Свернув в сторону Мангальсалы, я испытала истинное удовольствие: меньше всего я думала, что рискну дойти до места впадения Даугавы в Балтийское море, и больше всего этого хотела – ещё с того дня, как мы с мужем поехали искать точку, где Рига сходится с Юрмалой.
Помнится, тогда я впервые осознала, что Рига – точно такой же приморский город, как и Юрмала (просто растянутый не вдоль побережья, а от него), и немного запуталась в том, к какой реке мы вышли (первое время принимала Лиелупе за Даугаву).
Вот тогда-то у меня и появилась идея – съездить к устью Даугавы, чтобы посмотреть, где она заканчивается (и больше не путаться), и когда я поняла, что мне вполне по силам, времени и настроению в День Риги-2025 взять и пойти вдоль прибрежного района Мангальсалы к молу, защищающему входящие в реку из Балтийского моря суда от волн, настолько обрадовалась, что почувствовала себя так, словно у меня за спиной выросли крылья.
Идя по берегу, я думала, какое благотворное влияние оказывает на человека море. Вот я здесь – первый раз в жизни. Понятия не имею, куда иду и зачем? То есть, знать-то я это, конечно, знаю, но в теории. А это совсем не то же, что практика.
Полная неизвестность… обычно пугает. Но меня она совсем не беспокоила в тот момент. Мне было совершенно всё равно, кто я и где. Так как чувствовала я себя продолжением песка, моря, неба, сосен и дюн. Я уже не потерялась! Уже на своём месте! И осознание это настолько чудесно, что идти с ним… по берегу жизни можно практически вечно. Ничего не боясь и ни за что не волнуясь. Как там было в одной из песен: «Но я – не море, меня – не волнует!»?
Путь к молу Мангальсалы оказался долгим. И первое время он выглядел однообразным. Но только не для того, кто любит… изучать мелочи и копаться в деталях. Так что я от души наснималась ракушек. В песке и на фоне моря. Чтобы было, на что медитировать в холодные осенние вечера. Затем я перешла к фотосъёмке коряг. Точнее деревьев, когда-то упавших в море, или ещё только…катящихся в его сторону со стороны дюн.
Идти по местному песку/пляжу оказалось занятием тяжёлым. На сухой части берега мои ноги как будто бы вставали на твёрдую поверхность, но спустя секунду медленно начинали проваливаться вглубь песка. Это обескураживало. Но ещё больше раздражала «мокрая кромка» - примыкающая к морю песчаная полоса – тем, что она была не твёрдой и сухой, как в Юрмале, а сырой и болотистой, как в заправской топи. В ней мои ноги увязали и мокли, туфельки – загрязнялись. Иди, где хочешь и как. Не удивительно, что со временем я начала встречать на песке следы голых ног. Поснимала их.
Встретились мне на берегу Мангальсалы и песчаные граффити, и забытые малышами игрушки, и красивые дюны, покрытые нежной зелёной порослью и аутентичной – камышовой.
Свернув в местный лес, посмотрела на то, как он прекрасен… Как солнце просвечивает сквозь деревья… Какие милые маленькие ёлочки растут практически при выходе на пляж.
Пока гуляла по лесу, солнце скрылось. И попала я в новый дивный облачный мир, в котором были всё те же ракушки, перья чаек и омытые волнами деревья.
Впрочем, долго со мной в прятки солнце не играло. Совсем скоро оно засияло снова, чтобы я могла продолжить делать прекрасные морские снимки и находить новые культурные элементы оформления берега, постепенно превращающегося в пляж Мангальсалы.
Здесь же мне удалось взглянуть на останки шведского бетонного грузового судна «Lady Cotlin», разбившегося в 1951 году при заходе в Даугаву. По слухам, моряки были пьяны и не вписались в устье. Попали же они в военную зону, где в то время базировались не только советские пограничники, но и стояли пушки береговой охраны, а также располагались склады боеприпасов.
Продолжение следует…