*Начало здесь.
Глава 57.
Проспал Куприян долго, проснулся, когда раннее утро заливало двор, откуда-то слышался голос хозяйки и стук топора.
Куприян сел и потрогал свои раны, ничего не болело, только немного саднили глубокие порезы на шее, это он тогда возле самого плетня получил, но и они уже почти затянулись.
Он посмотрел на ту деревяшку, что стояла в углу и задумчиво перевёл взгляд, стал смотреть в окно. Потом пошёл умываться и искать хозяйку, Ермила тоже нигде не было видно, а Куприяну так хотелось расспросить помощника обо всём.
Агафья Осиповна сидела на скамейке позади дома, перебирала какие-то корешки, разложенные на полотне. Ермил был тут же, колол дрова и что-то напевал себе под нос. За изгородью, которую не так давно правил Куприян, ходила огромная птица, не обращая на людей никакого внимания.
- Проснулся, милок, - сказала хозяйка, - Ну, вот и ладно. Ты, Ермил, давай-кось тоже умойся да станем завтракать.
Орудуя ложкой и наслаждаясь ароматом вкусной каши, Куприян был задумчив, приснившийся сон всё не шёл у него из головы.
- Матушка, скажи… вот я тебе сейчас поведаю сон свой, а уж ты может и подскажешь… думается мне, должен я попробовать избавить твоего помощника от таковой участи. Что скажешь?
- А что сказать, - ответила Агафья Осиповна, - Попытаться можно, ему уж куда хуже… Чем тебе помочь, скажи, всё я сделаю. Только знай, уж чего только я не пробовала, чего только не делала, а сильное заклятье на него положили, сладишь ли?
- Ну а не слажу, снова его в угол поставишь поленом, - отозвался Куприян и глянул на непривычно молчаливого Ермила, - Что скажешь, Ермил? Поможешь мне?
- Помогу, чего же, - кивнул тот, - Знавал я Фому, хоть и не были мы товарищами, а всё же… думаю, и он бы меня не бросил вот эдак в углу стоять.
Куприян кивнул, доели кашу и пошли они двое собираться, хоть и недалеко было идти, а не с пустыми руками. Куприян всё старался припомнить, что видал во сне, и ничего не упустить. Взял свою котомку, с которой сюда и пришёл, достал осину, которую принёс сюда сам не зная зачем. А вот видать для чего она пригодилась!
Оглядев лес за плетнём, Куприян приметил, что ни одной осины он здесь не видал. Ели, высокие, с толстыми стволами и смолистой корой, кое где берёзы есть, но немного, и все невысокие, хилые. А осины нет. Наверное, неспроста, решил он, и почуял, как стал согреваться в его руке осиновый обрубок, значит, верно он решил, и всё делает, как надобно.
- Ладно, ступайте, - с беспокойством в голосе сказала Агафья Осиповна, провожая своих постояльцев за ограду, туда, где шумел под скалой источник, и совсем недалеко от него виднелись крепкие овчарни с покрытыми жёлтой соломой крышами.
Куприян поправил на плече свою котомку, чтобы не задевала не зажившие ещё раны, кивнул Ермилу, который пыхтя тащил деревянного Фому, и они зашагали к источнику. Идти было недалеко, но каменистая тропа то и дело виляла меж камней, а в одном месте она шла по самому краю такой чёрной и глубокой пропасти, что дна её не было видно даже в падающем в неё солнечном свете. Он не доходил до дна, терялся где-то в тумане, укрывавшем ущелье, из которого веяло холодом.
Странные здесь места, думал Куприян, прижимаясь спиной к скале, идти над пропастью было страшно, он одной рукой цеплялся за скалу, а другой помогал Ермилу держать деревяшку. Не хватало ещё потерять его, уронить туда вниз…
- Давай его мне, передохни чуть, - сказал Куприян, когда они оказались на уступе, который был чуть шире узенькой тропки, - Вот, котомку возьми.
- Нет, ты пораненный, я сам потащу, - сказал Ермил, - И… Куприян, спасибо тебе. Прости ты меня, я ведь…
- Да что ты, Ермил, разве я когда на тебя зло держал? И разговоры давай дома станем говорить. Вот вернём хозяйке помощника, отправимся домой, станем кисель Акулинушкин пить, заедать ватрушками, тогда и беседы станем вести. Интересно, а нас Григорий не хватился? Как они там все… мне кажется, будто я с год уж дома не бывал. Хотя, там же время не идёт теперь, я его…
- Стойте! – прошипел кто-то над самым ухом Куприяна, он вздрогнул, отскочил от скалы и чуть не ухнул в пропасть, чудом удержавшись на краю.
- Осторожно! Ты что?! - испуганно схватил его за рукав Ермил, - Чего кидаешься?!
- Ты слышал? – озираясь по сторонам спросил Куприян, но никого рядом не было видно, пусты были голые скалы, пуста тропа, поросшая редкими кустиками приземистой травы, - Кто-то сказал…
- Ничего не слыхал, - помотал головой Ермил, - Нехорошо это, надо поспешать!
- Не ходи туда, сгинешь сам, - снова зашипел кто-то в ухо Куприяну, когда тот стал пробираться под скалой, стараясь не сорваться, - Фомку выручишь, а сам сгинешь! Старуха это знала, потому сама не шла к истоку! Сам в деревяшку оборотишься, никто не спасёт…
- Отстань! – отмахнулся Куприян к удивлению Ермила, но ничего ему говорить не стал, просто старался идти быстрее.
Руки его горели, он хватался за камни, они были холодными, и всё сильнее веяло могильным холодом из пропасти. Источник шумел уже недалеко, когда на последнем уступе, где ещё можно было передохнуть прежде, чем ступить на самый узкий отрезок тропы, возник перед путниками туманный силуэт человека.
Голова его была покрыта капюшоном, и вся фигура окутана дымкой, сумеречной, словно вихрь золы кружился вокруг.
- Я сказал, не ходи туда, - прошелестел голос, от которого стало не по себе, потому что отразился он от скалы и достиг, казалось, самого сердца, - Я знаю, ты храбрый, душою чистый, только и я таким был… никто мне не помог, никто, все только выгоду от меня искали, и ты такой! Не ходик истоку. Пропадёшь! И старуха платы тебе не даст, вот увидишь! Только посулила, а выйти за плетень тебе не суждено, сгинешь ей на потеху, не зря она птичку свою призвала…
- Кто это, - испуганно прижимая к себе деревяшку, прошептал Ермил.
- Не ходи к истоку, -повторил неведомый путник, - Отдай старухе Ермилку, за такую плату она даст тебе всё, что запросишь…
- Куприян! – воскликнул Ермил увидев, что Куприян невольно стал идти к краю пропасти, - Очнись, Куприян, гони морок!
Куприян вздрогнул, он стоял уже у самого края, ещё шаг, и примет его чёрный мрак внизу пропасти. Он кое-как разлепил веки, ставшие тяжёлыми, руки и ноги тоже плохо его слушались. Но он всё же исхитрился сунуть руку в карман сюртука, где ещё осталась соль, совсем мало, со щепотку.
- Покажи лицо! – приказал Куприян и поднял руку, готовую кинуть эту щепоть в серое марево, - Говори, кто ты!
Соль рассыпалась по камням, по тропке, крупинки её со звоном отскакивали от камней, искрились в воздухе. Тот, явившийся в сумраке, захохотал и пропал, серая зола осыпалась в пропасть, дышать стало легче, и объявшая путников безысходная тоска пропала.
- Ох, чуть я тут и не кончился со страху, - сказал Ермил, переводя дух, потом ткнул деревяшку, - Ну, Фомка, ты теперь наш должник! А уж коли этот правду про вас с Агафьей сказал…
- Неправду он говорил! – оборвал его Куприян, - Потому он и явился, что мы всё верно делаем! Шагай, Ермил, да поскорее, покуда ещё какая напасть с нами не приключилась.
Пошли скорее, то и дело срывая с тропы мелкие камушки, они сыпались вниз, в пропасть, и не было слышно их паления на дно, а может и не было здесь дна.
Источник искрился перед ними, играл струями, солнечный свет рассыпался радугой в каплях, Куприян не стал мешкать и достал осиновый обрубок, совсем небольшой, но теперь он вдруг стал таким тяжёлым…
- Давай его в воду! – крикнул Куприян, он понял, что слабеет, раны болели сильнее, кое-где на рубахе показалась кровь, - У меня силы не достаёт, кидай его в воду!
Ермил бросил свою ношу в источник, следом Куприян кое-как столкнул туда и осину, вода зашипела, а Куприян стал говорить.
- Одно прими, другое отдай, старый облик верни, водой омывай! Откуда пришло, туда и уходит, дерево несёт, в другое дерево уйдёт!
Откуда брались слова Куприян теперь и не задумывался, знал, что надо говорить, и всё. Источник вскипел белой пеной, мягкая волна брызг обдала стоявших у воды Куприяна и Ермила, и вытолкнула к берегу невысокого человека с рыжей бородой и рыжими, торчащими в разные стороны волосами.
Осиновый обрубок вертелся в воде источника, он весь почернел, словно обуглился от неведомого огня, а после и совсем сгинул в потоке.
- Ну, Фомка, как по мне, так ещё бы годов пятьдесят тебе деревяшкой просидеть, башка дубовая, - умывая лицо в источнике, беззлобно ворчал Ермил.
А Куприян ничего не стал говорить, сил у него не было, и он опустился на траву, глядя, как Ермил мочит в воде тряпицу, собираясь утереть начавшие кровоточить Куприяновы раны.
Продолжение здесь.
Дорогие Друзья, рассказ публикуется по будним дням, в субботу и воскресенье главы не выходят.
Все текстовые материалы канала "Сказы старого мельника" являются объектом авторского права. Запрещено копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем. Коммерческое использование запрещено.
© Алёна Берндт. 2025