Глава ✓250
Начало
Продолжение
Всё чаще возвращается домой морозными вечерами любезный друг, Николай Фёдорович, мрачнее тучи.
И для его беспокойства немало причин, но главная - рассредоточение русских войск на 120 км вдоль франко-бельгийской границы. Стоя́т русские войска на постое не в городах, как принято, а при небольших поселениях. А чтобы не утруждать великой нагрузкой содержания иностранной армии местное население, господин главнокомандующий распорядился построить казармы.
Но где казармы - там скученность и антисанитария, там болезни.
Всё чаще возвышает свой недовольных голос на воскресеых посиделках Николай Федорович, но кто будет принимать во внимание слова штафирки, пусть и прошедшего рядом всю военную компанию? Он теорий о стратегии не изучал, небось, туману нагнетает, требуя более активной работы для солдат на свежем воздухе.
- И пусть любезный Николай Иванович Тургенев пишет домой, в Россию, в частности, что во Франции русских солдат «кормили и поили точно так же, как в России; притом им давали водку и спали они на хороших кроватях. ... Вскоре солдаты привыкли к этой роскоши, отсутствовавшей даже у самых богатых русских мужиков». Но постоянно присутствует ду́шка Николай Иванович при прусском реформаторе фон Штейне, преобразовывает послевоенную Германию, пишет книгу об опыте теории налогов. Вот только о глубинной, подлинной жизни русскаго мужика имеет самое поверхностное понятие. Как и о питании солдата!
- Вспомнить только муку с песком, что нам поставляли!
- Так я нынче на кухне и крупу с песком и камнями обнаружил. Для веса сыпят, мерзавцы. Отписал рапорт Михаилу Семёновичу, а будет ли толк?!
- Ладно, коли песок и камни, так ведь и яду подсыпать могут.
Любезный друг, Марья Яковлевна, вы о травках народных больше нашего знаете, не перечислите ли господам офицерам народные средства?
- А сто́ит ли? Впрочем, извольте, всё, что я перечислю, ваши собственные крестьяне прекрасно знают.
Борец часто в парках хозяйских растёт - травка красивая, как и безвременник, только ядовиты от корешка до цветочка, их даже нюхать опасно.
А морозник так красиво цветёт, что барышня так и тянется его сорвать и к платью бальному приколоть. Увы, этот цветок трогать опасно, хотя травницы его используют в микроскопических дозах. Можно просто желудок прочистить, а можно и отёк горла получить такой, что задохнуться проще простого.
Коли из тиса выточить миски для деток барских или погремушку- лизунок для растущих зубок, ох, как красиво, но детки хворые будут расти, слабенькие. И, увы, уйдут к Богородице раньше времени.
Неопалимая купина - поставить в вазу букет в спальне на ночь - и у барыни воспалятся глаза и горло. А капли из беладонны, в глаза закапанные, делают взгляд красавицы необычайно томным, а глаза сияющими. Увы ненадолго, если увлечься, то и ослепнуть недолго.
А капнуть те же капли горничной в чай или суп хозяйский проще простого - и хозяйка не в себе, то грезит о несбыточном, то спит, а то рыдает и руки на себя наложить пытается.
А уж сколько крестьянских ребятишек померло, отведав с голоду в лесу вороньего глаза, волчьей ягоды, алых ягодок ландышей или сладких корешков веха - так и не перечесть.
А уж коли войска неприятельские ослабить через кухню, так уберутся домой побыстрее - и вся недолга. Или полягут, едва покинув постой.
Много так французских разведчиков в деревнях наших свой конец нашли, с глодухи всё, что ни подсунешь, трескали. Довольно ли, господа? А то ведь я, как супруга доктора и на деревне всю жизнь выросшая, среди лугов и лесов, и продолжить могу: лютики, болиголов, можжевельник казацкий, воронец, бирючина, жимолость лесная.
Со страхом и трепетом смотрели господа на хрупкую женщину, так спокойно и с улыбкой рассуждавшую об ужасных вещах. Её будущее материнство красило её невероятно, движения были плавны, нежный голос - напевен и нежен. И тем шокирующе просты рецепты.
А ведь и правда, на столике у сестрицы таковой флакончик стоит, матушка заботливо прикупила. И половина из цветов и кустарников растёт в их имениях даже не в лесу - на клумбах у окон.
- Ах, господа, за наш стол вы можете быть спокойны, я лично наблюдаю за продуктами, хранящимися в доме. Но столь ли зорко следят за кухнями солдатскими?
Вы очарованы французскими нежными дамами, а французы тем временем мой обоз на границе едва не разорили дочиста. А ведь мука да крупа с соленьями-вареньями не только для нашего пропитания доставлялась. Трое солдатиков охранения головы сложили, чтобы вы нынче супчиком грибным со сливками и рассольником наслаждались, а на кухне уж очередь за тем рассольником выстроилась из оголодавших жителей предместий.
Для нас с вами такой мороз в декабре привычен и приятен, а их озлобляет ло крайности.
- Ох, пропесочили вы нас, дорогая хозяюшка. А ведь и правда, расслабились мы. Рассуждаем о великом, а что под носом творится, не замечаем.
Надобно бы настоять Михаилу Семёновичу о суде над наиболее злостными поставщиками негодных продуктов, глядишь, чужой пример и других вразумит...
- Или проще: отказаться от поставок муки и договориться с булочниками о покупки у них готового хлеба.
Только в начале декабря я сам, господа, наблюдал, как из 45 мешков поставленной купцом-французишкой крупы было соллатами извлечено 79 килограммов песка. Провеяли умельцы - и нате вам! Тот стоял ни жив, ни мёртв, думали, прямо так окочурится. Завернули мы всю партию его негодной крупы, пусть своим её такую торгует.
«Начало расквартирования русских оказалось неблагополучным, — писал Ришелье (тому самому, Дюку) уполномоченный французского правительства при русском оккупационном корпусе маркиз Бросар. — Сбылось то, что я, к сожалению, предвидел. В округе Авена царит неописуемый беспорядок. Он не меньше в округе Камбрэ».
Действительно, бесчинства военных участились. На насилие и жестокое обращение солдат с жителями жаловались мэры городка Монтиньи и сел Сен-Мартен, Вандежен и Сен-Супле. А из Живе и Шарлемона сообщили префекту города Камбрэ о том, что прибытие русских «еще усугубило страдание жителей; многие из них покинули свои дома и можно ожидать массового бегства населения».
- Однако судить провинившихся военных гражданским местным судом наш главнокомандующий запретил. Настаивает на собственном судопоизводстве со всемисоблюдением законности.
- То, что в отношении нижних чинов М. С. Воронцов продолжает следовать прежним правилам — не позволяет офицерам унижать их человеческое достоинство, запрещает наказывать палками во время учения, бить их по офицерскому произволу рождает кое у кого подозрение, что своими требованиями он подрывает в корпусе дисциплину. Арскний Андреевич Закревский, не раз пенял ему по-дружески: «Не давайте потачки людям и держите весь корпус в субординации, дабы можно было, когда надобности в нем не будет, привести домой. И ежели вы своим мастерством, нам известным, сие исполните, то слава ваша будет вечная».
- А с солдатами, от безделья мающимися, советует более плотно заняться и строевой подготовкой, и стрельбами, и азбукой, и арифметикой. Авось, да поможет им в жизни мирной.
25 лет служить рекрутам, да здоровым, а сколько инвалидов осталось после военной кампании? Те, кто в стлах служить в инвалидной команде, продолжали служить до выслуги на простых работах, без военной и строевой подготовки - сторожами, денщиками, в обозе. Но были калеки, к службе более вовсе не способные - их комиссовали специальными военными врачебными комиссиями.
Им и их семьям положены вольные: за государственный счёт уплатит казна стоимость владельцу самого солдата, его жены и детушек, а там - гуляй, вольный человек! Хочешь - за Урал или в Сибирь езжай, своё хозяйство поднимай, хочешь - торговое дело начинай или караваны охраняй, кустарём быть незазорно: кожевником, сапожником, сласарить по металлу, резать по дереву, бондарем, собрать артель бурлаков, коробейником, трактирщиком, лавочником, да кем угодно... Знать грамоту и счёт всегда к месту.
И это если солдатик никак себя особо не проявил. А были такие, кто не то что в унтеры - в офицеры пробился, даже с дворянством личным, а то и потомственным.
Продолжение следует ...
Ваши донаты очень помогают мне не склеить ласты и писать дальше: карта Сбера 2202 2069 0751 7861💋🤩🎁