Помните пожелание: "И на твоей улице перевернется грузовик с пряниками"? Автору воспоминаний повезло наблюдать почти такое же фантастическое зрелище, когда с телеги, приезжавшей в мастерскую игрушек, сыпался груз. Владимир Нужный, живший на Народной улице, 7, продолжает рассказ о детстве.
Вид из окна
Двор являл собой особое, всегда желанное, притягательное и одновременно коварное, даже опасное пространство. Иногда в нем разгорались нешуточные страсти и конфликты. Лет двадцать назад я посмотрел кинофильм под названием «Прощай, шпана замоскворецкая», в котором с потрясающей достоверностью показана дворовая жизнь тех лет.
Из окон нашей большой комнаты была видна лишь небольшая часть двора, которая заканчивалась, упираясь в аккуратный одноэтажный домик. Он почти со всех сторон был окутан зеленью и, наверное, поэтому мне очень нравился. Сбоку от него проходила узкая дорожка, ведущая в маленький парк с непонятно откуда появившимся названием Сад Строителей.
Везде свой Афанасьев
В этом доме жил мой одноклассник по фамилии Афанасьев. Это был добродушный часто улыбающийся паренек, широкое лицо которого было слегка перекошено (по-видимому, вследствие перенесенного в раннем детстве пареза лицевого нерва). Аномалия лица часто была причиной шуток и издевательств со стороны детского сообщества. До сих пор помню школьную прибаутку, звучавшую в его адрес: "Афанасьев, Афанасьев, ты красив как восемь на семь. Восемь на семь перемножь и тогда ты все поймешь".
Сад Строителей, располагавшийся между Малыми и Большими Каменщиками, на самом деле был небольшим тенистым парком с маленькой полукруглой эстрадой, перед которой стояло несколько рядов деревянных скамеек. Рядом на массивных постаментах возвышались уродливые гипсовые скульптуры детей дошкольного и пионерского возраста.
В этот парк я ходил только с родителями или в составе других малолетних обитателей нашего двора. Появляться в одиночку там было опасно – можно было нарваться на ребятню из других окрестных дворов, которые считали эту территорию своей. Точно так же нападению подвергались и чужаки, случайно забредшие к нам. Только Афанасьев, живший в пограничной зоне, умудрялся быть своим и здесь, и там.
Мастерская игрушек
Почти все пространство слева от моего дома до дома Афанасьева было ограничено высокой кирпичной стеной, за ней располагалась мастерская по изготовлению детских игрушек. К ее воротам периодически подъезжали телеги, на которые грузчики укладывали ящики и коробки с готовой продукцией. Иногда коробки падали на землю, и из них вываливалось волшебное содержимое.
Здесь были картонные коньки-горбунки и петушки, деревянные медведи и красные шапочки, елочные и другие захватывающие дух игрушки. Для послевоенной детворы, не избалованной подарками, картина разбросанных по земле игрушек являлась фантастическим, незабываемым зрелищем. Когда такое случалось, из ворот, нещадно матерясь, выходил мастер, собирал и сортировал разлетевшиеся по двору игрушки. Целые отправлялись обратно в коробку, а поврежденные раздавались счастливцам, которые в этот момент оказывались рядом.
Помойка
Другая сторона этого участка двора ограничивалась длинным двухэтажным жилым домом. Напротив тоже стояли старые двухэтажные дома, один из которых был по сути дела бараком. Между бараком и торцом ближайшего дома располагалась помойка, ограниченная невысокой кирпичной кладкой. Внутри этой ограды стояли круглые баки с крышками, в которые обитатели всех ближайших дворов вываливали мусор.
Два раза в неделю приезжала дурно пахнувшая помойная машина. Два дворника вываливали мусор из баков в расположенный сзади машины приемник, из которого тот посредством рокотавшего внутри транспортера перемещался в чрево машины.
Очень громкое эхо
Редкие машины и телеги заезжали во двор через арку, прорезавшую тело дома в ближней к Москва-реке его части. Под этой аркой всегда веяло прохладой и раздавалось оглушительное эхо. Проходившие под ней пацаны обязательно кричали или свистели, прислушиваясь к звонкому эху.
Однажды один из моих одноклассников выстрелил под аркой из пугача. Гром выстрела был настолько усилен эхом, что идущая впереди старушка упала в обморок.
Детская площадка
В правой части двора была цветочная клумба, вокруг которой росла чахлая травка и стояло несколько небольших деревьев.
В противоположной его части высилась довольно большая беседка, рядом стояла детская песочница. За ней - деревянная горка, на верхнюю площадку которой вела узкая лесенка. По ней все лето напролет ползали малыши.
Зимой горку заливали водой, и детвора каталась на картонках и фанерках. Дети постарше предпочитали санки, что было небезопасно: ледяная полоса горки упиралась прямо в помойку.
Травма
Благодаря этой горке я второй раз серьезно повредил свой нос. Первая травма случилась годом ранее, когда мне было около 4 лет. Я с родителями переходил через улицу Большие Каменщики. Услышал чей-то крик: «машина!», рванулся к тротуару, споткнулся и упал лицом на бордюрный камень. В детской поликлинике долго не могли остановить кровотечение из носа. Но все обошлось. На горке травма случилась посерьезнее.
Я лег на санки животом, изо всех сил оттолкнулся от площадки и помчался вниз, но затормозить вовремя не смог и воткнулся носом прямо в стенку мусорного бака. Ручьем хлынула кровь, а нос съехал набок. После нескольких дней, проведенных в больнице, я долго еще бродил по двору с красным, повернутым влево опухшим носом и открытым ртом - дышать носом я не мог.
Обидная кличка
С тех пор у меня появилась кличка «Нос», которая мне очень не нравилась. Надо сказать, что все дворовые мальчишки тех лет имели клички, иногда очень меткие, а иногда до предела обидные. Когда я учился в 8-м классе, кличка Нос сменилась на другую – Джин. Случилось это после ряда эпизодов, когда я случайно предугадал грядущие события. В первый раз мы с друзьями шли по Народной улице вниз к реке.
Впереди на велосипеде ехал какой-то парнишка и я, посмотрев в его сторону, произнес: «Сейчас навернется». И точно, спустя секунду парнишка вильнул рулем и грохнулся на асфальт.
Возница, не предупреждая, ошпаривал кнутом
Коли речь зашла о полученной во дворе травме, следует упомянуть еще об одной. Это случилось, когда в очередной раз приехала телега, перевозившая из мастерской детские игрушки. Детвора, как обычно, набросилась на нее. Некоторые, самые проворные, взобрались наверх, а опоздавшие, как всегда, встали ногами на цепи, свисавшие полукругом по ее бокам. Раньше несколько раз ребята уже падали под телегу, но без печальных последствий. Поэтому все громко кричали туговатому на ухо вознице: "Давай вперед!".
Вот и у меня нога соскользнула с цепи, я грохнулся на землю, и заднее колесо телеги остановилось на моей коленке. Лошадь, услышав крики и почуяв что-то неладное, никак не хотела двигаться ни взад, ни вперед. Набежавшие с улицы прохожие сдвинули колесо с ноги и отнесли меня домой. С тех пор возница, не глядя и не предупреждая, ошпаривал кнутом любого, кто приближался к его телеге.
Еще: