Я выделила ее из толпы сразу — речь женщины была феноменально грамотной и живой. И что она делала в толпе чиновниц? Оказалось, она тоже чиновник, причем высокого ранга. Передо мной стояла недавно назначенная председатель Верховного суда. Перед юрфаком она, как выяснилось, закончила филфак. Вскоре довелось познакомиться поближе, завоевать ее расположение и воспользоваться им.
Я попросила предоставить мне несколько архивных уголовных дел (я тогда работала на ТВ) для съемок цикла "Самые громкие преступления прошлого века в КЧР". Требования были скромны: убийство, закрытое подрасстрельное дело, интересное расследование и "изюминка" — необычное обстоятельство преступления. И мне не отказали: за неделю по приказу председателя суда подобрали десяток таких дел, правда, на руки не дали, выдали только копии приговоров. Но и этого вполне хватило.
Я написала по ним сценарий цикла, и мы стали разъезжать по бывшим местам преступлений, снимать в тех станицах и аулах, где всё происходило. И тут-то мне довелось удивиться одной странности. Все "места преступлений" были налицо, хотя со дня убийства прошло от двадцати до пятидесяти лет. Дома, где произошло убийство, где пролилась и ушла в землю кровь, были обитаемы. Многие из нынешних жильцов знали, что здесь когда-то кого-то убили, а некоторые, купившие дома у родственников убитых, даже не слышали об этом.
Но не это удивило. Нам не удалось отснять... ни одного дома убийцы. Их просто не было. Вот улица Леонова, 56. Здесь жил человек, за обидное слово выстреливший в голову начальника из берданы. Но дома просто нет. Дом №54 есть, и дом №58 есть, а между ними — пустырь, заросший крапивой и пыреем. Я стучусь в дом № 54 и спрашиваю о пустыре. Хозяин вздыхает и рассказывает, что там жил человек, убивший начальника шахты. Его расстреляли. Родственники — жена и дети — пытались продать дом, да кто ж его купит? Они вскоре уехали. Постепенно дом превратился в лачугу, а потом его и вовсе дождями да снегопадами размыло. На мой вопрос, почему он сам не пользуется пустым участком, ведь там можно картошку выращивать, мужик брезгливо скривился и покачал головой, ничего не ответив.
Ситуация повторилась трижды — в ауле и двух станицах. Дома убитых обитаемы, дома убийц — мертвы.