Каждый раз, когда я в своем скромном блоге пытался указать на реальные ошибки смутных царей как фактор смуты (больше всего прилетает Борису Годунову, ума не приложу почему этот милый человек вызывает у меня столько критических стрел) мудрая аудитория отвечала мне комментарием в духе – великий голод же был, недород, вот и свергли Бориса, кто бы с этим справился?
В ответ я дежурно отругивался вполне справившимися соседями, ни в Крыму, ни в Польше со Швецией династии ведь не сменились и не задумывался о феномене того страшного года.
А может зря?
Может аудитория, как это уже бывало, оказалась мудрее автора, и главный виновник смуты – не Годунов, Гермоген или Дмитрий, а непроизносимый вулкан на другом конце Ойкумены?
Не зря же говорят, что глас народа – глас Божий. Посмотрим-посмотрим :)
Подозреваемый в Смуте - малый ледниковый период, а точнее его самая жесткая фаза, которую климатологи называют «флуктуацией Гриндевальда», а если уж совсем точно - ее внезапный и вероломный старт.
Но тут нужны подробности. Вот минимальный фактчек.
В феврале 1600 года буквально на другом конце света, в вице-королевстве Перу случилось большое извержение. Вулкан Уайнапутина даже не извергся, как полагается приличному вулкану, а взорвался, выплюнув в стратосферу десятки кубических километров пепла, камней и газа. Тучи вулканической пыли засыпали города в пятистах километрах от эпицентра, вызвав понятный ужас. Грязевые потоки устремились к Тихому океану, преодолев сто двадцать километров и похоронив под собой несколько деревень. Прямые потери для испанской короны были, правда, не то, чтобы сильно велики. Это и сейчас не слишком густонаселенная местность. А тогда вулкан забрал с собой полторы тысячи жизней.
Самое страшное было не в селевых потоках и даже не в пепле, который на годы отравил почву южноамериканских предгорий. Главным оружием Уайнапутины стал диоксид серы. Миллионы тонн этого яда взлетели к облакам (а то и выше), вступили в реакцию с водой и образовали мельчайшие капельки неполезной серной кислоты.
Проблемы она создавала две.
Первая была буквальной и сводилась к кислотным дождям, вредным всему живому. Вторая была косвенной, но от этого не менее страшной. Эти капельки работали прекрасными зеркалами и неплохо отражали солнечный свет обратно в космос. Земле в масштабах всей Ойкумены резко и сильно похолодало. Как и всякий природный катаклизм, он был неравномерен, зависел от ветров, течений и просто воли случая, но масштаб выброса был таков, что поплохело буквально везде.
Современные климатологи, изучая ледяные керны Гренландии, обнаружат в слоях, датируемых рубежом XVI и XVII веков резкий скачок содержания сульфатов во льду. Но это мы такие умные и знаем страшные слова типа вулкан и климатолог. В XVII веке произошедшее мигом окрестят карой Божьей и начнут искать провинившихся перед верой. Недаром практически по всему миру мы видим резкое (и не слишком мотивированное предшествующими событиями) усиление клерикального влияния, происходившее на фоне снижения товарооборота и ослабления крупных государств.
А еще почти всю планету (если мы говорим о периоде лет так в тридцать – пятьдесят) охватили одни из самых лютых голодных игр в истории – череда геноцидов, кровавых войн и переселений народов. Что ж, найти виноватых для канализации своей ярости по соседству – это тоже очень по-человечески.
Есть вполне достоверные описания лютого похолодания, описанного историками и обожаемого альтернативщиками.
Именно в этот период (есть вариант про середину XVI века, но менее достоверный) вымирают норвежские деревни в Гренландии. Очень быстро, буквально в одно поколение. Скотоводов-норвежцев сменили морозоустойчивые эскимосы, причем факт прямого геноцида не доказан, скорее охотники на моржей пришли на места деревень, ставших кладбищами.
В Англии замерзли виноградники. Да-да, французские династии из потомков Вильгельма Завоевателя с удовольствием потягивали винцо из местных сортов винограда, завезенных еще Брутом (да, такую фамилию носил основатель Лондона, хоть поверьте, хоть проверьте), а вот шотландской – Стюартам, пришлось уже закупать его. Или давиться местным бренди.
Пометки на полях.
Забавно представлять, как бы выглядел типичный британский паб без взрыва перуанского супервулкана.
-Эй, официант, бокал бристольского, пожалуйста, да не бодяжь с ливерпульским, каналья, у них солнца нет и виноград кислый!
-Ну что Вы сэр, как можно. Не хотите ли немного чачи?
-Неси, а то на севере только это пшеничное пойло, ужас, скучал по родной лондонской, чистой как слеза монахини..
Этак и «Клинское» тогда было бы видимо совсем другим.
Ох уж этот вулкан :)
Конец пометок на полях
Виноградники во Франции и Германии гибли, урожайность зерновых падала. В горных районах, как в Швейцарии, наступила настоящая катастрофа. Ледники, которые до этого мирно дремали в высокогорьях, начали стремительное наступление. Сохранилось свидетельство капитана швейцарской армии Феликса Шмида, который писал в 1644 году: «Ледник Гриндельвальд продвинулся за последние тридцать лет почти на тысячу шагов, похоронив под собой поля, леса и дома».
Стали замерзать Темза в Лондоне, Рейн в Германии, Дунай на Балканах. Летописцы в Англии отмечали, что Темза покрылась льдом и на ней устраивали ярмарки. В тёплой Италии каналы Венеции покрывались льдом, а в Испании снег засыпал оливковые рощи. В 1621 году замёрз пролив Босфор, соединяющий Европу и Азию. Султан Осман II смог пешком перейти из одной части своей столицы в другую. Снегопад над городом видел еще его отец Ахмед. Людская ярость прорывалась пожаром тридцатилетней войны (1618-48) и бесконечными восстаниями, с которыми турки справились хорошо если к 1640-м.
В Азии тоже было невесело.
Китай в конце XVI века переживал сельскохозяйственный бум. Завезенные из американских колоний кукуруза, сладкий картофель и арахис давали рекордные урожаи, население росло, государство процветало. Китайский Грозный (в том плане, что тоже правил полвека и тоже ненавидим местными историками и интеллигенцией) Ваньли, правивший в 1572-1620, поначалу проводил мудрые реформы и вообще справлялся. Имджинская война с Японией (1590-95), завершившаяся боевой ничьей и разорением казны, стала первым тревожным звоночком, а дальше пошло-поехало. В 1600-х до этого относительно монолитное конфуцианство распадается на несколько ненавидящих друг друга школ, выяснявших отношения оружием. Сам Ваньли еще более-менее держал их в узде, но дети уже не справились. Восстания, сначала крестьянские, а потом и сепаратистские, начались еще при Ваньли и длились до падения династии в 1644.
Все началось с резкого падения урожайности и усиления давления на границу северных кочевников и чжурчженей. Погубили династию неистовые клерикалы из ортодоксального неоконфуцианского общества Дунлин, пришедшие к власти под лозунгами борьбы с коррупцией и засильем придворных евнухов. К реальному управлению клерикалы талантов не проявили, а армия предпочла чужака – юного принца Фулиня из рода Цин (чжурчжени).
Пометки на полях.
Краткий ликбез по китайской смуте XVII века, вдруг кто не в курсе.
Война в Китае, которую считают крестьянской (в основном следуя марксистко-ленинским бредням от истории, как и у нас) полноценно стартовала в 1628 году. Если бы повстанцы (читайте – крупные феодалы из родственников правящей династии) не отвлекались друг на друга – всё бы закончилось быстро. Но они активно отвлекались и резали население в промышленных масштабах, иногда находя время и силы на разгром не слишком боеспособной императорской армии.
К 1644 всех одолели представители провинции Шэнси. У аристократов из Сианя были древние имперские традиции еще со времен империи Тан (VII-X в н.э.), город фактически контролировал шелковый путь. Их вождь Ли Цзычен провозгласил новую династию Шунь, но пограничники китайской стены (самая боеспособная часть армии, оставленная без жалования) во главе с генералом У Саньгуем предпочли признать императором юного принца из маньчжуров. Ли Цзычен был разбит и погиб. У Саньгуй спустя несколько лет попытался воцариться сам, но неудачно. Полноценно собрать Китай в нормальное единое государство маньчжурам удалось лишь ко временам Петра Великого.
Конец пометок на полях
В Индии рубеж XVI-XVII веков также был сопряжен с торговым бумом. Могущественная держава династии Гуркани, более известная по имени Великих Моголов, представленная великим султаном Акбаром вышла на пик размеров, влияния и торгового оборота. Веротерпимый Акбар пытался примирить мусульман и индуистов с сикхами, строил порты и дороги и вообще до сих пор почитается величайшим из династии. А вот преемников хают как опиумистов и фанатиков, наплевавших на свой народ и неспособных защитить страну от внешних врагов. Религиозный раскол окончательно взорвет державу Акбара в правление его правнука Аурангзеба (1618-1707, правил с 1658), но и сын Акбара Джахангир (правил в 1605-27) уже не мог подавить всех восстаний и удержать все границы. И да, в его (Джахангира) правление начинаются сообщения о чуме и голоде.
Но это далеко и глобально.
А как начало 1600-х пережили соседи?
Литва встретила его в состоянии войны со Швецией. Спровоцировал ее король Сигизмунд, издавший эдикт о присоединении Эстляндии к Речи Посполитой. Случилось это в марте 1600, когда вредоносность вулкана была еще неочевидной. А вот ударили первыми шведы, в ходе кампании осени 1600 года отодвинувшие границы своих владений до Западной Двины.
В 1601-02 Речь Посполитая нанесла страшный ответный удар, оставив шведов без армии и завоеваний. Однако у победителей довольно быстро кончились деньги на эту войну. Поляки ушли еще в 1602, литовцы упорствовали до 1604, но и они, устав от бескормицы, восстали против дорогого начальства. Возглавил рокош, едва не стоивший Сигизмунду трона, тогда малоизвестный шляхтич Александр-Юзеф Лисовский.
Народные восстания тоже были. И голод.
Вот вам цитата из Баркулабовской летописи (окрестности Могилева).
Того ж року (1600) у самую у восень не по обычаю месяца септеврия 17 дня у волторок от западу силный великий гром был в нас и по всим сторонам велми силно гримел, также и блискане молони было; а в ночи мороз и вѣтер был, а тое было прознаменование — напредѣ будеш читати рок Христа 602, 603; великие болести, хоробы, также войны великие, голод, неврожай силный; было поветрие албо мор на людей перехожих, множество на Низ идучих; около тысещ 4 з голоду мужей и жон, детей пошло так, иж страшно было видети, иж на улицах, по дорогах, по гумнах, у ровех псы мертвых многих тела ели.
А вот описание следующего (1601) года из того же источника.
Року 1601, месяца октобра десятого дня, цѣлую неделю снег силний и кгвалтовный ишол, выпал до полголени; также и буря силная была. Тогды пшеницы ярицы, овес, гречиху, горохи и вси овощы, великое множство ярицы на полях непожатые, также и копы жатые снегом позаметала метелица, иж было жалосно и страшно гледѣти и выповедити уздыханя и плачу людей убогих, пашников немаетных. А так лежал тот снег 2 недели аж до Дмитровы суботы; яко ж з великих морозов река Днепр был замерз, и ездили по нем яко серед зимы. А потом за ласкою всемилостивого господа бога для плачу и великого уздыханя снег ростал и река Днепр росплынулся. А потом почали жати — горовати по снегу у стужу. Были теж морозы великие, огнѣ клали, сами грелися, иж страшно и жалосно было гледѣти: три — два человеки на день ледво снопов 40 нажнут овса албо ярицы, бо велми к земли. Люди убогие яр на весне жали-горевали, але вже толко для статку, а того много статками на весне сами господари свое збоже травили; маки, горохи, бобы, проса, репа — то все згола погинуло. А которые молотили ярь, зерня толко знак, а коли змелет, спечет, — то у печи испечется, а з лопаты у печ не зложит; с печи аж ополоником выберет. Также и жито велми было не умолотно; а коли муку житную у хлебе спекут, то тесто печеное солодко, а за скорину хотя ложки клади, а в печи не печется. У восени роли и жито сеяли которые старым житом, то пред се ни во што, а которые житом новым сеяли, тые не жали. Яко ж две доле тых людей было, которыи оралы и не сеяны были. На лето куповали жито чверть по грошей 35, яры по гр(ошей) 40, пшеницу куповали чверть 40 грош(ей), овес по гр(ошей) 40, конопель чверть 20 грош(ей), горох чверть 20 гр(ошей). А тот гнев божий был и непогода, почавши от Менска до Полоцка к Витебску, до Орши, до Мстиславля, до Пропойска, до Рогачова, Могилева, Любошаны. Потом у Речицы, в Лоеве, в Киеве, аж на Волынь добрый врожай был. А так потом много множества людей убогих з голоду на Низ з жонами и детками и зь семею, што иж страшно было не толко видети, але трудно было и выписати, то ест з верху з волости Шкловское, з Друцка, з Дубровны, з Круглы, з Бобря, з Витебска, с-под Полоцка, с-под Менска и з инших многих украин. Того ж року была зима злая, снеги великие и силные были морозы.
Сравните с описаниями Великого голода 1601-03. Так-то у соседей не лучше было, кабы не хуже. У России даже хватало сил и ресурсов на постройку новых южных крепостей.
Мешало это Сигизмунду прочно сидеть на троне, а Речи Посполитой вести относительно успешные войны на двух-трех фронтах (Прибалтика, Молдова, Россия)?
Отчасти, действительно, мешало.
Прибалтику за пару лет войны разорили так, что дальше шведы предпочитали сразу высаживаться к более-менее целой Риге, игнорируя пустоши. Лишенные флота поляки и литовцы облизывались на снабжаемые по морю Ревель и Нарву, но осадить их так толком и не решились. С нормальным снабжением всё могло быть иначе.
Как и на юге.
Как и на востоке.
Да и рокош был, едва не стоивший трона.
Но относительно того развала и разброда, который имел место в смутной России, Сигизмунд справлялся просто блестяще.
Как и крымский хан Газы-Гирей, вырубивший чуть не 90% родственников и рассорившийся с половиной султанского двора, но сохранивший трон и страну в относительно целом виде.
Виноват ли Годунов, Шуйский, Дмитрий и дальше по списку?
Я останусь при своем мнении.
Сложные времена требовали сложных решений и повышали требования к человеку на троне (и около) многократно. Голод и эпидемии 1550-х и 1560-х не мешали стране расти и крепнуть, пока власть была в твердых и практичных руках. И стали трагедией, когда власть взял в руки инфантильный слабак, взявшийся сводить личные счеты вместо следования государственным интересам.
Пометки на полях.
В 1548-64 году первым по значимости человеком Московского царства был митрополит Макарий. Именно его достижения – Стоглав, эффективная внутренняя, внешняя и кадровая политика – стали основой вертикального взлета царства в те годы. Владыка раз за разом мудро купировал внутренние конфликты, разделяя власть между двумя молодыми наследниками (Грозным и Старицким) и кланами Думы, помогая Шуйскому громить Прибалтику, Горбатому присоединять Казань, Глинскому сманивать Полоцк, а Воротынскому наступать на крымцев.
Его не стало в черном 1564 году, и случилась страшная кабацкая драка, более известная у нас под забавной кличкой Опричнина. Пережил ее из упомянутых только царь Иван, но его в 1572 даже в церковь не пускали (на собственной свадьбе!), настолько любили и уважали.
Смерть царя Федора привела к похожим последствиям.
К 1603 году армия, которая пятью годами ранее планировалась то ли присоединять Крым, то ли возвращать Киев и Полоцк, с трудом удерживала Москву от банд атамана Хлопка. За которыми несложно увидеть (было бы желание) боевых холопов опальных Шуйских и Голицыных, наглядно показывавших, что оценили расправу с Романовыми и повторять ту же судьбу без боя не будут.
И наши горе-историки называют то время эпохой Грозного-Годунова, вознося на вершину лузеров, едва не растерявших всё, что не они собрали.
Конец пометок на полях.
Власть, как и всякое бремя абсолютного хищника не подразумевает ни оправданий, не отговорок. Только результаты, только личная ответственность.
Когда ты первый после Бога шансов переложить ответственность просто нет.
Но я не буду настаивать. В конце концов в качестве обратного примера у половины страны СССР развалили два алкаша.
Чем вулкан хуже.