доверяй, но проверяй? Не, просто доверяй.
Декабрь 2013 — получает коммерческую лицензию. Июнь 2014 — второй пилот Germanwings. За девять месяцев до того, как он убил 150 человек.
Тренировка смерти
Вот тут у меня мурашки пошли, когда читал отчёт следствия.
Анализ данных с чёрного ящика показал такую штуку. Утром 24 марта был рейс 9524 — Дюссельдорф-Барселона. Тот же самолёт. Тот же экипаж. Капитан выходит в туалет. Любиц остаётся один.
И что он делает?
Ставит высоту на 100 футов. Смотрит, что будет. Ждёт. Возвращает нормальные значения. Снова 100. Снова нормально. Ещё раз проверяет.
Он тренировался, понимаете? Репетировал.
Проверял, включится ли сигнализация. Считал, сколько времени пройдёт до точки невозврата. Выбирал участок над Альпами — там, где точно никто не выживет.
Это не было спонтанным решением. Это был план. Расчётливый, холодный, продуманный до мелочей.
В его браузере нашли:
- Поиски про способы самоубийства
- Статьи о системе безопасности кабин Airbus
- Видосы о том, как работают замки после 11 сентября
Он готовился недели две. Искал инфу. Выбирал день. Выбирал рейс. Выбирал момент.
И выбрал утро 24 марта. Маршрут над Альпами. Момент, когда капитан выйдет.
Система молчания
Почему никто его не остановил? Вот это самый больной вопрос.
Эксперты после катастрофы нашли пять огромных дыр в системе. Пять точек, где всё можно было предотвратить.
Первое. Самоотчётность. Между ежегодными медосмотрами пилот сам должен сообщать о проблемах. Но если проблема = конец карьеры, кто признается-то?
Второе. Врачебная тайна. В Германии нет закона о том, когда безопасность людей важнее конфиденциальности. Врачи видели — человек опасен. Но не могли ничего сделать.
Третье. Нет страховки. У Lufthansa не было страховки на случай потери трудоспособности. Пилот признался в проблемах — лишился и работы, и денег.
Четвёртое. Больничные без диагноза. В немецких листах только подпись врача. Никакого контекста. Работодатель видит — человек болел, но чем — неизвестно.
Пятое. История не анализируется. Информация о депрессии 2008 года была в архиве. Но никто не сверял её с новыми больничными. Система не искала паттерны.
Эти дыры существовали годами. Все считали это "приемлемым риском".
До 24 марта 2015-го.
Цена
Французские спасатели добирались до места 4 часа. Склон под 45 градусов, высота полтора километра, дороги никакой. Когда добрались — только обломки.
Идентификация заняла два месяца. ДНК каждого кусочка. Семьи ждали, чтобы похоронить родных. Городок Халтерн-ам-Зе потерял 16 подростков и двух учителей. Целое поколение. Мэр сказал: "Самый тёмный день в истории нашего города".
Французский истребитель Mirage успел взлететь — но опоздал буквально на минуты. Пилот только успел зафиксировать обломки.
Lufthansa выплатила по 75 тысяч евро семье каждого погибшего. Плюс 10 тысяч компенсации морального вреда. Около 28 миллионов евро всего.
В 2020 году суд постановил: ни Lufthansa, ни учебный центр не виноваты. Врачи работали от имени государства. А государство ответчиком быть не может.
Семьи проиграли все иски.
А что изменилось?
Европейское агентство безопасности полётов через три дня ввело правило "двоих в кабине". Один пилот выходит — его место занимает бортпроводник. Многие авиакомпании применили это сами, не дожидаясь приказа.
Вроде урок усвоили.
Ага. Щас.
В 2016 году EASA отменило это правило. Мол, "авиакомпании сами пусть решают". К 2017-му Lufthansa и другие немецкие перевозчики полностью от него отказались.
Вернулись к исходной точке.
А медицинская система?
Германия так и не приняла закон о том, когда безопасность людей важнее врачебной тайны. Система всё ещё на самоотчётности. Работодатели всё ещё не видят медкарты. Больничные всё ещё без диагнозов.
Единственное — теперь "рекомендуют" пилотам психологическую поддержку. Добровольно. Без контроля. Ну вы поняли.
Семья Любица сделала пресс-конференцию 24 марта 2017-го. Ровно через два года. Отец заявил: "Мы не признаём выводы. Андреас мог потерять сознание. Замок мог сломаться".
Наняли журналиста, который написал альтернативный отчёт. Утверждали про турбулентность над Альпами. Требовали пересмотра.
Семьи погибших назвали это "плевком в лицо". Они в тот же день проводили поминальную службу.
Читайте еще:
Вопрос
Вот представьте. Вы садитесь в самолёт. Пристёгиваете ремень. Доверяете свою жизнь двум людям спереди.
А один из них принимает три психотропных препарата. Обошёл 41 врача за пять месяцев. Получил больничный в день полёта. Скрыл всё от работодателя.
И система это позволила.
Вопрос не в том, как это случилось раз. Вопрос — сколько пилотов прямо сейчас летают, скрывая проблемы? Сколько врачей молчат, связанные законом? Сколько авиакомпаний игнорируют сигналы?
150 человек погибли не потому что никто не знал. А потому что те, кто знал, не могли или не хотели говорить.
Система не изменилась.
Если вы дочитали до сюда — вам не всё равно. И это важно.
Поддержите канал подпиской. Здесь я копаю глубже, чем любые СМИ. Разбираю авиакатастрофы по документам и фактам. Без воды и домыслов. Только правда, которую часто замалчивают.
Поделитесь этим с друзьями. Пусть больше людей знают, как работают системы безопасности. Или как не работают.
Напишите в комментах, что думаете. Знали ли вы об этой трагедии? Изменилось ли ваше отношение к полётам после прочтения?
Молчание убивает. Важно говорить — особенно когда речь о жизни и смерти.