Юрий Соловьев продолжает рассказ о своей подростковой жизни, пришедшейся на 1940-е, военные годы.
Новые связи
Когда я осенью 1944 года пришел в свою 135-ю школу, то оказался в 9-м классе один - без своих приятелей Витьки и Олега. Родители решили развести нас по разным школам в надежде, что это окажет благотворное влияние на учебу.
Мне здесь без дружков стало совсем неуютно. Пришлось налаживать новые дружеские связи, и я познакомился с Владькой Яковлевым. Он занимался классической борьбой и стал пропагандистом этого вида спорта в нашей школе. Однажды он подошел ко мне и предложил:
- Ты парень коренастый, вполне для борьбы подходишь. Приходи в спортзал покажу приемы.
Конечно, я откликнулся. Кто же не хочет овладеть приемами борьбы? Мы стали тренироваться по вечерам. Никаких специальных костюмов, трико и борцовской обуви у нас не было, раздевались до пояса, в штанах и босиком выполняли упражнения и боролись. Однажды на тренировке я повредил руку, больше меня испугался «тренер», но все обошлось.
Непоправимое
Через дней десять, Яковлев подошел ко мне на перемене:
- Ну что, рука зажила?
Я вместо ответа схватил его в охапку, и мы начали возиться, имитируя борьбу. В пылу не обратили внимания, что приблизились к тумбе, на которой стоял бюст Сталина. Тумбы была из фанеры да и бюст, покрашенный бронзой краской, оказался из гипса. В общем, когда мы тумбу толкнули, бюст упал и раскололся.
В коридоре наступила полная тишина. Все поняли, что просто как шалость такое закончится не может. Появились учителя, а за ними директор школы Федор Федорович Рощин. На ученическом языке - Федор. Директор был строгий, неулыбчивый и всегда хмурый.
Директор наш - Федор Федорович Рощин был, как говорится, родом из простых, но удивительно преданным школьникам и школьному делу... В голодный и смутный военный год ФФ оборудовал школу светлую, эстетичную и... демократичную. Мы сами натаскали в здание невесть где добытые им гипсовые бюсты великих мыслителей и копии ваяний знаменитых греков. (Писатель Леонид Волков).
Я сразу признался, что виноват. Владька молчал.
В кабинете директора
Прозвучал звонок, Федор велел мне сгрести осколки к стенке и идти за ним. Проходя мимо уборщицы он сказал:
- Там на 4-м этаже нужно убрать.
Зашли в кабинет, Федор сел за стол, долго молчал. Наконец спросил:
- Ты понимаешь, что ты наделал?
Я понимал и не понимал, а главное, не знал, что ответить. Меня обуяла жуткая тоска. Директор снова заговорил:
- Ну что мне, Соловьев, с тобой делать? Учишься ты неважно, прогуливаешь, а теперь дошел до прямого хулиганства.
Я чувствовал себя конченным человеком.
Федор продержал меня у себя в кабинете до конца уроков, а потом отпустил домой.
- Федор Федорович, а завтра?
- Что завтра? Завтра в школу.
- А родителей?..
- А что родители? Ты маленький, что ли?
Я лучше пойду работать
На следующий день в школе о происшествии никто не говорил. Когда я встретился с директором, он посмотрел на меня обычным недовольным взглядом. Но мне в школе стало совсем невмоготу.
Вскоре я пришел к нему и попросил справку об окончании восьми классов, сказав, что пойду работать. Он даже улыбнулся и посоветовал поступить в школу рабочей молодежи. «Да пошел ты со своими советами», подумал я.
***
Маме я объявил, что учиться больше не буду, чем расстроил ее чрезвычайно. И вскоре с помощью своего друга Юры Родькина, устроился лаборантом в фотоцех киностудии "Мосфильм". Начинался новый период моей жизни.
Продолжение следует.
Предыдущее: