Когда Стёпа от других людей узнал про беременность Клавдии, он пришел к ней с вещами, но та даже в калитку не пустила.
- Ступай отсюда! Коли потом помочь захочешь, так поможешь, а жить я с тобой не буду. Не будет у нас с тобой семьи путной, никогда тебе не прощу твой поступок. Ступай к своей Татьяне, она обещала тебе каждый год по ребенку рожать. Я же хочу только развода!
Глава 1
Глава 2
Но вот в сельсовете наотрез отказывались их разводить - ребенок общий будет, так чего голову морочить? Мало кто понимал, почему Клава не хочет прощать Степана. Говорила, что любит, а что же за любовь такая? Ну сходил мужик налево, так с кем не бывает? Видать, слова про любовь были пустым звуком.
Одной Татьяне было как с гуся вода - не обращала она внимания ни на насмешки, ни на колкости от баб, ни на их плевки в её сторону.
И по мере того, как рос живот у Клавы, утихали и сплетни и шум. Но ненадолго - Татьяна оказалась беременной, когда сама законная жена Степана уже на шестом месяце ходила.
Татьяна сама пришла в сельский совет и потребовала развести Степана и Клавдию, но глава его, двоюродный дядька Степана, что слыл примерным семьянином, кукиш ей показал.
- Не буду я статистику портить. Да с меня начальство городское три шкуры спустит, коли я семью с ребенком, да где еще жена и вторым беременна, разведу.
- Так Колька ведь не их общий ребенок, - возмутилась Таня. - В конце концов, я его могу усыновить.
- Вы совсем сума сошли, бабы? Это что, шутки? Третью мать ребенку за два года менять. Ну уж нет, пусть всё будет, как есть. А тебе, Татьяна, не стоило шашни с женатым крутить.
***
Пришло время родов. Фрося, свекровь Клавы Наталья и акушерка Ирина помогли Клавдии разрешиться от бремени. На свет появилась девочка, которую она нарекла Настенькой.
Степан пришел дочку посмотреть, но уже не просился назад, знал, что Татьяна покоя не даст. Да и как вернуться, коли его зазноба ребенка ждет?
Он помогал, чем мог, приходил иногда дочку на руках подержать, муку и пшено приносил. Клава, которая хоть и держала обиду на мужа, но всё еще не разлюбила его, испытывала тяжесть от этих похождений. Уж лучше бы вовсе не приходил.
Но гордость у неё имелась, и не слушала она, как бы Фрося не умоляла дочь вернуть мужа в семью.
- Чтобы он потом вот так же к Таньке бегал? - усмехалась Клава.
- Танька ему кто? Полюбовница! А ты жена, законная.
- На бумаге я жена, мама. А вот в сердце у него другая теперь.
- Думается мне, Клавка, что ты до сих пор в его сердце. Нет меж Танькой и Степкой любви той, которая меж вами была. Все это видят. Танька хоть и хорохорится, но часто со Степаном в ссоре.
- Только та любовь ко мне не помешала ему с ней спутаться. Вот пусть и живут, как хотят. Мама, пришла с внучкой сидеть, так сиди, а с разговорами ко мне не лезь.
****
Был жаркий день, когда Клава с трехмесячной дочкой решила пойти на речку и искупаться в прохладной воде. Ступая осторожно по берегу, неся дочку на руках, Клава нахмурилась, увидев Кольку, который сидел у воды и бросал камешки в реку.
Когда мальчишка повернулся к ней, она заметила его заплаканные глаза и высохшие дорожки слёз на щеках, которые перемешались с пылью.
- Чего ревел? Случилось что-то?
- Таня... Она не любит меня.
Клава вздохнула, постелила тряпицу на траву и положила на неё уснувшую дочку. Вот в этом она Татьяну понимала - сложно полюбить чужого незнакомого ребенка. Но всё же...
- А с чего ты взял? Вроде ж ласкова она с тобой была, - спросила она мальчонку.
- Притворялась она. Я сам сегодня слышал, как она бабушке Дусе говорила о том, что устала притворяться, будто любит меня. Говорила, что папку моего заполучила, так зачем дальше играть в любящую мать? А еще спрашивала у бабы Дуси, как уговорить папу, чтобы после рождения её ребенка меня в детский дом отвезти.
Клава содрогнулась. Можно не любить чужого дитя, но вот так... Это уже слишком.
- Коля, может быть, ты чего-то не так понял?
- Может, у меня ума, как говорит баба Дуся, маловато, но я не глухой. Меня только папа любит, да бабушка с дедушкой.
Клава почувствовала жалость к нему. Она взяла мальчонку за подбородок и произнесла:
- Никто не отвезет тебя в детский дом. У тебя, на крайний случай, бабушка с дедом имеются, да тётки с дядьками. А хочешь, пойдем ко мне после того, как я в реке искупаюсь. Я компоту наварила, да кашу пшенную приготовила, ты же её очень любишь.
- А с Настенькой понянчиться можно? Она же сестрёнка моя, - мальчик с нежностью посмотрел на малышку, которая посапывала, лежа на тряпице.
- Можно, конечно, - улыбнулась Клава.
****
Прошло две недели. Все эти дни Коленька приходил к Клаве будто бы с сестренкой повидаться, но на самом деле он словно искал причину не ходить в дом отца и новой мачехи.
А Клава вдруг простудилась. Лихорадка сразу накрыла её, она резко почувствовала себя плохо. Голова раскалывалась, в горле, казалось, загорелся огонь. С трудом уложив дочку, она сама легла и накрылась одеялом.
И тут в избу вошёл Коленька.
- Ты что, мама Клава, заболела? - спросил он дрожащим голосом.
- Уйди, заразишься, - прохрипела Клава. - Позови бабушку Фросю, пусть она придет и Настеньку заберет.
Но он ушел не сразу. Сперва принес воду в кружке и поставил рядом, потом положил ей мокрое полотенце на лоб, и лишь после этого побежал за бабушкой Фросей, чтобы та Настеньку к себе забрала.
Фрося заспешила к дочери, забрала внучку и отнесла её домой, наказав младшей дочке, которой было четырнадцать, присмотреть за племянницей, а как та проснется - дать ей разбавленного козьего молока.
Вернувшись в дом к Клавдии, она увидела Колю.
- Ты чего тут? Ступай домой к отцу.
- Я не уйду. Я буду за мамой Клавой ухаживать.
- Сами справимся, мал ты еще, чтобы ухаживать.
- А вот и нет, - он вытер слёзы, что тут же выкатились из его глаз. - Я за мамой уже ухаживал. Вот вы завтра в поле пойдете, кто тут будет рядом с ней?
Фрося улыбнулась. Славный мальчик, как сынок её младший.
В ту ночь мальчишка не ушел домой к отцу, он лег спать на кровать, что раньше ему принадлежала.
- Глянь, какой переживательный, - покачала головой Фрося. - Хороший мальчишка, только вот будто не нужный никому.
Клава промолчала, ничего матери не ответила.
А наутро, когда Фрося ушла в поле и жар у Клавы спал немного, она проснулась и увидела, как мальчонка греет молоко.
- Я с утра к Захарычу за медом сбегал, с молоком так полезнее будет, - сказал он смущенно.
- Давай своё молоко. Выпью.
Она выпила сладкое коровье молоко, а потом опять уснула. Проснулась она от всхлипываний - это на своей кровати плакал Коля.
- Эй, ты чего?
- Клава, ты пообещай мне, что не умрешь. Мама моя тоже в жару металась, вот так, как у тебя, пот на лбу был, а потом она уснула и не проснулась.
- У меня другая болезнь, Коля. От такой не помирают. Видать, я сильно под ливнем намокла, что накануне шел. Вот увидишь, скоро поправлюсь.
- Ты не обманываешь?
- Нет, не обманываю.
И в тот момент что-то внутри неё растаяло. Она посмотрела на Колю другими глазами. Несчастный, ненужный никому из мачех мальчишка искренне переживал за ту, которая не удосужилась ему и капельки любви своей дать. Разве же виноват Коля в том, что на свет появился? Разве виноват он, что матери его не стало. Так отчего его женщины отца отталкивают?
Степан приходил, пытался Кольку домой вернуть, но тот с невероятным упорством отказывал отцу. Сказал, что пока Клава на ноги не встанет, никуда он не пойдет. А Клава понимала, почему Коля не хочет домой - узнал он про истинные чувства Татьяны, да боится в детский дом попасть.
На третий день Клава встала. Молоко у неё перегорело, сама она похудела за эти три дня. Волосы спутались и требовали тщательного мытья. Но уже она не чувствовала боли и сухости в горле, не беспокоил её и насморк. Колька оказался хорошим лекарем - он поил её микстурами, которые принес из медпункта, подогревал молоко с мёдом и заваривал малиновые стебельки.
Она встала и подошла к кровати, на которой мальчонка спал тревожным сном. Сев рядом с ним, она погладила его по вихрастой голове и вдруг почувствовала прилив нежности. Захотелось его обнять и поцеловать, прижать к себе и утешить детское беспокойное сердечко.
Он проснулся тут же и улыбнулся, сев на кровать. А Клава сделала то, чего и желала: словно мать родная она обняла этого ребенка и прошептала, что всё теперь будет хорошо.
****
- Что всё это значит? - сурово спрашивал Степан, стоя в доме посреди комнаты и глядя, как Коля раскладывает свои вещи. - Что за дела?
- Не видишь, Коленька обустраивается, вещи раскладывает. Коля, тулуп зимний в сундук сложить надо, - сказала Клава. - Да и валенки туда же убери, покуда не нужны.
- Я не понял, почему Коля собрал вещи, покуда я на работе был, да к тебе пришел?
- Потому что он теперь будет жить здесь. В этом самом доме.
- Колька, почему здесь? Почему не со мной? - Степан сердито смотрел на сына, который даже глаза на него не поднял.
Мальчонка ничего не ответил отцу, он лишь старательно складывал вещи, медленно, будто пытаясь занять чем-то руки.
- Потому что твоя Татьяна только притворяется любящей мачехой, а на самом деле со своей матерью обсуждала, как бы его в детский дом отправить. Она с тобой еще об этом не разговаривала? Как же? Ей же ведь вот-вот рожать. Коля ей лишним будет.
- Ты чего такое говоришь? Ты чего напридумывала и ребенку голову глупостями набила?
- А это не я напридумывала. Это Коля своими ушами слышал. Отчего, как ты думаешь, он ко мне зачастил? Видеть Таньку твою не было у него сил. Не любит она его, и речи её все лживыми были.
- А ты, значит, любишь? - он усмехнулся. - Давно ли?
- Недавно, - Клава смело посмотрела на мужа. - И корю себя за то, что была раньше холодна к этому прекрасному ласковому ребенку. Он же умничка, он самый лучший мальчик на свете. Только вот я недалёкой была, и возможно, когда-нибудь Коля меня за это простит. Зато, в отличие от твоей Татьяны, я честной была...
- Коля, пошли домой, не устраивай тут не пойми что, - Степан сурово посмотрел на сына, но тот покачал головой. - В конце концов, я твой родной отец.
- А я его мать, ты забыл? - рассмеялась Клава. - Ты метрику-то открой, и увидишь, коли память подвела. Да, может быть по крови он мне чужой сын, но по документам, а теперь и по сердцу - мой! И из дома из этого никуда он не уйдет, потому что это его дом. А ты ступай отсюда, у тебя полюбовница того и гляди рожать станет.
***
Степан ушел. К облегчению Татьяны Коля остался в доме Клавдии. Между ним и Клавой были теплые чувства, казалось иногда, будто она не мачеха ему, а мать родная. Много раз корила себя Клава за то, что раньше была слепа и не замечала, какого славного сына судьба ей послала.
ЭПИЛОГ
Когда началась Великая Отечественная война, Степан ушел на фронт, оставив дома Татьяну да сына Тимку. Вернулся оттуда комиссованный в 1943 году. Рана в животе была, но вроде бы и затянулась, да только для службы был непригоден он.
В конце концов Клава и Степан смогли добиться развода и он женился на Татьяне, которая вновь забеременела. Но, приходя навестить дочку Настю и сына Колю, он смотрел на Клавдию и жалел, что однажды сделал неправильный выбор. Только вот уже ничего не вернуть.
В 1948 году, когда Коле было уже пятнадцать лет, а Настеньке восемь, по селу поползли слухи, что Клавдия с плотником Ильёй водится. Но вскоре оказалось, что не слухи то вовсе - в декабре они пришли в сельский совет расписываться.
Заколотив дом, в который в своё время Коля приведет жену и новую хозяйку, Клавдия с Колей и Настей ушла жить к новому мужу и его дочке Наде, что без матери осталась в двухлетнем возрасте.
Уже наученная горьким опытом, Клава прикладывала все усилия, чтобы полюбить дочь Ильи, и у неё это получилось.
Спустя много лет Коля и Надя скажут, что их мама Клава была лучшей матерью на свете.
Спасибо за прочтение. Если понравилось, ставьте лайк, так вы поможете продвижению моего канала. Другие истории можно прочитать по ссылкам ниже: