Начало. Пролог, Действия 1 и 2, Действие 3
Действие 4. Таина предательства
Егор остался один. Первые несколько минут его окружала мёртвая тишина — та неповторимая пустота, которая возникает в пространстве за секунду кошмара. В висках била пульсация.
Первым вплёлся едва различимый звук — то ли вздох, то ли шёпот, донёсшийся откуда-то из тёмного угла. Егор напряг слух, пытаясь определить его источник, но звук уже растворился, оставив после себя ощущение чужого присутствия. Затем, словно по невидимому сигналу, пустота начала заполняться: сначала осторожно, словно прощупывая границы реальности, затем всё смелее и настойчивее.
Сверху, со второго этажа, послышался скрип половиц — размеренный, методичный, будто кто-то невидимый расхаживал от стены к стене. Шаг, пауза, ещё шаг. В этой неторопливой поступи было что-то гипнотическое, заставляющее следить за ритмом, ожидая следующего скрипа. Потом зашуршали карты — сначала где-то вдалеке, потом ближе, словно невидимый крупье тасовал колоду прямо над ухом. Шелест бумаги перемежался звоном бокалов, и в этом причудливом дуэте Егору мерещились голоса его исчезнувших друзей: вот смешок Катерины, вот бормотание Гольдмана, вот хмыканье Стаса и извиняющийся вздох Нюры.
Звуки множились и наслаивались друг на друга. Они обретали форму, становились плотными, заполняли пространство вокруг Егора до тех пор, пока воздух не превратился в кашу из шорохов, шёпотов, высказываний и постукиваний. Каждый новый звук вплетался в эту какофонию, создавая симфонию безумства, от которой кружилась голова и темнело в глазах.
Последними начали бить часы. Они громом ворвались в общее безумие, подобно дирижёру, призывающему к порядку расшалившийся оркестр. Удары были тяжёлыми и гулкими. Они отражались от стен и возвращались искажённым эхом, будто скрывая в доме целую армию часовых механизмов. Они били и били, уже не подчиняясь никакой логике, не отсчитывая время, а просто отмеряя удары сердца, которое, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. В какой-то момент Егор поймал себя на мысли, что уже не понимает истину происходящего — реальность окончательно смешалась с кошмаром, превратив его разум в арену для демонов, вырвавшихся из глубин подсознания.
В воспалённом разуме Егора начали появляться обрывочные воспоминания, в которых теперь обнажался скрытый смысл, вскрывались тайны. Сцены прошлого проносились перед глазами кадрами перемотанной киноплёнки, останавливаясь на особенно подозрительных моментах.
Он вспомнил, как Стас, вальяжно развалившись в кресле их любимого бара, радовался выигрышному раскладу. Тогда они все вместе отправились на окраину города в подвальное помещение казино, чтобы оценить обстановку и… сорвали куш в миллион.
«Три выигрыша подряд! – радовался Стас, поправляя шарф. – Короли легли, как по заказу».
Прокручивая эту сцену в голове, теперь Егор видел всё иначе: как неестественно дрогнула рука Катерины, скидывая свои карты на стол, как Стас будто невзначай пролил бокал именно в тот момент, когда Лёвушка начал расспрашивать о правилах подсчёта. И главное — деньги. Его доля оказалась неожиданно мала, а объяснение про «высокие ставки заведения» звучало насквозь фальшиво. Тогда Егор списал странности на невнимательность и усталость, сейчас же каждая деталь кричала о тщательно спланированном спектакле, в котором ему отвелась роль, больше похожая на благодарного зрителя.
А Катерина... О, эта виртуозная актриса! Как часто Егор заставал её у дверей своего номера — всегда с бутылкой дорогой выпивки и в умопомрачительном платье, особенно в те вечера, когда у него хранились крупные суммы нераспределённого выигрыша.
«Котя-Котелок, милый, составь мне компанию...» – мурлыкала она своим бархатным голосом.
Ему тут же пришёл на ум случай в «Метрополе» — невероятно интригующая сцена с ключами... Катерина тогда вцепилась всеми своими коготками в старого нефтяника из Сибири, у которого деньги жгли карман почище нефтяной скважины. Как умело она тогда вы́сыпала содержимое своей сумочки на пол возле его столика! Простофиля, как и ожидалось, бросился их поднимать, а она, виляя бёдрами, увлекла его под стол. Тем временем Гольдман, устроившись по соседству, успел не только снять слепки с каждого ключа его связки, но и сфотографировать их со всех ракурсов. Через два дня у них были идеальные копии, а ещё через неделю из сейфа в номере нефтяника пропали все сбережения, включая золотые часы.
Несмотря на то, что Котлов не одобрял открытое воровство, тогда он подстраховал аферистов, и получил за это лишь малую благодарность. Егор посмотрел на своё запястье: сверкающие и элегантные, часы ходили исключительно точно уже не первый год.
Да, Егор всегда восхищался актёрским мастерством Катерины, однако теперь задумался: сколько раз она проделывала такой трюк с его собственными ключами? Три? Пять? Десять? И главное — кто ещё участвовал в этих махинациях? Лёвушка?
Этот гений цифр неоднократно изображал рассеянность при дележе выигрышей, близоруко щурясь поверх очков и путаясь в элементарных расчётах: «Простите, друзья, я снова ошибся...»
А после пересчёта сумма неожиданно становилась чуточку меньше.
Теперь Егор видел в этом хаосе цифр сложную, но выверенную схему, где каждая оплошность была просчитана с точностью его швейцарских часов.
Но главной загадкой для Котлова всегда оставалась Нюра. Милая, наивная Нюра с распахнутыми оленьими глазами и привычкой теребить блузу — наглядное воплощение провинциальной невинности. Как мастерски она использовала своё «простодушие» в общих делах.
«Егорушка, — вспомнились ему вопросы Нюры, хлопающей ресницами — А ты правда придумал запасной план? Расскажи, а то мне так страшно...»
Тогда Котлов, доверясь её детской непосредственности, без обсуждения с остальными выложил все варианты отступления, все тайные маршруты, все убежища. Память быстро подбросила нужные картинки. Теперь Егору не казалось удивительным то, почему вся подготовка после разговора с Нюрой пошла наперекосяк: охрана появилась именно в месте отхода, а служебная лестница оказалась перекрытой. Как будто кто-то заранее знал все их планы и хотел навредить.
Или тот случай в «Золотом Драконе»…
«Ой, Котелок, я совсем запуталась в подлоге комбинаций. Может, покажешь ещё раз приём с тузом и шестёркой?»
И, вновь поддавшись очарованию, Егор показал. А на следующей же игре неизвестный в смокинге чуть не разгадал этот коронный трюк… Обошлось, но промах стоил команде половины банка.
Казалось бы, вопросы и уточнения Нюры были просты, однако они всегда вскрывали важную глубину идеи, а последствия подобных разговоров с ней вдруг наслаивались на плачевные совпадения: то взлом, то засада, то проблемы с милицией.
А как искусно она притворялась, что влюблена! Котлов горько усмехнулся, вспоминая её случайные прикосновения, украдкой брошенные взгляды, смущённый румянец. Он с досадой поджал губы: кому она могла доносить о его задумках? Или, может, все ребята были в сговоре?
Каждое воспоминание вспыхивало в мозгу Егора сигнальной ракетой, освещая всё новые и новые детали предательств. Теперь он повсюду видел знаки: в том, как Стас всегда садился лицом к двери, а Катерина обязательно переодевала серьги при новом выходе; как Лёвушка никогда не шёл на игру без своей механической ручки в нагрудном кармане, а Нюра перед очередной аферой вплетала ленту в волосы. Безобидные жесты, привычки, случайные фразы, мимолётные взгляды — все складывалось в чудовищную мозаику заговора, в котором он, Егор Котлов, был то ли главной занозой, то ли лишним звеном.
В отражении зеркала промелькнули силуэты его друзей — но теперь они выглядели иначе. Хищные ухмылки, жадные взгляды, руки, тянущиеся к деньгам. Неужели они всегда были такими, а он просто не хотел этого замечать?
Часы прекратили бой. Вокруг всё снова затихло. И только сердце продолжало трепетать. Егор потёр руками глаза и повернулся к столу. Там, среди тарелок и недопитых бокалов, лежал знакомый конверт кремового цвета с монограммой из золотых вензелей заглавных букв К и Е. Котлов нахмурился: откуда он взялся? Его тут не было? С чувством беспокойства он неуверенно развернул вдвое сложенный листок.
«Ну, привет, Котелок — самый осторожный и самый внимательный из нашей команды. Неужели твоё чувство самосохранения и внутренняя справедливость взяли над реальностью верх?
Быстро ты забыл парня из Ростова, которого заподозрил в сговоре с крупье. А ведь его нашли в реке уже через неделю. А семья из Краснодара, чей бизнес мы разорили по твоему наущению? Неужели и старика-коллекционера не помнишь, документы которого подделал, чтобы отправить в дом престарелых?
Мы все грешны, Котелок. Но ты... Ты превзошёл нас всех.
Год назад здесь исчезла целая компания игроков. Их так и не нашли. А знаешь почему? Потому что один параноик, решил, что его обманывают...»
Егор оторвал взгляд от письма. В зеркалах отражались десятки лиц — искажённых, испуганных, умоляющих. Он узнавал их: случайные жертвы его подозрений, люди, чьи жизни он разрушил, опасаясь предательства.
А за ними стояли его друзья — все четверо. Но теперь они выглядели иначе: Стас с петлёй на шее, Лёвушка с пробитым виском, Катерина с пеной на губах, Нюра с посиневшим лицом.
«Это не правда, — лихорадочно соображал воспалённый мозг. — Я защищался... Я просто хотел убедиться...»
Егор снова опустил глаза в письмо.
«Твоя паранойя, заключённая в жажде контроля и страхе того, что друзья всегда готовы к предательству, — она погубила больше людей, чем все наши мелкие карточные аферы вместе взятые. Встряхни своё сознание, оглядись — вспомни кому принадлежит этот дом. Искренне верный наш друг К.»
Часы вновь оглушили ударами. Один. Два...
В зеркалах началось движение. Отражения множились, накладывались друг на друга. Егор видел себя со спины, сбоку, в профиль — десятки своих версий, и каждая сжимала в руках различные орудия справедливости: верёвку, нож, пузырёк с ядом...
Три. Четыре...
Егор явственно увидел перед собой, разложенные на столе улики: Лёвушкин блокнот с двойной бухгалтерией, серёжку Катерины, найденную у сейфа, фотографии Нюры с подозрительными людьми, заметки Стаса об известных личностях, «о которых лучше ничего не знать». Каждая из этих мелочей виделась звеном в цепи предательства… Или казалась таковой.
Сознание вернулось в реальность: он ясно вспомнил, как старательно выводил перьевой ручкой строки приглашения на дорогой бумаге. Это была идеальная ловушка для окончательной проверки в честности и справедливом наказании. Егор намеренно утаил от всех давнюю покупку особняка — ведь, разве это не защищало его от новых интриг, не делало план еще более безупречным?
Пять. Шесть...
— Я просто убеждался в честности каждого, — шептал он, глядя на своё отражение. Осознавая каждый шаг происшедшего: продуманного его подлинной сущностью.
Память услужливо напоминала, как он, не привлекая общего внимания, заманил Стаса на чердак, якобы втихую ото всех показать тайник с деньгами.
«Я видел, как ты сейчас подавал знаки Гольдману. Ты играешь на несколько сторон, — прошипел Егор, сжимая верёвку за спиной. — Думал, я не замечал, как ты на играх поправлял шарф каждый раз, когда готов был скинуть карты? Этот сигнал мы не обговаривали.
Стас только рассмеялся, разводя руками: «Котелок, дорогой мой, ты совсем не...»
Но договорить не успел.
Семь. Восемь…
Егор нахмурился, вспоминая как преследовал Лёвушку по коридорам второго этажа, загоняя его к запасной лестнице. Толстяк размахивал блокнотом, пытаясь что-то объяснить про расчёты. Один толчок — и математический гений не успел объяснить последнее уравнение.
Девять. Десять…
Перед глазами предстала прекрасная Катерина, хищницей кружившаяся по гостиной и оценивающая серебряные подсвечники. Её намётанный глаз впивался в каждую вещь: «Ух, как дорого же всё это стоит».
«А если бы это был мой дом, ты бы его тоже обнесла?» — встретил её Егор с бокалом вина.
«Ах, Котя-Котелок, что ты такое говоришь? — урчала она, проводя пальцем по инкрустированной шкатулке. — У нас же такая дружная компания».
«Дружная, — согласился Егор. — С кем бы ты поделилась? Со Стасом? С Лёвушкой? Или девчата разделили бы всё между собой?»
Катерина обольстительно улыбнулась: «Ох, милый, у тебя такое богатое воображение...»
Она сделала глоток и вдруг поперхнулась, схватившись за горло. В её последнем взгляде читалось не удивление. Разочарование — она проиграла партию, которую считала выигрышной.
Одиннадцать. Двенадцать...
Нюра предстала перед Егором бледной, с немигающими глазами.
«Что ты видишь там, в зеркале? — спросила она испуганно.
«Стас раздаёт карты, Катерина опирается на спинку стула, а Лёвушка теребит очки, — ответил ей Егор. — Они недовольны, потому что осуждены за свой блеф.
Нюра коснулась его руки и сделала осторожный шаг вперёд.
«Там только наши отражения, — её голос дрожал от страха. — Что происходит?»
Она приблизилась ещё на шаг и потянулась к Егору для объятий. Он принял их, обхватив её хрупкое тело одной рукой. Уткнувшись лицом в грудь, Нюра погладила его по спине и тихо прошептала:
«Мы же твои друзья… Ты не мог так поступить. Я не верю… Я же люблю тебя».
«Ты слишком хорошо читаешь людей, милая, — процедил Егор с перекошенной улыбкой. — А ещё лучше играешь».
«Я подозревала, что ты болен… но, чтобы настолько… Позволь мне помочь тебе, — прошептала она, и её пальцы скользнули по плечу. — Я твоя подруга. Мы все остаёмся твоими друзьями».
«Оставались, — уточнил Котлов и его ладони мягко сомкнулись на её шее. Нюра инстинктивно вонзила ногти в его запястья. Он скривился от боли. — Ты должна присоединиться к остальным. Долги нужно отдавать».
Тринадцать!
— Я защищал вас всех, — закричал Егор, пятясь от лежащего тела в сторону ёлки. — Я отговаривал! Вам было плевать на мою защиту! На мои слова! На меня! Если бы вы послушались и не поехали — ничего этого бы не случилось!
Крик эхом разнёсся по дому. Множество отражений Егора замерло в зеркалах и уставилось на него проницательным взглядом. Он упёрся спиной в колючие ветки ели. Отражения разом искривились победной улыбкой шулера.
Егор отмахнулся и вновь вскрикнул. Послышался зловещий треск. Зеркала разлетелись осколками, застыли в воздухе. В каждом из них отразилась частичка его безумия.
И вдруг время потекло вспять: стрелки часов поспешили в обратную сторону, а осколки соединились в мозаике исчезающих трещин. Перед Егором замелькало всё снова: вот друзья со смехом собираются на чердак, вот Катерина находит карты Таро в книге, вот все рассаживаются за праздничный стол...
И теперь Котлов совершенно чётко принял истину, которую не хотел замечать ранее — не было заговоров. Это его больной разум рисовал красочные картины предательства. Он создал мир, в котором правило лишь помешательство. Он сам превратил друзей в жертв.
— Простите меня! — схватился он за голову.
Свет в доме начал гаснуть — комната за комнатой. На Егора надвигалась тьма, в которой он слышал шёпот:
— Добро пожаловать в команду, Котелок. Ты один из нас — тех, кто остался в отражении навсегда.
Рождественский рассвет встретил дом в тишине пустых комнат. В гостиной на столе лежала колода Таро с картой ухмыляющегося Дьявола сверху, а громоздкие часы, словно желая отдохнуть, остановились на двадцати минутах десятого.
Эпилог. Год спустя
Снег скрипел под ногами четырёх фигур, поднимавшихся по занесённой дорожке к дому. Высокий мужчина в дорогом пальто небрежно поправил шарф. За ним шла миловидная женщина, чьи каблучки то и дело проваливались в снег. Коренастый мужчина в очках с кожаным блокнотом в руках, галантно поддерживал под руку хрупкую девушку в невзрачной куртке.
Массивная дверь открылась, и в холле их встретила огромная ель, чьи лапы касались потолка. Старинные шары на ней потускнели от времени. А в отражениях за спиной каждого гостя маячили необъяснимые образы — высокий щеголь в шарфе, дама с королевской осанкой, пухляк в очках и девушка с наивными глазами. А где-то в глубине, почти неразличимая, виднелась пятая фигура — настороженная, внимательная, словно ожидающая своего часа для выхода.
— Какая чудесная ёлка, — прошептала девушка, разглядывая шары.
— Да-да, просто волшебная, — согласился мужчина в очках, и раскрыл свой блокнот.
Часы начали бить: один, два, три...
Кто хочет познакомиться со мной поближе, заглянуть в будущее чуть вперёд и поднять настроение с самого утра - присоединяйтесь в мой ТГ-канал. Здесь я каждый день рассказываю о себе и стараюсь поднять настроение гороскопами, раскладами Таро с подборками юмористических роликов.