Глава ✓251
Начало
Продолжение
Ох, нехорошо стоял провинившийся Анфим перед хозяйкою, нагло.
Хоть и снял шапку, которую теперь нервно мял в руках, и разулся внизу, не топал грязными сапожищами по чистым полам, по которым дети ползают и которые Марфа с Анисьей натирают песком для гладкости. Потупил нечесаную голову, зыркает хитро и недобро из-под занавесивших глаза косм.
- Скажи-ка мне, Анфимка, здоровы ли лошадки мои? - нежный голос хозяйки можно на хлеб вместо мёду намазывать. Да только чувствуется в том мёде едкая острота перца.
- По здорову, матушка- барыня. Что им сделается? Чищу я их исправно, корму получают вдоволь, в прошлом месяце перековал Савраску, а не то охромел бы, - кучер явно растерялся, и за словесным мусором явно пытался спрятать эту свою растерянность. Он ожидал от хозяйки криков или строгого выговора, а получил улыбку и спокойные расспросы о вверенных ему животинах.
- Что о скотине моей заботишься, за то спасибо тебе, Анфим, а почто девку мою горничную бабой слелал? Или хочешь сказать, что не знаешь, что и по божеским и по государственным законам изнасилование женщин, безразлично возрастов и положения считается самым бесчестнейшим преступлением?
- Прости меня, барыня, бес попутал, - Анфим, оживившийся было, опять занавесился своей кудлатой шевелюрой. Было понятно, что ему ой как хочется откреститься от происшествия. Да не получится - никто иной, как хозяин, собственноручно его застукал на месте преступления.
Буквально застукал - шайкою банной, увесистой, да прям по хребтине.
- Ты же, Анфим, не хуже меня знаешь, что изнасилованная девушка ничего не теряет, выходя замуж, зато насильник делается общим посмешищем: его народ сторонится, не каждая девушка решится выйти за него замуж, будь он даже богат. Но всё покрывает епитрахилью поп, что священным союзом соединяет мужчину и женщину. Возьмешь ли в жёны мою Анисью?
- Никак того сделать не можно, сударыня-барыня, она ж в крепости, а я человек вольный. С ней обвенчавшись у вас в крепости стану быть. Да к тому ж обещался я в родной деревне честной вдове.
- Вдове, ты значит, обещался, а мне урон наносишь?!
Анисья - моя собственность, и то оскорбление честности девичьей, что ты ей нанёс, ты, холоп, нанёс мне, её владелице. Как знаешь!
В моей власти на тебя в полицию донести. А в статье 1525 Уложения о наказаниях Российской Империи уголовных и исправительных (в редакции 1885 г.) за преступления против чести и целомудрия женщины или девицы, достигшей 14-ти лет, предусматривалось наказание в виде лишения всех прав состояния и ссылки на каторжные работы сроком от четырех до восьми лет .
Статья 1526 устанавливала ряд обстоятельств, отягчающих деяние и повышающих на одну степень наказание, предусмотренное ст. 1525: «когда изнасилованная была для сего против воли или обманом уведена или увезена», «когда изнасилование было сопровождаемо побоями или иными истязаниями», «когда жизнь изнасилованной была угрожаема или подвергалась опасности».
Сам понимаешь, Анфим, что за обе статьи ты лет на пять на каторгу отправишься. Куда-нибудь под Читу или Нерчинск. Коли тебе каторга милее, так тому и быть! Я что могу поделать, коли ты сам себе судьбинушку каторжную выбираешь?
- А откупиться, барыня, нельзя ли? Рублёв 10 я бы смог заплатить Анисье.
- Ты, хам, мою сенную девку, личную горничную, оцениваешь в червонец?! Месяц даю на размышление: можешь с ней под венец идти, можешь на каторгу отправиться, а коли хочешь откупиться, так давай у неё и спросим, в какую сумму она свою девичью честь оценивает?
- Простите меня, барыня Мэри Ричардовна, а не хочу с ним под венец идти. Хоть режьте меня, хоть продавйте, а не пойду - жестокий он, Анфимка-то, - побледневшая Анисья смотрела твердо, руками инстинктивно живот свой прикрывая - Ему что бабу, что таракана прихлопнуть - всё едино. Коли хочет откупиться так я не против. Я ведь не только вашей сенною девкой была, но и графини Орловой-Чесменской. Я свою цену точно знаю - её батюшка меня за полста рублей покупал. Вот пусть и выплатит те же деньги. Не мне они пойдут, а его ребёнку - и она, заливаясь слезами, низко поклонилась барыне своей.
- Слыхал ли ты, Анфим, условия? Понимаю, что сумма сия тебе не по карману. Деньгами отдашь червонец а оставшиеся деньги я ей сама заплачу. А ты четыре года будешь работать, кем тебя Михаил Васильевич поставит.
Однако, когда Михаил узнал о решении супруги своей, то рассудил по-своему:
- Прости его, Мэрьюшка. Прощение — это не одолжение другому, а освобождение для самой себя. Анисья девка пригожая, мы ей и с дитём на руках хорошего мужа сыщем. А Анфима я ни к лошадям, ни к печам допускать более не хочу: коней со злобы попортит, а дом и подпалить с него станется. Может и угару напустить.
Зато отлично он поработает возницей в караванах от Архангельска до Петербурга: и долг отработает быстрее, и от дома нашего будет подалее.
Ничего другого Анфиму не оставалось, как воле дворянской подчиниться. Никому неохота идти под суд и на каторгу.
Увижу ль, о друзья! народ неугнетенный
И рабство, падшее по манию царя,
И над отечеством свободы просвещенной
Взойдет ли наконец прекрасная заря?
АС Пушкин
Увы, но ,,солнце русской поэзии" и сам имел рыльце в пушку.
От своей наложницы, крепостной Ольги Михайловны Калашниковой, дочери управляющего имениями Михайловское и Болдино, он имел сына Павла, умершего во младенчестве. Связь Пушкина с 15- летней Оленькой началась, вероятно, зимой 1824 года, и продолжалась около полутора лет.
И даже получив от отца в подарок к свадьбе 200 крепостных душ, он не даровал им так воспеваемую им самим свободу, а заложил их, чтобы получить деньги на свадебные торжества. Надо ли говорить, что выкупать обратно из Опекунского совета он их не торопился?
Продолжение следует...
Перевод надёжнее донатов через Дзен, карта Сбера 2202 2069 0751 7861💋🤩🎁