Действие 1. Команда победителей
Прежде чем погрузиться в события того рокового отдыха, следует представить наших героев во всей красе.
Стас Ломов был тем редким экземпляром человеческой породы, который не только мог продать эскимосу холодильник, но и убедить в том, что для полного счастья ему необходима ещё и отдельная морозильная камера. Высокий, стройный, с неизменной улыбкой на холёном лице, он носил костюмы так, словно родился в них. Его карие глаза излучали столько обаяния, что это действие следовало бы запретить специальным постановлением правительства: ибо своими флюидами он умудрялся покорять сердца не только женщин, но и умело втирался в доверие мужчин.
Лёвушка Гольдман был примечательным образцом того, как природа, обделив человека внешней привлекательностью, искусно компенсировала это неудобство феноменальным умом и способностями к разного рода вычислениям. Гольдман мог не только определить точную сумму купюр по толщине бумажника, но и безошибочно рассчитать шансы на выигрыш в покере, мгновенно анализируя карты на руках соперников и предсказывая их возможные ходы.
Лёвушка носил прямоугольные очки в роговой оправе с той же преданностью, что и пиджак, который, по всей видимости, достался ему по наследству вместе с неистребимой тягой к экономии. Оправа имела обыкновение сползать на кончик носа, придавая Гольдману вид бухгалтера, подсчитывающего каждую копейку своего участия в общем деле. А пиджак, сшитый явно на чужую фигуру, стягивал его пухлое тело настолько сильно, что оставалось удивляться, как на нём ещё держались пуговицы.
Катерина, или, как она предпочитала представляться — Екатерина Сергеевна, была женщиной той особой породы, которая неизменно покоряла королевской осанкой и кошачьими манерами исключительно обеспеченных мужчин. Пользуясь щедростью во время ухаживания, она не стеснялась обчищать их карманы, и всегда исчезала перед входом в спальную, оставляя с мужским недоумением лишь легкий аромат своих духов.
При всём вышесказанном её гардероб состоял исключительно из подделок известных брендов, которые Катерина носила с подчёркнутым достоинством.
Нюра на фоне блистательной Катерины смотрелась скромницей. Юная особа с внешностью провинциальной учительницы и душой прожжённого психолога одевалась просто. За её привычкой краснеть скрывался острый ум человека, виртуозно читающего язык жестов и души собеседников. Её большие, чуть печальные глаза, казавшиеся такими простодушными, уже разорили не одного самоуверенного игрока, который имел неосторожность принять волка за овцу.
И последний герой нашей истории — Егор Котлов. Его прозвище появилось благодаря исключительной способности думать и анализировать, а так же хранить в своей голове чужие секреты с надёжностью банковской ячейки. Высокий, худощавый, с внимательным цепким взглядом, он обладал феноменальной памятью и умением замечать мельчайшие детали. В их слаженном коллективе Егор отвечал за безопасность операций, и в этом деле ему не было равных. Стас считал, что именно эта дотошность сделала Егора незаменимым членом команды, хотя и подшучивал над тем, что Котелок слишком много думал там, где другие действовали.
Впрочем, если уж человек способен просчитать все варианты развития событий на три хода вперёд, грех не воспользоваться таким талантом. А то, что иногда его предположения оказывались чересчур надуманными, — так ведь в их деле следовало держать ухо востро: бережёного, говорят, Бог бережёт. По крайней мере, так думал сам Егор, и желающих спорить с ним по этому поводу не находилось.
Действие 2. Загадочный дом
В рождественский сочельник команда, теснясь в машине Егора, осторожно двигалась по заснеженному серпантину с упорством престарелого альпиниста, вышедшего на своё последнее восхождение. Метель с яростью заносила дорогу, как будто пытаясь удержать путников от встречи с чем-то зловещим.
Наконец из снежной пелены перед друзьями возник силуэт долгожданного дома. Шале оказался не скромным пристанищем горного отшельника, каким его рисовало воображение друзей, а сплошным архитектурным излишеством: массивные стены украшала замысловатая резьба с охотничьими сюжетами, остроконечная крыша тянулась к хмурому небу, а широкие эркерные окна при свете фар мерцали витражными стёклами всех оттенков заката. Парадное крыльцо охраняли кованые фонари, похожие на факелы, а вместо привычной ручки на двери красовался внушительный бронзовый кнокер в виде львиной головы с кольцом в пасти. На стук никто не отозвался, и Стас достал из кармана ключ.
Массивная дверь поддалась Ломову не сразу, заставив всех переглянуться с настороженностью воров, пробирающихся в чужой дом. Стас широко улыбался, но Егор отчётливо улавливал его скрытое волнение. Спустя пару минут дверь открылась с той неторопливостью, с какой швейцары дорогих ресторанов впускают подозрительных посетителей.
Как только друзья переступили порог, их встретил густой запах старого дерева и пыльных портьер в атмосфере необъяснимой отчуждённости. Стас щёлкнул выключателем и все направились из просторного холла в гостиную: казалось, её обставляли три поколения антикваров, не сумевших договориться между собой о едином стиле. Античная скульптура юноши соседствовала с китайской лакированной ширмой, а вдоль стен почётным караулом выстроились стеклянные шкафы из красного дерева, на полках которых поблёскивало столовое серебро и фарфор с вензелями давно почивших аристократов. Между шкафами замерли высокие зеркала в резных рамах, размножая отражения гостей, а на полу центральной части зала разместился протёртый ковёр.
Но главным украшением гостиной была роскошная ель, достающая до потолка, — живая, пахнущая морозом и хвоей. Её густые лапы были украшены старинными игрушками: серебряными шарами, потемневшими от времени стеклянными фигурками, бумажными гирляндами и свечами.
Катерина, чей наметанный глаз оценивал стоимость обстановки с той же скоростью, что и Гольдман решал математические задачи, тут же устремила взгляд на люстру. Хрустальное чудовище, свисавшее с потолка на толстой цепи, насчитывало не менее сотни подвесок, каждая из которых могла бы смело заменить фальшивые бриллианты, украшающие её уши.
Все быстро поняли, что дом был пуст. Их никто не встречал и не отвечал на вопросительные крики. Стряхнув с головы и плеч снег, Ломов небрежным жестом сбросил пальто на спинку кресла, обитого бархатом, и на правах хозяина принялся раздавать указания по размещению.
Внезапно Нюра взвизгнула: громоздкие напольные часы в футляре, увенчанные бронзовым орлом с позеленевшими от времени крыльями, начали бить. Однако стрелки замерли на двадцати минутах десятого. Егор с Гольдманом, с присущей обоим дотошностью, насчитали тринадцать ударов, каждый из которых гулко разносился по залу эхом. Бой отражался от стен и потолка, создавая впечатление множества часов, укрытых от глаз.
Поднявшись на второй этаж, друзья обнаружили пять дверей и лестницу на чердак. К всеобщему удивлению в комнатах не было единого стиля, словно здесь проживало пять равноправных хозяев, каждый из которых отстаивал своё право на индивидуальность.
Первая комната, больше напоминающая кабинет, выглядела так, будто в ней жил помешанный учёный: стены, увешанные графиками и таблицами, множество полок с книгами, на письменном столе небрежно лежали тетради, исписанные формулами с пометками на разных языках. Едва взглянув на научный хаос, Гольдман немедленно скинул сумку с плеча и с видом ценителя углубился в изучение чужих текстов.
Катерина не раздумывая застолбила место в спальной, достойной содержанки министра финансов. Она, широко улыбаясь, бросила чемодан у кровати с балдахином и величественно опустилась на шёлковое покрывало. Тяжёлые обои с золотым шитьём, светильники из хрусталя, статуи, выступающие из стен, и мебель с мягкой обивкой — здесь всё отражало её жадный до роскоши темперамент.
Нюра ухмыльнулась и отправилась за соседнюю дверь. Эта комната отличалась простотой и минимализмом. Стены были окрашены в нейтральные, светлые тона без лишних узоров, создавая ощущение чистоты и порядка. На кровати белело покрывало, а за лёгкими шторами стояли горшки с политыми растениями.
Стас и Егор заняли оставшиеся комнаты, выдержанные в классическом стиле, но с нюансами подстать характер каждого.
Апартаменты Стаса дышали роскошью, выраженной в изысканных деталях — от тяжелых бархатных портьер до мебели с инкрустацией. На стенах красовались пейзажи моря с парусными кораблями, а в вазах благоухали живые цветы, которые придавали помещению атмосферу уюта и элегантности.
Егору досталась комната с более сдержанной обстановкой — только самое необходимое: письменный стол занимал место в углу, откуда открывался вид на дверь и окно одновременно. Кровать, словно по заказу, стояла у глухой стены, а старинное зеркало в позолоченной раме отражало весь коридор через приоткрытую дверь. Казалось, хозяин точно знал, что именно понадобится человеку, привыкшему держать под контролем все входы и выходы.
— Занятная геометрия, – пробормотал Котлов, проверяя, скрипят ли половицы у порога.
Он предпочитал уединение и комфорт, ценя каждую минуту спокойствия, но подобные совпадения в идеальном обустройстве каждого из компании тревожили его профессиональное чутьё — слишком удобно всё было организовано. Их сосуществование в одном доме стало настоящим искусством компромисса, где роскошь и простота находили общий язык, создавая уникальную атмосферу, в которой каждый мог чувствовать себя как дома. А свежие букеты и идеально заправленные постели наводили на странные мысли — похоже, хозяин покинул дом совсем недавно. Или, что более вероятно и странно, покинул дом ради них.
Обустроившись, друзья заглянули на кухню и искренне обрадовались: холодильник был забит аккуратно расставленными контейнерами с порционными овощными салатами и закусками, в глубокой чаше лежало готовое для запекания замаринованное в ароматных специях мясо, а в дверце стояли бутылочки с соусами. Девушки тут же захлопотали над организацией праздничного стола.
Спустя полчаса все расселись в зале первого этажа за большим сервированным столом. Стас, в роли радушного хозяина, разлил по бокалам вино, однако разговор не клеился: все подустали и не наблюдали захватывающей интриги. Егору это показалось несколько странным: обычно крупные выигрыши ребята праздновали шумно, да и само приключение предполагало выплеск эмоций, но сейчас дружеское застолье напоминало надоевших друг другу родственников.
— Ну и как вам владелец этого дома? — не выдержал Егор.
— Видимо очень гостеприимный человек, – отозвался Ломов с той смешливой интонацией, с какой обычно объяснял происхождение внезапно появившегося туза в рукаве.
— И этот гостеприимный человек так просто отдал ключи от дома, напоминающего склад ценных вещей? И даже не встретил, — прищурился Котлов. — А комнаты? Они будто созданы для каждого из нас.
— Котелок, дорогой мой. Не понимаю, что тебя смущает? — Стас промокнул губы салфеткой с видом человека, привыкшего обедать исключительно в «Метрополе». — В наше время существует два типа людей: те, о которых мы всё знаем, и те, о которых лучше ничего не знать. Уверен, наш таинственный друг относится ко второй категории.
— Прекрасная рекомендация для человека, чей дом знает о нас больше, чем мы о нём, — хмыкнул Егор, заметив, как Катерина со Стасом переглянулись при этих словах, а Гольдман поджал губы.
— Не вижу беспокойства, — подмигнул Стас. — Это только упрощает наше пребывание здесь.
— Угу, что может случиться? Камер тут нет, я везде посмотрела. Связь тоже отсутствует, как радио и телевизор, — подхватила Катерина. — Зато есть много интересных вещичек.
«Именно такая несогласованность обычно ведёт к самым неприятным происшествиям», — подумал Егор, но промолчал, занявшись изучением содержимого своей тарелки.
Ужин продолжался в странной атмосфере, заставляя Котлова невольно подмечать любые мелочи. Стас, обычно неутомимый рассказчик, неожиданно утратил свой дар красноречия, лишь изредка невпопад поддакивал и постоянно поглядывал на массивные часы, отбивая пальцами по столешнице какой-то странный ритм. Катерина, обычно поддерживающая образ аристократки, ссутулилась и ковыряла вилкой салат, то и дело бросая взгляды в сторону шкафов с книгами. Лёвушка, делая вид, что изучает этикетку на бутылке вина, тайком что-то черкал в своём блокноте, пряча его под столом. А Нюра... Её привычная маска наивности слегка треснула — она следила за каждым движением присутствующих с профессиональной въедливостью опытного психолога — даже не теребила свою блузу, что обычно делала для поддержания образа простушки.
Неожиданно Катерина поднялась с места и медленно направилась к книжным полкам. Её интерес к литературе выглядел для Егора столь же неправдоподобным, какой могла бы стать её внезапная исповедь перед священником. Однако никто, даже Нюра, не придали этому особого значения. Изящным жестом Катерина достала с полки внушительный томик в чёрной обложке и, открыв его, издала торжествующий возглас. За страницами скрывалось углубление, в котором обнаружилась потёртая колода карт Таро.
Широко улыбаясь, девушка вернулась и положила на стол перед всеми находку. Тут же последовало предложение повеселиться, устроив описанный в книге обряд.
— В конце концов, ночь располагает к чему-то мистическому, — подмигнула она и повела бровями. — А рождественские гадания всегда были одним из главных развлечений этого праздника.
— Согласна, — кивнула Нюра. — Когда ещё выпадет шанс погадать в таком месте на Рождество?
Лёвушка скептически хмыкнул, но его возражения потонули в общем энтузиазме. Решено было направится на чердак для поддержания более острых впечатлений.
Проходя мимо ёлки к лестнице, Егор невольно замер: за спинами их отражений в новогодних шарах, виднелись странные силуэты.
Катерина тоже это заметила и хихикнула:
— Смотрите, как забавно искривились отражения!
Однако никто больше не рассмеялся — в глубине старинных игрушек их лица выглядели зловеще искажёнными и походили на нечто, подобное бесовской нечисти.
— Говорят, по преданиям бесы разгуливала в святочную неделю до самого Крещения, — шёпотом произнесла Нюра.
Под крышей было мрачно и пахло затхлостью. Свет фонарика выхватывал из темноты старинную мебель, накрытую простынями, больше похожую на безмолвную компанию привидений.
Егор расставил свечи по кругу в соответствии со схемой из книги и зажёг их. Огни, пуская зловещие тени на лица друзей, осветили тесное помещение и слегка отклонились внутрь круга, словно притягиваясь к центру невидимым магнитом. Впрочем, эта деталь только сильнее всех раззадорила, распаляя фантазию каждого.
— Нужно разложить колоду веером рубашкой вверх и вытянуть по одной карте, — промурлыкала Катерина, поднося книгу ближе к свету. — Рисунок внутренней стороны даст каждому предостережение или совет на будущее.
Лёвушка взял в руки колоду. Карты выглядели так, словно их нарисовал художник, не понаслышке знакомый с загробной жизнью, — настолько жуткими были изображения. Рассмотрев все картинки, он поправил очки.
— Друзья мои, вы уводите меня в провокацию. С той же уверенностью можно играть в рулетку с завязанными глазами, — возмутился он. — Эти картинки совершенно не несут понимания!
Его логические рассуждения тут же были заглушены женским смехом. Даже Егор, обычно скептически относившийся к подобным забавам, неожиданно для себя почувствовал трепет азарта.
Первым к картам потянулся Стас. Пальцы, привыкшие тасовать краплёные колоды в прокуренных залах, на мгновение замерли над веером, словно улавливая невидимые вибрации. Наконец он решительно вытащил одну. В тусклом свете изображение показалось особенно зловещим — виселица с мужчиной, болтающимся вверх ногами за одну ногу.
— Повешенный, — прочла Катерина, и в воздухе повисло напряжение. — Принеси себя в жертву и найдёшь ответы, скрытые изнутри.
— Какая пошлость. Милая, ты уверена, что это рождественское гадание? С такими предсказаниями наши невинные походы за игорный стол попахивают судебным процессом, — пошутил Стас, но его обычная самоуверенная улыбка слегка дёрнулась. — Давай, Лёвушка, прояви неповторимое мастерство цифрового гения. Сложи из этой кучи драмы выигрышную комбинацию.
Лёвушка поправил очки и задумчиво посмотрел на Стаса, потом растерянно перевёл взгляд на Нюру и снова вернулся к колоде. Его пухлые пальцы долго порхали над веером, пока Ломов настойчиво не опустил свою пятерню сверху.
— Не трусь, дружище, тяни. А то я начинаю думать, что это упражнение опустошает твой мозг.
Выпала чёрная карта с изображением жнеца с косой в руке. Нависло молчание.
— Смерть, — протяжно прочла Катерина. — Помни, что каждый конец — это лишь начало чего-то нового. Позволь себе освободиться от того, что тянет тебя назад.
И снова внимание Егора зацепилось за действия ребят: Стас потёр нос и опустил взгляд, а Нюра с Катериной молниями пронизали друг друга и отвели глаза в стороны.
— Ваша очередь, друзья мои, — быстро произнёс Гольдман, щурясь из под квадратных очков.
Катерина потянулась к колоде с невозмутимым видом. Карта в её руках изображала башню, охваченную молнией, с падающими вниз человеческими фигурами.
— Башня, — её голос тревожно дрогнул. — Отпусти иллюзии и ложные надежды. Грядут внезапные перемены, которые сметут всё, что казалось незыблемым.
Нюра потянула карту и, её распахнутые глаза стали ещё больше, когда она увидела изображение. Она торжественно улыбнулась, глядя на танцующую фигуру женщины в овале лаврового венка. Однако в голосе Катерины радости не было.
— Мир. Замкнутый круг... когда конец становится началом, а начало — концом. Всё по спирали возвращается к истокам, каждый получает по заслугам.
Пальцы Егора медленно коснулись краешка карты. Пламя всех свечей нервно задрожало. Ребята сидели не дыша, напряжённо уставившись на товарища. Он медленно потянул на себя и… выпало ухмыляющееся существо с козлиной головой, держащее на цепях две человеческие фигуры.
— Дьявол, — выдохнула Катерина. — Тот, кто плетёт сети обмана, сам окажется в ловушке. Час расплаты близок.
Егор замер, глядя на рисунки, лежащие внутри круга. Повешенный, Смерть, Башня, Мир, Дьявол... Каждая карта словно предсказывала нечто зловещее, нечто скрытое — то, чего они вместе так опасались.
В этот момент все свечи одновременно погасли, словно кто-то задул их мощным дыханием. Тьма на чердаке стала такой плотной, что, казалось, её можно было потрогать руками.
— Идеальная постановка для людей, склонных к истерике, — раздался ухмыляющийся голос Стаса, сопровождаемый шорохом одежды.
Чиркнула спичка, крошечное пламя выхватило его улыбающееся лицо, похожее на театральную маску, и... снова всё исчезло в темноте. Ещё мгновение… и разом зажглись свечи.
Нюра вскрикнула от неожиданности, а Катерина, закрывая одной рукой рот, второй указала на пустующее место Ломова.
Кто хочет познакомиться со мной поближе, заглянуть в будущее чуть вперёд и поднять настроение с самого утра - присоединяйтесь в мой ТГ-канал. Здесь я каждый день рассказываю о себе и стараюсь поднять настроение гороскопами, раскладами Таро с подборками юмористических роликов.