Лена, дочь фронтовика, была тихая и спокойная девушка с добрыми голубыми глазами и длинной русой косой. Она училась в институте и мечтала стать учителем русского языка и литературы.
Глава 1
С Егором она познакомилась в читальном зале. Сев случайно рядом, молодые не в книжки смотрели, а кидали взгляды друг на друга. Он не смог упустить её, и на выходе из библиотеки подошел познакомиться, предложил помочь донести книги.
Через полгода они поженились. Свадьба была скромной, в кругу парочки друзей в общежитии, с чаем и пирогом от Лениной матери.
- Егор, а почему ты свою маму не позвал? Говоришь, она из Покровского? Это далеко?
- Двести семьдесят километров отсюда, - настороженно ответил парень на вопрос тещи.
- Так могла бы приехать. Или ты не сообщил ей? - Ольга Андреевна была удивлена.
- Она бы не смогла, - он быстро пытался найти оправдание. - В колхозе сейчас вовсю уборка урожая, никто не отпустит. Да и дети у неё.
Но услышав последующий вопрос, Егор пожалел, что рассказал про детей.
- Разве они маленькие? Ты же говорил, что твой отец погиб на войне. Мать второй раз замуж вышла?
- Мама! - Лена, которой Егор честно признался про образ жизни своей матери, пыталась перевести разговор: - Ну не смогли, значит, они приехать. Будет возможность - съездим сами.
- Нет-нет, я в деревню ни ногой. Кстати, а где вы жить собираетесь?
- Пока здесь, в общежитии, - Егор обвел рукой вокруг себя. - Нам теперь, как семейным, комнату дадут.
- Ну что же... Мы с отцом Леночки тоже семейную жизнь с общежития начинали, - улыбнулась Ольга Андреевна. - И всё же, Егор, как-то вот неправильно, что матери здесь нет.
Ночью, когда Леночка спала, Егор лежал на кровати и смотрел в потолок с трещинами, который освещался полной луной. Он думал над словами Ольги Андреевны. Неправильно... Может быть, так и есть, но он стеснялся своей матери. Вчера вот отправил ей немного денег, да телеграмму - "Я женюсь. Будет возможность, приеду и познакомлю вас."
Вот и все слова, что у него были приготовлены для матери. Но как приехать в село и привезти туда свою чистую и светлую Леночку, ведь о его матери в деревне такая слава ходит? Стыд и позор - нежная, порядочная девушка будет гостить в "кукушкином гнезде"?
Слёзы обожгли его лицо, вдруг стало стыдно, что он так думает про мать, которая его родила, но тут же в памяти всплывали обидные слова от односельчан, ворота в дёгте, и бессонные ночи, пока он сидел с младшенькими, а мама "искала свою любовь".
****
1954 год
Егор так и не нашел времени съездить к матери, да и желания не было. Ограничился тремя письмами, которые остались без ответа. Видимо, не нашла Люба времени, чтобы старшему сыну весточку прислать. Дружка как-то встретил из родной деревни, который в этот город на учебу приехал два месяца назад, так он сказал, что мать Егора опять ждет ребенка, на сей раз даже она, похоже, не знает, кто отец, но доярка Таня на всякий случай на разборки сходила.
Друг говорил, улыбаясь, а в Егоре закипала злость. Неужто она никак не угомонится?
****
- Егорушка, - когда он весенним вечером пришел домой после работы, его встретила обеспокоенная жена. - Тут письмо тебе от какой-то Дарьи Петровны, из Покровского.
- Это соседка наша, - удивился он. - Только зачем ей мне писать?
- Не знаю. Открой конверт, почитай.
Развернув листок, Егор начал читать и Лена испугалась, увидев, как побледнело его лицо.
- Что? Что там?
Он не мог даже слово промолвить, Лена выхватила листок и сама стала читать.
"Егор, не серчай, что с плохими новостями к тебе. Адрес взяла в доме на полке, сохранилось у родительницы твоей письмо, что присылал ты. Мать твою, кукушку, уж прости, что я так вот прямо, схоронили вчера, 27 апреля. Померла при родах, не вынесла бедная, двое суток металась. Хоть и четвертого на свет производила, да не сдюжила. И она, и младенчик покоятся вместе. Ванюшку и Надюшку в детский дом определили. Коли сердце твое братское дрогнет, забери их, ведь своими руками ты ребяток вынянчил. Соседка тётя Даша."
Лена подошла и обняла мужа. Она знала, как Егор стыдился той женщины, что матерью его звалась. Она знала и то, что в душе его была глубокая, не заживающая рана; знала и то, что он не сможет жить спокойно, пока дети в детском доме. Ему и раньше было не по себе, но он утешал себя тем, что Ванька с Надей живут с матерью, пусть и кукушкой, но всё же в родной избе. А теперь их ждало сиротство. Вряд ли кто-то из отцов признает их.
- Заберём их, - сказала она тихо.
- Куда, Лена? Куда мы их заберем? В комнату общежития?
- Мы придумаем что-нибудь. Но сперва мы должны съездить к ним в детский дом, дать Ване и Наде веру в будущее.
- Они, наверное, уж забыли меня.
- Но это не отменяет того, что они твои брат и сестра. Егор, мы справимся, слышишь? Справимся. Я рядом буду.
Но прежде, чем они уехали, сходили к коменданту общежития и узнали о комнате напротив, что пустовала.
- Ребятки, в управление надо сходить. Коли у вас бумажки все будут, да узнают, что вы двух сироток приняли, может и дадут вам эту комнату. А я с вами схожу, - пожилой Вениамин Сергеевич поднялся, еле разгибая спину. - Хорошие вы ребятки, славные. Чего таким не помочь?
Егор не знал, как они справятся - у него учеба заканчивается, экзамены на носу, работа на объекте, а Лена в школу вышла работать. Но воспоминания о двух детишках придавали силу и вселяли уверенность, что все будет хорошо. Что они смогут всё вместе преодолеть.
***
После разговора с директором детского дома Егор и Лена прошли в игровую общую комнату, где столпились детишки после полдника. Егор всматривался в лица, пытаясь понять, где его брат и сестра. И вдруг взгляд упал на веснушчатого мальчонку с до боли знакомыми глазами. Глазами матери... Он сидел рядом с девочкой, будто оберегая её от других. На Егора они посмотрели равнодушно, без интереса. Но когда воспитательница подозвала их, они удивились.
В молчании Егор и Лена вместе с детьми вышли на улицу, воспитательница представила их:
- Ваня, Надя - это ваш брат Егор и его жена Лена.
Ваня молчал, не говоря ни слова. Он не вспомнил, не узнал его. Зато Надя стала задавать много вопросов, но говорила она плохо, порой непонятно, и Егора стала разбирать злость на покойную мать - она вообще ими не занималась, что ли?
****
Пока они оформляли разрешение забрать детей, бегая по разным кабинетам, им сделали предложение - поехать по распределению в строящийся рабочий поселок, где им могут предоставить отдельный дом. Там у Егора, как у молодого специалиста по строительству, будет достаточно работы, да и для Лены найдется место в одной из двух школ.
- Значит, возвращение в родной поселок ты вовсе не рассматриваешь? - спросила жена, когда они вечером в комнате общежития обсуждали дальнейшую жизнь.
- В кукушкино гнездо? Где каждый помнил нашу маму, и где редкий человек нашел бы для неё доброе слово? Знаешь, в чем она была хороша? В работе. Вот этого у неё не отнять. А в остальном... Ты просто не знаешь, как прошли мои годы с момента получения похоронки на отца и до тех пор, пока меня в армию не призвали. Нет, никогда не вернусь туда, а дом, как я понял, государству отойдет, ведь нам другое жилье дадут. Но не будем об этом... Скажи, Лена, как думаешь, заговорит Ванька? Он ведь раньше лепетал так много, но видимо, после потери матери замолчал. И с Надюшей что делать?
- Егор, справимся, - Лена улыбнулась. - Ты забыл, что я педагог? Найду подход к детям. А Наденьку врачам покажем.
- Лена... - Он сжал её руку и обнял. - Чтобы я без тебя делал? Ты словно Богом мне дана...
ЭПИЛОГ
Дом, который им дали в рабочем поселке, был маленький: две комнатушки, кухня с большой печкой, сени и баня с сараем во дворе. Лена сразу сделала его теплым и уютным, привлекая к обустройству детей. Повесила занавески, поставила цветы в горшках, сшила скатерть и покрывала. Они начинали новую жизнь, стараясь отогреть детей теплом своей семьи.
Ваня не разговаривал еще некоторое время. Целыми днями сидел у окна, глядя будто в никуда. Надя боялась темноты, кричала по ночам, пока Лена ложилась с ней рядом, обнимая и шепча сказки, чтобы та вновь быстрее уснула.
И всё-таки работа Лены, как педагога, да наблюдение у врачей, через год превратили детей-дикарей в нормальных озорников. Ванютка оттаял, разговорился будто в один миг. Да и у Нади речь улучшилась, она оказалась на редкость любознательной девчонкой.
Когда спустя еще год у супругов родился общий сын Петр, Егор, качая малыша, подумал о своей матери впервые не как о кукушке, а как о несчастном человеке.
Люба не была святой. Но и не была совсем уж чудовищем. Она была женщиной, сломанной войной, одиночеством и безысходностью, пытавшейся найти свое женское счастье, не обращая внимания на сплетни, плевки и презрение других людей. А Егор и Лена - доказательство того, что даже из самого сухого дерева может вырасти сад. И этот сад будет расти и процветать.
Спасибо за прочтение.
Другие рассказы можно прочитать по ссылкам ниже:
В связи с изменениями на Дзене поддержка автора приветствуется)