Писк сканера стал для Ларисы фоновой музыкой жизни. Короткий, требовательный, безличный. Пакет нужен? Карта нашего магазина? Наличные или безнал? Пятьдесят три года, из которых последние десять она сидела за этой кассой в иркутском супермаркете, превратили ее ответы в безупречный механизм. Она больше не думала, что говорит. Слова вылетали сами, освобождая мозг для более важных вещей: что приготовить на ужин, не забыть ли заплатить за интернет, успеет ли она сегодня в бассейн.
Сегодня она не успевала. Сменщица, Наталья, позвонила утром, кашляя в трубку, и попросила подменить. Лариса согласилась, не раздумывая. Во-первых, Наталью было жалко. Во-вторых, двойная оплата за смену в конце месяца — весомый аргумент. Олег, ее гражданский муж, одобрительно хмыкнул, когда она сказала ему за завтраком. «Вот это правильно, Ларка. Хозяйственная. Копеечка к копеечке». Он поцеловал ее в щеку и ушел на свою работу — что-то неопределенное, связанное с «консультациями по логистике».
Теперь, в одиннадцатом часу вечера, Лариса брела домой под низким, давящим небом. Фонари на улице Карла Маркса отбрасывали на подтаявший снег желтые, больные пятна. Зима в Иркутске в этом году была слякотной и серой, будто забыла, что ей положено трещать морозами и сверкать солнцем над замерзшей Ангарой. Усталость гудела в ногах и спине. Единственным желанием было залезть под горячий душ и рухнуть в постель.
Олег уже спал. Его богатырский храп доносился из спальни. На кухонном столе — тарелка с недоеденным ужином, который он, видимо, разогрел себе сам. Лариса с укоризной вздохнула и убрала посуду. На стуле висел его пиджак. Она взяла его, чтобы повесить в шкаф, и из внутреннего кармана выпала сложенная вчетверо бумажка.
Обычный банковский чек из банкомата. Лариса подняла его, собираясь выбросить. Но взгляд зацепился за цифру. Запрос баланса. И цифра с шестью нулями. Два миллиона триста сорок тысяч рублей.
Она замерла. Сердце, только что сонно перекачивавшее кровь, споткнулось и забилось часто-часто, как испуганная птица. Счет был на имя Олега. Карта, последние четыре цифры которой были напечатаны на чеке, была ей незнакома. У них были общие накопления, около трехсот тысяч, которые они медленно, по крупицам, собирали «на дачу под Листвянкой». Олег любил помечтать вслух, как они построят там баньку, будут пить чай на веранде и смотреть на Байкал. Лариса улыбалась и поддакивала, хотя в глубине души понимала, что с их доходами эта дача — мечта из другой жизни.
А вот, оказывается, и другая жизнь. Прямо здесь, на мятом чеке.
Она села на табуретку. Кухня, такая привычная и родная, вдруг стала чужой. Гудение старого холодильника казалось зловещим. Храп Олега из спальни — издевательским. Двенадцать лет. Двенадцать лет они были вместе. Она помнила, как он появился в ее жизни после тяжелого развода. Веселый, легкий, обещавший «никогда больше не дать ее в обиду». Она работала тогда в маленьком магазинчике, получала копейки. Это он настоял на супермаркете: «Там стабильность, Лар. Соцпакет». Она поверила. В его заботу, в его надежность, в их общее «мы».
Она положила чек на стол и тщательно расправила его, будто это могло что-то изменить. Два миллиона. Триста сорок тысяч. Откуда? Зачем? Почему тайно? Вопросы роились в голове, но ответа не было. Было только ледяное, обжигающее чувство, похожее на то, когда зимой входишь в воду бассейна. Шок, от которого перехватывает дыхание, а потом — странная, звенящая ясность.
Она не стала плакать. Не пошла будить его и устраивать скандал. Она просто сидела на своей кухне поздно вечером, под пасмурным иркутским небом, и смотрела на цифры. И в этой оглушительной тишине, прерываемой только храпом и гудением холодильника, Лариса поняла, что ее жизнь, такая устоявшаяся и понятная, только что треснула пополам.
На следующий день она проснулась раньше будильника. Олег еще спал. Лариса тихо оделась, выпила на кухне стакан воды, глядя на лежащий на столе чек, и ушла. Вместо работы она поехала в бассейн.
Запах хлорки ударил в нос, как нашатырь, прочищая мысли. Она нырнула в прохладную, упругую воду и поплыла. Гребок, вдох. Гребок, вдох. Ритмичное движение, размеренное дыхание, вес собственного тела, исчезнувший в воде — все это приводило ее в порядок лучше любых успокоительных. Вода была ее стихией, ее местом силы. Здесь, под глухой толщей воды, не было ни писка сканера, ни чужих жизней в продуктовых корзинках, ни лживых обещаний. Была только она и ее тело, работающее как хорошо отлаженный механизм.
С каждым метром злость и обида, вчерашние, горячие, превращались в холодную, кристальную решимость. Она прокручивала в голове их разговоры. Его постоянные жалобы на нехватку денег. Его слова о том, что «надо потерпеть, Лар, скоро все наладится». Его мечты о даче, которые он так красочно рисовал, пока она засыпала после двенадцатичасовой смены. Он рисовал их общую мечту, а деньги на нее, оказывается, копил в одиночку. Для себя.
Она вылезла из бассейна, когда мышцы начало сводить от усталости. В раздевалке, растираясь жестким полотенцем, она посмотрела на себя в зеркало. Женщина пятидесяти трех лет. Морщинки у глаз, которые она называла «лучиками». Усталые, но ясные серые глаза. Подтянутая для своего возраста фигура — спасибо плаванию. Она не была красавицей, но и развалиной себя не считала. Так почему она позволила обращаться с собой как с удобной вещью? Как с бесплатным приложением к жизни?
Она позвонила Наталье.
— Нат, привет. Слушай, у меня форс-мажор. Можешь сегодня выйти? Я заплачу.
Наталья на том конце провода удивленно хмыкнула.
— Лариска, ты чего? У тебя ж смена оплачена. Что стряслось? Олег заболел?
— С Олегом все в порядке. Даже слишком. — Голос Ларисы был ровным и твердым. — Просто надо. Очень.
— Ну… ладно, — неуверенно протянула Наталья. — Муж все равно дома, с дочкой посидит. Но ты мне потом все расскажешь.
— Расскажу. Спасибо.
Вернувшись домой, Лариса застала Олега на кухне. Он пил кофе и листал новости в телефоне.
— О, пташка ранняя! А я думал, ты на работе, — он улыбнулся своей обезоруживающей улыбкой. — Я себе яичницу пожарил. Тебе сделать?
— Нет, спасибо, я не голодна.
Она села напротив, сложив руки на столе. Внимательно посмотрела на него. На его чуть обрюзгшее, но все еще привлекательное лицо. На дорогие часы на запястье, которые он якобы купил с огромной скидкой. На его самодовольство.
— Как дела на работе? — спросила она.
— Да как обычно, — он махнул рукой. — Беготня, суета. Клиенты капризные. Все хотят подешевле, а качество как в Европе. Пытаюсь вот один крупный контракт пробить. Если получится, Лар, то с дачей вопрос решим за одно лето. Сразу баню поставим, как ты хотела.
«Как я хотела?» — подумала Лариса. Она никогда не хотела баню. Она хотела съездить на Алтай. Просто побродить по горам. Она говорила ему об этом, но он всегда отмахивался: «Да что там делать, в горах этих? Камни одни. Вот Байкал — это мощь!»
— Здорово, — сказала она вслух. — Будем надеяться.
Она встала и начала собираться, якобы на работу. Олег проводил ее до двери.
— Ты какая-то молчаливая сегодня. Устала вчера?
— Немного.
— Ничего, прорвемся, — он похлопал ее по плечу. — Ты у меня боец.
Он поцеловал ее в висок. Поцелуй был сухим и привычным, как рукопожатие. Лариса почувствовала легкий запах его дорогого парфюма и внезапно поняла, что он ей отвратителен.
Она не пошла на работу. Она пошла в банк. В тот самый, чей логотип был на чеке. Молоденькая девушка-оператор с безупречным маникюром посмотрела на нее с легким недоумением.
— Я хотела бы узнать, как можно получить доступ к счету, если я знаю номер, но не имею карты?
— Вы владелец счета? — вежливо уточнила девушка.
— Нет. Владелец — мой муж. Мы в гражданском браке.
— В таком случае, доступ может получить только он лично, либо вы по нотариальной доверенности.
Лариса кивнула. Она это и предполагала.
— А если у меня есть доступ к его онлайн-банкингу? Ну, пароль я знаю. Я могу перевести средства на свой счет?
Девушка чуть нахмурилась.
— Технически, если у вас есть логин, пароль и доступ к телефону для смс-подтверждения, вы можете совершать любые операции. Но юридически это будет… не совсем правомерно.
— Спасибо. Вы мне очень помогли.
Весь день она бродила по городу. Сидела в сквере на лавочке, глядя на суетливых голубей. Зашла в кафе и выпила чашку обжигающего кофе, наблюдая за прохожими. Она видела молодых влюбленных, державшихся за руки. Видела пожилые пары, медленно шедшие под руку. Видела деловых мужчин с портфелями и женщин с колясками. И в каждом из них она пыталась разглядеть свою собственную, несложившуюся жизнь.
К вечеру она вернулась домой. Олег был в прекрасном настроении.
— Ларис, привет! А я тут ужин приготовил. Представляешь? Буузы купил, твои любимые.
На кухне и правда пахло вареным мясом и тестом. На столе стояла кастрюля.
— Спасибо, — сказала она.
Они ели молча. Лариса ковыряла вилкой дымящуюся буузу, но кусок в горло не лез.
— Слушай, — вдруг сказал Олег, вытирая губы салфеткой. — Я тут подумал. Ты так вкалываешь, устаешь. Может, тебе уволиться? Посидишь дома, отдохнешь. Я нас обеспечу. Контракт тот почти в кармане.
Это было последней каплей. Он предлагал ей золотую клетку. Предлагал запереть ее дома, превратить в домохозяйку, полностью зависимую от него. От его подачек. От его тайных счетов.
— Я подумаю, — ровным голосом ответила Лариса, а внутри все кричало: «Никогда!»
Она дождалась, когда он уснет. Его храп снова наполнил квартиру, но теперь он не раздражал. Он был звуком уходящей эпохи. Звуком ее прошлого.
Она села за его ноутбук. Пароль она знала — дата их знакомства. Какая ирония. Он был уверен в своей безопасности. В ее простоте и недалекости. Она, кассирша из супермаркета, куда ей до онлайн-банкинга.
Она нашла нужную вкладку. Вот он, счет. Сумма была та же. Два миллиона триста сорок тысяч. Сердце снова забилось, но на этот раз не от страха, а от азарта. Рядом на тумбочке лежал его телефон. Она открыла приложение банка, ввела реквизиты своего собственного счета, на котором лежали жалкие пятнадцать тысяч. Ввела сумму. Всю. До копейки.
Палец завис над кнопкой «Перевести». В голове пронеслись все двенадцать лет. Его улыбки. Его обещания. Ее усталость. Ее смены по двенадцать часов. Ее стертые в кровь мечты об Алтае. Ее плавание в одиночестве в холодном бассейне. Она не воровала. Она забирала свое. Компенсацию. Выходное пособие.
Она представила, что это не кнопка на экране, а бортик бассейна, от которого нужно оттолкнуться, чтобы поплыть к новой жизни. Она глубоко вдохнула, как перед нырком, и нажала.
На телефон Олега пришло смс с кодом. Она ввела цифры. Экран на мгновение замер, а потом высветилось зеленое «Операция исполнена». На счету Олега остался ноль.
Лариса не чувствовала ни триумфа, ни злорадства. Только огромное, всепоглощающее облегчение. Будто она только что проплыла марафонскую дистанцию и наконец-то коснулась бортика. Она закрыла ноутбук, аккуратно положила телефон на место.
Затем она пошла в спальню и открыла шкаф. Достала свою дорожную сумку. Она не брала ничего лишнего. Сменное белье. Джинсы, два свитера. Косметичка. Ее старенький ноутбук. Форма для плавания и полотенце — их она сложила особенно бережно. Взяла с комода фотографию родителей. На их общую с Олегом фотографию, стоявшую рядом, она даже не посмотрела.
На кухонном столе она оставила записку. Всего три слова: «Это тебе за дачу». И рядом положила тот самый чек из банкомата.
Она вышла из квартиры в половину третьего ночи. Улица была пуста. Пасмурное небо висело так низко, что, казалось, его можно потрогать рукой. Морозный воздух обжег легкие. Она вызвала такси и назвала адрес самой дорогой гостиницы в центре Иркутска. Она могла себе это позволить.
Просторный номер с огромной кроватью и панорамным окном с видом на ночной город показался ей дворцом. Она приняла душ, смывая с себя не только усталость, но и всю свою прошлую жизнь. Закутавшись в белоснежный халат, она подошла к окну. Внизу проехал одинокий автомобиль, осветив фарами улицу. Город спал.
Она не знала, что будет делать завтра. Может быть, купит билет на самолет. На Алтай. Или просто снимет квартиру и будет жить одна, наслаждаясь тишиной и свободой. Впервые за много лет будущее не пугало ее своей неопределенностью. Оно манило, как чистая, прохладная вода в бассейне.
Она достала свой телефон и зашла в приложение банка. На ее счету светилась сумма с шестью нулями. Она смотрела на нее несколько минут, а потом открыла поисковик и вбила: «Купить квартиру в Иркутске. Однокомнатную. С хорошим ремонтом».
Утром Лариса проснулась от яркого света, бившего в глаза. Она открыла их и удивленно моргнула. За окном, прорвав ночную пасмурную пелену, сияло солнце. Его лучи отражались от заснеженных крыш, от куполов Знаменского монастыря вдалеке, от замерзшей глади Ангары. Город, вчера такой серый и унылый, сверкал и переливался, как драгоценный камень.
Она заказала в номер кофе и сырники. Сидела у окна, пила обжигающий напиток из тонкой фарфоровой чашки и смотрела на просыпающийся Иркутск. Телефон завибрировал. На экране высветилось «Олег». Она сбросила вызов. Он позвонил снова. И снова. На пятый раз она выключила звук. Ей было нечего ему сказать. Все было сказано вчера ночью, без единого слова.
Допив кофе, она открыла ноутбук. Десятки вкладок с квартирами. Она методично просматривала их, откладывая понравившиеся варианты. Маленькая, но уютная студия в новом доме с видом на реку. Просторная «однушка» в сталинке с высокими потолками. Она не торопилась. Впервые в жизни у нее было время. И деньги.
В обед ей позвонила Наталья.
— Лариска, ты где? Твой Олег мне весь телефон оборвал. Орет, что ты его обокрала и сбежала. Что случилось?
Лариса усмехнулась.
— Не обокрала, Наташ. Взяла свое.
— В смысле?
— В прямом. Помнишь, я тебе жаловалась, что денег вечно нет? Оказывается, это только у меня их не было. А у него был свой собственный пенсионный фонд. Я просто произвела перерасчет за двенадцать лет совместной жизни. С учетом инфляции и морального ущерба.
В трубке повисла пауза.
— Ни хрена себе, — наконец выдохнула Наталья. — Да ты… ты героиня! И что теперь?
— А теперь, Наташ, я пойду в бассейн. А потом, может быть, куплю себе квартиру.
— Ларис… а тебе не страшно? Одной?
Лариса посмотрела в окно, на сверкающий под солнцем город.
— Страшно было вчера, Наташ. А сегодня — нет. Сегодня я просто плыву.
Она повесила трубку, собрала сумку и поехала в свой любимый бассейн. Когда она погрузилась в знакомую прохладу воды, она почувствовала небывалую легкость. Каждый гребок был уверенным и сильным. Она плыла, и вода держала ее, баюкала, уносила вперед. Она думала о том, что сканер в супермаркете сегодня пищит без нее. Что Олег, наверное, бегает по знакомым, пытаясь понять, как его тихая, покладистая Лариса могла так поступить. А она здесь. В своей стихии. В полной тишине под водой, где есть только она и ее будущее.
Выйдя из бассейна, она почувствовала приятную усталость в теле и абсолютную ясность в голове. Она знала, что делать дальше. Она записалась на просмотр трех квартир на завтра. А на вечер купила себе билет в театр. Одна.
Вечером, сидя в бархатном кресле и глядя на сцену, она вдруг поняла, что не помнит, когда в последний раз была в театре. Олег не любил «всю эту пыль и кривляния». Она смотрела на игру актеров, на свет софитов, слушала живую музыку и чувствовала, как внутри нее расправляется что-то давно сжатое, забытое. Это была радость. Простая, чистая радость от момента.
После спектакля она не спеша пошла пешком к гостинице. Легкий морозец пощипывал щеки. Снег хрустел под ногами. Она думала о том, что впереди много дел. Разбирательства с Олегом — он так просто не отстанет. Поиск новой работы — возвращаться за кассу она не собиралась. Ремонт в новой квартире. Но эти мысли не пугали. Они были просто задачами. Этапами нового, большого пути.
Вернувшись в номер, она снова подошла к окну. Ночной Иркутск горел тысячами огней. Это был ее город. Город, где она родилась, где прожила всю жизнь и где сегодня началась ее новая история. Она улыбнулась своему отражению в темном стекле. Женщина пятидесяти трех лет. С деньгами на счету, с билетом в театр в кармане и с целой жизнью впереди. И это было только начало.