В 1943 году семья Юрия Соловьева вернулась из эвакуации домой. Какой была тогда Москва?
Наконец-то дома
В Москве нас никто не встречал. Отец в очередной раз уехал на фронт. Его служба проходила в командировках, он строил полевые аэродромы, потом возвращался в Москву и его отправляли на другой фронт.
Нас не было два года. Комната наша на улице Грановского была в запущенном состоянии, на всех вещах лежал толстый слой пыли. Мама сразу взялась за генеральную уборку, я ей помог, а потом она стала мыть пол и нас всех из квартиры выгнала.
На улицах военной Москвы
Днем 1 мая 1943 года я отправился на улицу Горького и прошел ее от Манежной до площади Маяковского. Памятника поэту там еще не было.
По Садовой две группы девушек тащили аэростаты ПВО в сторону площади Восстания. Проехала пара конных с карабинами через плечо. Машин было очень мало.
На Арбатской площади исчез Арбатский рынок - ближайший к нашему дому, очень удобный и обустроенный. У рынка была стеклянная арочная крыша как в ГУМе или Петровском пассаже. Говорили, что немцы приняли рынок за завод и разбомбили его.
Теперь на этом месте здание Министерства обороны, а тогда стоял серый забор вокруг развалин..
Школа на Большой Молчановке
Краснопресненское РОНО отправило меня в 93-ю школу на Большой Молчановке. Район наш был Краснопресненским, и отделение милиции находилось на Баррикадной улице. Через год я там получал паспорт вместе с писателем Леонидом Леоновым. Наверное, он тоже жил в этом районе и паспорт у него был не первый.
93-я школа тогда была семилеткой, шел май месяц и до экзаменов о неполном среднем образовании оставалось несколько недель. В Москве уже перешли на раздельное обучение, но в нашей школе мы с девочками встречались на уроках иностранных языков и учились в общих классах немецкому или английскому.
Мои знания сразу подвергли жесткой проверке, учителя спрашивали по несколько раз в день. Первые дни начинались так:
- А у нас новенький?
Я вставал и рапортовал:
- СОлОвьев из КОлОгрива.
Это мощное оканье учителям нравилось, а одноклассники передразнивали.
Однажды после уроков мы с ребятами спустились в подвал школы и обнаружили там бутылки с темной жидкостью. Одну, конечно, разбили и подожгли. Загорелось знатно. Прибежал военрук и с трудом потушил пламя. Нам всем досталось. Бутылки с зажигательно смесью лежали в подвале школы с 1941 года.
Женька-истребитель
В школу мы ходили с компанией ребят, живших в Большом Кисловском переулке (тогда улица Семашко). Особенно я подружился с Женькой Галовым. Он был из авиационной семьи. Старший брат, летчик, погиб. И Женька бредил небом.
По характеру он был типичный «летчик-истребитель». Решения принимал быстро, но не всегда правильно.
У его отца было малокалиберное ружье. Женька позвал в гости соседа, и они начали целиться из своего окна в окна противоположного дома. Было ружье заряжено или они его зарядили, кто нажал на спусковой крючок, история умалчивает, но ружье выстрелило и пуля разбило окно на втором этаже. Как оказалось - в квартире писателя Новикова-Прибоя, автора «Цусимы».
Стрелков быстро обнаружили и квалифицировали случившееся как покушение на жизнь пролетарского писателя. Женька сразу взял вину на себя. Писатель оказался хорошим человеком и, когда узнал, кто и как на него покушался, дело попросил прекратить. Винтовку изъяли.
После семилетки Женька пошел в авиационную спецшколу. Возвращаясь с занятий, снимал погоны, чтобы патрули не придирались, и ходил в кителе с голубой авиационной окантовкой. Как-то на другой стороне улицы он увидел лейтенанта. И говорит:
- Вот идет генеральский сынок, он в нашей школе учился, а уже лейтенант! Сейчас я с него эти погоны сорву.
Побежал через улицу и потребовал от лейтенанта документы. Тот оторопел, перед ним стоит парень в кителе без погон и в кепке. И наседает. Лейтенант достал и показал документы, Женька прочитал, приложил руку к кепке и говорит:
- Можете следовать дальше.
Вернулся к нам и сказал немного смущенно:
- Обознался. Если бы он не был таким трусом, то дал бы мне в морду.
***
Экзамены я сдал успешно, получил свидетельство об окончании школы, нужно было определяться. Что делать дальше, работать или учиться? Отец предложил поработать лето на автобазе ГУАСа. где он служил. Я согласился, с июня начал трудиться в ОГМ (отдел главного механика) и получил рабочую карточку.
Воспоминания предоставлены сыном автора Андреем Соловьевым.
Продолжение:
Предыдущее: